Здесь же не было ничего из этого круговорота: всё вокруг состояло
лишь из образов.
Элементаль обдумала это со всех сторон и пришла к выводу, что раз всего этого не существует, то и она сама не очень-то и реальна. В такт этим мыслям её сущность стала растворяться в потоках небытия.
– Спи, чтоб тебя! – проговорил хозяин плота.
– А? Что такое? – Анчутка повернулась в сторону звука голоса и незамедлительно улеглась неподалёку от Ирэны.
– Что это ты устроил, старик? – спросил Жасмин. – Девушку усыпил, ребёнка – тоже. Тебе осталось только меня с джинном утихомирить и отвезти своему хозяину, – Жасмин сжимал и разжимал кулаки, его мышцы напряглись, видно было, что он сильно нервничает.
Джинн смотрел на бесконечные образы событий, происходящих в прошедшем, настоящем, и тех, что могут произойти в будущем.
Каждое из них меняло саму историю этого мира. В одном из вариантов их команда никогда не образовалась бы, а в другом они были бы всё-таки командой, уничтожающей всё на Земле.
Вот Ирэна, перешедшая на сторону зла, пьёт жизнь из людей.
Вот сам джинн, преобразившийся в шайтана, используя магию пространств, меняет планету по своему умыслу.
Сама Анчутка, как элементаль, отнюдь не такая добрая и невинная девчушка с гримасой скуки на невинном личике, стирала города в пыль.
Что касается Жасмина, так он был в иной истории ангелом, несущим правосудие на острие огненного меча.
Все эти события были эфемерными. Они могли произойти, а могли нет с определённой долей вероятности. Однако некоторые видения были наиболее чёткими.
Глава 7
Обычный пятничный вечер подходил к концу, и люди спешили разъехаться по домам. Каждый человек выбирал себе свой способ передвижения и методы успокоения нервов. Бизнесмены, офисные работники и простые рабочие сидели за рулём своих автомобилей и гневно сигналили в пробках, вдыхая ароматы топлива. Люди с более скромным достатком довольствовались простыми автобусами, как назло сократившими количество рейсов именно в это время. Старушки, студенты, работяги набивались в общественный транспорт намного плотнее, чем грибы в бочке, и временами от всего сердца, проклинали городские дороги, бестолковых водителей, светофоры и ещё множество других явлений, так или иначе портящих поездку. Угрюмые или весёлые, молчаливые и разговорчивые, скромные и нагловатые, справедливые и жуликоватые – каждый пассажир любого из автобусов, троллейбусов или трамваев, в обычной жизни ведущий себя совсем иначе, преображался настолько, что заслужил бы громкое «Верю!» от Станиславского.
Среди людей присутствовала девушка. Скромная одежда и очки выдавали в ней заучку, неброский макияж и аромат духов – отсутствие лишних денег и нежелание становиться центром внимания. Ирина, а именно так и звали эту юную леди, всё пыталась рассмотреть в крошечном кусочке окна, доступного её взгляду, хоть какой-то ориентир, по которому можно было бы определить, где сейчас она проезжает.
– Ну что ты всё трёшься к этому мужику? – раздался голос какой-то обиженной на всю Вселенную старушки, сидящей возле окна в окружении сумок разного размера и формы. – Я спрашиваю, тебе не стыдно заниматься этим при людях? – словно обличая во всех смертных грехах, престарелая дама направила свой вопрос Ирине, каким-то образом ткнув её своей палкой.
Девушка только что поняла, что ей осталось проехать всего лишь две остановки до того, как нужно будет выходить и попытаться успеть на электричку. Она боялась потерять концентрацию внимания, что как раз и произошло, когда покрытая засохшей грязью палка старушки, наплевав на все законы физики, математики и здравого смысла, обогнув преграды из стоящих, словно частокол людей, попала прямо ей прямо в бок, заставив согнуться.
– Эй, вша, не толкайся, – тут же отреагировал мужик перед Ириной. – Бабка права: всю дорогу мне в ухо дышишь!
– Вот, она, молодёжь пошла! Ни стыда, ни совести! – дала комментарий старушка. Её голос каким-то образом всю дорогу пробивался через гомон людей, р?в двигателя и шум дороги, а глаза видели каждого пассажира в отдельности и всех вместе одновременно. Учитывая факт, что бабулька сидела спиной вперёд, вполне возможно, что она через отражения в окнах могла заметить что-то, но как вы объясните её советы водителю «давить вот тех козлов в синих майках, бегущих через дорогу»? Уставший от длинной смены шофёр чуть было не последовал провокационному совету, за что и был назван «слепошарым дураком, купившим права за бутылку самогона».
– Хоть бы извинилась перед человеком, – продолжала читать нотации старушенция. Вы, девки, только краситься и в постель к парням лезть умеете. А тебя, милочка, видимо, и этого лишил Господь за твою глупость непроходимую.
Ирине не хотелось влезать в спор с этой скандальной старухой, и она решила для себя сойти на этой остановке и немного пройти пешком мимо небольшого парка, чтобы срезать путь.
Как оказалось, тройка в зачётке была меньшей неудачей этого сумасшедшего дня: всё изменилось, когда раздался оглушающий вой сирен.
– Не туда смотришь, – раздался голос Паромщика, – возьми левее! Видишь лестницу? Идём по ней!
И снова череда образов, неясных в тумане, уносящихся прочь временем. Утекал образ девушки, едущей в автобусе, и образ наглой старушки уплывал куда-то.
– Я вижу, что Река времён не зря носит своё название, – сказал джинн.
– У смертных есть поговорка: чему быть – того не миновать, – ответил ему Паромщик. – И в этом есть определённая доля мудрости.
– И всё же: что здесь является настоящим? – поинтересовался Рустем.
– Если бы ты смотрел внимательнее, то увидел бы правду. Но теперь уже время потеряно, и мы уже почти достигли пункта прибытия. И оно тебе, поверь, совсем не понравится.
В самом деле через несколько мгновений, часов или тысячелетий густой туман начал редеть, показался берег, пустой, безжизненный, покрытый песком и камнями. Эта поверхность была недружелюбной
– Ну что ж, – сказал бывший раб лампы, – видал я места и пострашнее!
– Ну видал и видал, – не стал спорить Паромщик. – Это ваш выбор – лезть к чёрту в задницу ради непонятно чего. Запомни одно: однажды предавший предаст снова!
– Прекрати говорить загадками, старый хрен, – взорвался неожиданно всегда невозмутимый джинн. – Меня, если честно, уже мутит от этого.
– В таком случае не буду тебя излишне огорчать, – сказал хозяин плота. – Тебя просто укачало.
Паромщик сделал какой-то неопределённый жест, словно раздвигал какую-то штору
после чего Ирэна, Анчутка и архидемон пришли в себя.
– Давайте, сползайте! Ваша остановка! – его глазницы снова злобно сверкнули багровым цветом.
Их команда, немного пошатываясь, сошла с плота на берег. Теперь река стала снова обычной рекой, и на удивление нигде в обозримом пространстве не было этого вечного перевозчика.
Теперь, когда вездесущий надоевший туман испарился ко всем чертям, прибывшие начали осматриваться по сторонам в поисках новых впечатлений. Раскинувшийся вокруг мир был обычным, за исключением того, что песок имел алмазный блеск, трава и цвет листвы деревьев были фиолетовыми, река – похожей на молоко и мёд, а солнц в небе было два.
Но и это было еще не всё.
Больше всего Ирэна получила впечатлений, когда услышала вопрос от названой дочери.
– Мама, а давно у тебя появились морщинки?
Полусуккуб хотела поругать Анчутку, но её остановили два обстоятельства: у Жасмина исчезли крылья и зловещие клыки, а джинн стал намного менее харизматичным и притягательным.
– Кажется, я знаю, – подал голос Жасмин. – Кажется, мы стали смертными.
В подтверждение его слов элементаль, нет, уже обычная девочка Аня обрезала палец о травинку и заворожённо наблюдала, как из ранки нехотя течет кровь.
Где-то там, вдалеке, стоя на плоту в тумане, древний, словно сама Вселенная, Паромщик скинул ненавистный ему облик иссохшего скелета и воссиял в бесконечном величии Истинных сил.
– Прошу меня простить, дети мои, но для того, чтобы спасать человечество, вам неплохо побыть какое-то время людьми. Я приготовил для вас несколько лет испытаний, лишений и невзгод, но, пройдя их, вы станете только сильнее!