Миф о вечной ночи
— Всё в порядке, — ответила она, не открывая глаз. — Я знаю, что делаю.
Он смотрел, как она это делает. Как её лицо освещается золотым светом. Как она улыбается — мягко, спокойно, будто для неё нет ничего естественнее, чем отдавать жизнь мёртвому дереву.
В его груди потеплело. Он видел её в бою. Видел её решительной, сильной, готовой драться. Но сейчас… сейчас она была другой. Нежной. Заботливой. Прекрасной.
— Смотрите, — сказала Мира тихо.
Ветви древа покрылись листвой — молодой, свежей, зелёной. А между листьями появились цветы — белые, с серебристым отливом. Они раскрывались один за другим, наполняя пещеру мягким светом и ароматом.
Сигрид убрала руки. Свет погас. Она пошатнулась, и Юки подхватил её за плечи.
— Сигрид! — он придержал её. — Ты в порядке?
— Да, — она слабо улыбнулась. — Просто… устала немного.
Он смотрел на неё. На её бледное лицо, на руки, которые ещё слегка дрожали. На дерево, которое стояло перед ними живым и цветущим — благодаря ей.
— Ты сделала это, — сказал он тихо. — Ты вернула его к жизни.
— Это было правильно, — ответила она. — Оно не заслужило так умирать.
Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
Мира наблюдала за этим со стороны. Её глаза сузились.
Он так на неё смотрит, — подумала она. — Так не смотрел на меня. Ни разу.
Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри что-то горячо и неприятно сжимается. Она видела, как Юки держит Сигрид за плечи. Как бережно он её касается. Как в его глазах светится то, чего она не видела, когда он смотрел на неё.
— Красиво, — сказала она вслух, и голос её прозвучал резче, чем она хотела.
Юки обернулся.
— Мира?
— Я говорю, — она улыбнулась — слишком широко, слишком ярко, — цветы красивые. Хорошая работа, Сигрид.
Сигрид посмотрела на неё. Она почувствовала подтекст. И улыбнулась в ответ — спокойно, уверенно.
— Спасибо.
Мира стиснула зубы.
— Слушайте, — Юки замялся, переводя взгляд с одной на другую. — Я всё хотел спросить… Вы обе носите эту одежду — плащи, перчатки, сапоги. Она выглядит… необычно. Как будто не сшита из ткани. Откуда она у вас вообще взялась?
Сигрид удивлённо моргнула. Потом посмотрела на свои руки — на перчатки, которые сняла, чтобы коснуться древа.
— А… ты прав. Мы никогда не рассказывали тебе.
Мира усмехнулась, провела ладонью по рукаву своего плаща.
— Мы сделали её сами. Из своей силы.
Юки нахмурился.
— Из силы?
— Мы не совсем обычные девушки, Юки, — сказала Сигрид мягко. — Ты уже понял это. Моя сила — жизнь. Я могу не только исцелять, но и создавать. Одежда, которую я ношу, — это часть меня. Я соткала её из своей энергии, когда стала достаточно сильной.
— И я, — Мира подняла руку. На её ладони вспыхнула тёмная искра, и по ткани плаща пробежала едва заметная рябь. — Моя сила — тень. Плащ — это продолжение моей тени. Он защищает меня лучше любой брони.
Юки ошеломлённо смотрел на них.
— То есть… вы буквально носите свою магию?
— Можно сказать и так, — Сигрид улыбнулась. — Это удобно. Одежда никогда не изнашивается, не рвётся в бою. Она всегда со мной.
— А если вы ослабнете? — спросил он. — Что тогда?
Мира пожала плечами.
— Тогда она может потускнеть. Или исчезнуть. Но это редко случается.
Сигрид снова надела перчатки — золотистый свет на миг пробежал по ткани, будто она ожила.
— Мы необычные, Юки. Ты уже должен был привыкнуть к этому.
Он тихо усмехнулся.
— Привыкаю. Но, честно говоря, каждый раз вы находите способ меня удивить.
— Это хорошо, — Мира подмигнула. — Скука — враг любой дороги.
Древо ожило. И оно заговорило с ними.
Голос был слабым, но ясным — как шёпот старого человека, который долго молчал.
«Благодарю тебя, дитя. Ты вернула мне жизнь. Я помню, как это — цвести.»
Сигрид кивнула.
— Я не могла пройти мимо.
«Ты добрая. Это редкость в этом мире.»
Древо помолчало. Потом заговорило снова:
«Вы ищете путь в мир, откуда пришла та, что была с вами. Я знаю его. Но путь этот не один.»
Юки насторожился.
— Что ты имеешь в виду?
«Перед вами два прохода. Один — короткий и безопасный. Он приведёт вас к цели быстро. Но он проверит вас. Испытает вашу веру друг в друга.»
— А второй? — спросила Мира.
«Второй — длинный. Он полон опасностей. Но в конце его вы найдёте то, что ищете — и кое-что ещё. То, что вы не ожидаете найти.»
Древо замолчало. А потом из его ветвей сорвались два листа — один белый, один серебристый. Они упали на пол, указывая в разные стороны — два прохода, скрытых в стенах пещеры, которые Юки не замечал раньше.
Юки посмотрел на оба входа. Потом на девушек.
— Ну и какой выбираем?
Сигрид посмотрела на белый лист.
— Безопасный. Мы устали. Нам нужен отдых.
— Нет, — Мира покачала головой. — Длинный. Мы можем найти там что-то важное. Что-то, что поможет нам.
— Мы не знаем, что там, — возразила Сигрид.
— А в безопасном — знаем? — Мира подняла бровь.
Сигрид посмотрела на неё.
— Мне не нравится рисковать без необходимости.
— А мне не нравится упускать возможности.
Юки вздохнул. Две девушки, два мнения. И оба смотрят на него, ожидая решения.
— Так, — он поднял руки. — Мы решим вместе. Голосованием.
— Я за безопасный, — Сигрид.
— Я за длинный, — Мира.
Они обе посмотрели на Юки.
Он сглотнул.
— Ну… я…
Древо тихо зашелестело листьями — ему показалось, или в этом шелесте был смех?
Глава 19. Часть 2.
Юки переводил взгляд с одной на другую. Два входа зияли в стенах пещеры, как тёмные глаза. Белый лист и серебристый лежали на полу, указывая направления. В воздухе висело напряжение, густое, почти осязаемое.
— Так, стоп, — сказал он, поднимая руки. — Давайте спокойно. Каждая из вас сказала, какой путь выбирает. Но я хочу понять — почему я должен прислушаться именно к тебе?
Мира шагнула вперёд, расправив плечи. Тёмный плащ качнулся, будто живой, и по его краю пробежала едва заметная рябь — тень, готовая в любой момент сорваться с места.
— Хорошо. Слушай меня, Юки. — Она указала на серебристый вход. — Длинный путь опасен. Это сказало даже древо. Но именно поэтому он стоит того. Что мы знаем о коротком? Он безопасен — и всё. А в конце длинного нас ждёт то, что мы не ожидаем найти. Что, если это ответы, которые мы ищем? Что, если это то, что поможет нам в мире, куда мы идём?
Она сделала шаг ближе, и её голос стал тише, но твёрже.
— Я — тень. Я вижу в темноте лучше любого. Я чувствую ловушки за сто шагов. Мой плащ — продолжение моей силы, он укрывает меня от врагов, делает невидимой. Если на длинном пути нас ждут опасности — кто проведёт нас через них? Кто услышит врага раньше, чем тот нападёт? Я.
Она посмотрела на Юки прямо, не отводя взгляда.
— Я не боюсь тьмы. Я — часть её. Прислушайся ко мне — и я выведу нас.
Юки задумчиво кивнул. Слова Миры звучали уверенно. В ней чувствовалась сила — дикая, тёмная, но настоящая.
Потом он перевёл взгляд на Сигрид.
Та не торопилась. Она спокойно поправила перчатки, провела пальцами по золотистой ткани, будто проверяя, что та на месте. Потом подняла глаза — мягкие, тёплые, но с твёрдой искоркой внутри.
— Мира сильна, — сказала она спокойно. — Я не спорю. Она проведёт нас через любую тьму… если мы дойдём до неё.
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Мира.
Сигрид повернулась к ней.
— Мы устали. Я отдала древу много сил. Ты сама чувствуешь, как твоя энергия восстанавливается медленно. Мы не знаем, что ждёт нас на длинном пути. А если это испытание, которое требует сил, которых у нас нет? Что тогда?
Она посмотрела на Юки — и в её взгляде было что-то, от чего у него потеплело в груди.
— Я — жизнь, Юки. Я чувствую, когда что-то угасает. И я чувствую: сейчас мы на пределе. Короткий путь даст нам отдых. Он проверит нашу веру друг в друга — а разве это не важно? Разве мы не должны быть уверены друг в друге, прежде чем идти дальше?
Она сделала шаг ближе.
— Я могу исцелить нас, если что-то случится. Я могу поддержать, вылечить, восстановить. Но я не смогу сделать это, если сама буду без сил. Позволь мне сохранить их. Позволь нам пройти этот путь — и я обещаю, я сделаю всё, чтобы мы дошли до конца.
Мира скрестила руки на груди, и в её глазах вспыхнул вызов.
— Ты говоришь о жизни и отдыхе. Но жизнь без действия — это просто существование. Мы пришли сюда не для того, чтобы отдыхать.
— А я говорю о том, что мы можем не дойти, если будем безрассудны, — парировала Сигрид.
— А я говорю о том, что мы можем упустить шанс, который больше не повторится!
— А я говорю о том, что у нас будет больше шансов, если мы будем живы!
— А я говорю…
— Хватит! — Юки повысил голос, и обе девушки замолчали, уставившись на него.
Он глубоко вздохнул, потирая виски. Потом перевёл взгляд с одной на другую. Мира — тёмная, дерзкая, готовая ринуться в бой. Сигрид — светлая, заботливая, думающая о безопасности. Две стороны одной медали. Две силы, которые дополняют друг друга — когда не спорят.
— Вы обе правы, — сказал он тихо. — По-своему.
Девушки замерли.
— Мира права: длинный путь может дать нам то, что мы не найдём больше нигде. Она — тень, она проведёт нас через опасности. Её сила нужна нам.
Мира расправила плечи, на её губах заиграла довольная улыбка.
— Но и Сигрид права, — продолжил Юки. — Мы устали. Если мы пойдём в бой без сил — мы проиграем. Её дар — жизнь. Она сохранит нас, если что-то случится. Без неё мы не дойдём ни по какому пути.
Сигрид мягко улыбнулась. Мира нахмурилась.
— И что ты предлагаешь? — спросила она. — Ты не можешь выбрать обоих.
Юки посмотрел на два входа. Потом на золотой лист, который всё ещё сжимал в руке.
— Я предлагаю… не выбирать между вами.
Древо зашелестело — и на его ветвях, среди белых цветов, вспыхнул третий лист. Он сорвался и упал прямо к ногам Юки. Золотой. Светящийся мягким тёплым светом.
— Это… — Юки наклонился, поднимая его.
Голос древа прозвучал тихо и мудро:
«Тот, кто стоит между двумя путями, не обязан выбирать один. Иногда третий путь — это тот, что создают сами путники. Золотой лист — это ваш путь. Тот, что вы построите вместе.»
Юки сжал золотой лист в ладони. Поднял взгляд на девушек.
— Слышали? Мы не обязаны выбирать между вами. Мы можем создать свой путь. Не короткий и не длинный. Наш собственный.
Сигрид и Мира переглянулись. Впервые за долгое время — без напряжения. Без ревности. Просто… посмотрели друг на друга.
— Звучит… разумно, — медленно сказала Мира.
— Согласна, — кивнула Сигрид.
Юки улыбнулся.
— Тогда идём. Наш путь ждёт нас.
Древо тихо зашелестело листвой. И в этом шелесте уже точно был смех — мудрый и добрый.
Они пошли по золотой тропе — тонкой, едва заметной, но светящейся. Она вилась между двумя входами, не сворачивая ни в один, и вела их глубже в пещеру, туда, где свет амулета почти гас, а тьма становилась плотной, как вода.
Мира шла впереди, прищурившись. Она чувствовала опасность раньше, чем видела её.
— Здесь что-то есть, — тихо сказала она. — Я слышу… шёпот.
— Я тоже, — Сигрид остановилась. — Это не голоса. Это… память.
Юки нахмурился.
— Память?
Сигрид закрыла глаза, прислушиваясь.
— Это место помнит тех, кто проходил здесь раньше. Их страхи. Их надежды. Это не опасно. Но это может показать нам то, что мы не готовы увидеть.
Мира усмехнулась.
— Я не боюсь своих теней.
— Дело не в тенях, — Сигрид открыла глаза. — Дело в том, что мы скрываем даже от себя.
Они пошли дальше. И чем глубже они уходили, тем сильнее становился шёпот.
Юки вдруг остановился. Он услышал голос — знакомый. Голос, который он не слышал много лет.
— Отец? — прошептал он.
Перед ним, в темноте, появился силуэт. Мужчина, высокий, с добрым лицом. Юки шагнул к нему — но Сигрид схватила его за руку.
— Юки, стой. Это не он.
— Но я вижу его… — Юки смотрел на силуэт, не в силах отвести взгляд.
— Это память места, — Сигрид сжала его руку. — Оно показывает тебе то, что ты потерял. Но он не здесь. Он не может быть здесь.
Юки замер. Потом медленно кивнул. И, сглотнув, шагнул назад.
— Ты права. Его нет.
Сигрид не отпустила его руку. И он не убрал свою.
Мира наблюдала за этим со стороны. Сжала кулаки. Но промолчала.
Она шла впереди, острая, как лезвие. И вдруг остановилась.
— Здесь.
Они вышли в небольшой грот. В центре — камень, покрытый древними письменами. Свет от них был тусклым, но живым. И у камня стояла фигура — девушка в белом плаще, с серебристыми волосами.
Юки замер.
— Это… она. Та, что была с нами.
Фигура не двигалась. Она стояла неподвижно, будто статуя. Но когда Юки шагнул ближе, она подняла голову.
— Ты пришёл, — сказала она. — Я знала, что ты придёшь.
Голос был знакомым. Но в нём было что-то другое — холодное, далёкое.
— Это не она, — тихо сказала Сигрид. — Это отголосок. Память, оставленная здесь.
Юки посмотрел на фигуру.
— Ты знаешь, как нам пройти в твой мир?
Фигура улыбнулась — грустно, но тепло.
— Знаю. Но сначала вы должны решить: готовы ли вы оставить этот мир?
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Мира.
Фигура повернулась к ней.
— Каждый из вас оставит здесь что-то ценное. Вопрос — готовы ли вы отпустить это.
Юки посмотрел на Сигрид. Потом на Миру. И почувствовал, как в груди сжалось что-то тяжёлое.
Они ещё не знали, что им придётся оставить. Но уже чувствовали — это будет непросто.
Фигура шагнула к камню и положила ладонь на письмена. Камень вспыхнул серебристым светом, и в стене открылся проход — узкий, но ведущий вперёд.
— Ваш путь открыт, — сказала она. — Идите. И помните: то, что вы ищете, уже внутри вас.
С этими словами фигура растаяла, как туман на рассвете.
Юки сжал золотой лист в ладони. И шагнул в проход. За ним — Сигрид. И последней, оглянувшись на тёмный грот, — Мира.
Им предстояло узнать, что они готовы оставить. И что они готовы найти.
Глава 20
Они шагнули в проход, и свет погас.
На миг — только тьма. Плотная, давящая, без единого звука. Юки почувствовал, как Сигрид сжала его руку, и это прикосновение было единственным якорем в пустоте.
А потом вспышка.
Юки зажмурился, закрывая лицо ладонью. Когда он открыл глаза, сердце его пропустило удар.
Он стоял в своей комнате.
Своей старой комнате. В своей квартире. В том мире, откуда всё началось.
Кровать, заправленная синим покрывалом. Письменный стол с ноутбуком, крышка которого была поднята — на экране застыла заставка с яркими пятнами. На полу — рюкзак, брошенный у стены. На подоконнике — чашка, недопитый чай, давно остывший.
Всё было таким знакомым. Таким обычным. Таким его.
Юки медленно обернулся. Сигрид и Миры рядом не было.
Он был один.
— Это… сон? — прошептал он.
— Не совсем.
Голос раздался за его спиной. Юки резко обернулся.
У окна стояла Кира.
Та самая Кира. Серебристые волосы, спокойные глаза, лёгкая улыбка. Та, что встретила его в самом начале. Та, что привела его в этот мир.
— Кира? — Юки шагнул к ней. — Но… ты исчезла. Ты оставила нас.
— Я оставила вас, — кивнула она. — Но я не исчезла. Я всегда была рядом. Просто ты не мог меня видеть.
Он замер в шаге от неё.
— Что это за место? Где Сигрид? Где Мира?
— Они там же, где и ты. Каждый из вас сейчас стоит перед своим порогом. Перед тем, что должен отпустить.
Кира повернулась к окну. За стеклом — не было города. Только белый, ровный свет.
— Юки, ты помнишь, как всё началось?
Он помнил. Конечно, помнил. Тот день, когда он нашёл странный багровый камень. Он лежал на тропе в парке, светился тусклым красным светом, и Юки, дурак, поднял его. А когда коснулся — мир вокруг взорвался, и он очнулся уже здесь, в незнакомом мире, где деревья говорили, а камни хранили память.
— Камень, — сказал он. — Всё началось с него.
Кира кивнула.
— Этот камень — ключ. Он привёл тебя сюда. Но он же — твоя цепь.
Юки нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Кира подошла к нему. Взяла его руку и разжала пальцы. На ладони лежал тот самый багровый камень — маленький, гладкий, тёплый. Он не помнил, чтобы брал его с собой. Но он был здесь.
— Этот камень связан с твоей памятью, — сказала Кира. — Он хранит всё, что ты пережил здесь. Каждое лицо, каждый разговор, каждый миг. Он — мост между твоим миром и этим.
— И что? — Юки сжал камень в кулаке. — Он помогает мне помнить.
— Да. Но чтобы пройти дальше — ты должен отпустить его.
Юки замер.
— Отпустить? То есть… оставить здесь?
Кира посмотрела ему в глаза.
— Ты должен оставить его. И вместе с ним — всё, что он хранит. Все воспоминания о том, как ты сюда попал. О том, кто ты был до этого.
В груди Юки похолодело.
— Ты хочешь сказать… я забуду? Всё забуду?
— Ты забудешь то, что было до. Свою жизнь здесь, в этом мире. Свою квартиру, свою работу, свой старый мир.
— Но… — Юки отшатнулся. — Но это моя жизнь! Это я!
— Это часть тебя, — мягко сказала Кира. — Но не вся ты.
Он покачал головой.
— Нет. Я не могу. Если я забуду… я забуду и то, что привело меня сюда. Я забуду, зачем я иду.
— Верно. — Кира склонила голову. — Ты забудешь всё, что было до. Но ты не забудешь то, что было после.
Юки замер.
— Что?
— Камень хранит твою прошлую жизнь. Но твои воспоминания о том, что ты пережил здесь — о Сигрид, о Мире, о древе, о битвах — они уже часть тебя. Они не в камне. Они в твоём сердце.
Она положила руку ему на грудь.
— Если ты оставишь камень — ты забудешь, кем ты был. Но ты будешь помнить, кем ты стал.
Юки смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова.
— И это… обязательно? — спросил он наконец. — Я не могу пройти, не забывая?
— Ты можешь, — ответила Кира. — Но тогда ты понесёшь прошлое с собой. И оно будет тянуть тебя назад. Ты будешь смотреть вперёд, но видеть только то, что осталось позади. Ты будешь идти, но ноги твои будут увязать в том, что было.
Она сделала шаг назад.
— Порог забвения — это испытание. Не жестокое. Просто честное. Ты должен решить: кто ты — тот, кем ты был? Или тот, кем ты стал?
Юки опустил взгляд на камень в своей руке. Багровый, тёплый, знакомый. Он помнил, как взял его в парке. Помнил, как мир вокруг закружился. Помнил страх, удивление, надежду.
И помнил, как встретил Сигрид. Как она улыбнулась ему впервые. Как они сражались плечом к плечу. Как она отдала свою силу, чтобы оживить древо.
Помнил Миру — дерзкую, тёмную, но верную. Помнил, как она прикрывала его в бою, как смеялась, как смотрела на него с вызовом и… чем-то ещё.
Он не хотел терять их. Но и не хотел терять себя.
— А если я забуду… — тихо сказал он. — Что будет со мной? Я стану другим человеком?
Кира покачала головой.
— Ты станешь чище. Ты станешь тем, кем должен быть. Не обременённым прошлым. Не связанным тем, что было.
Юки долго молчал. Потом поднял голову.
— А они? Сигрид и Мира? Они тоже должны пройти через это?
— Каждая — через своё, — ответила Кира. — Мира должна оставить свою тень. Ту часть себя, что боится света. А Сигрид — свою жертвенность. Ту часть, что готова отдать себя другим до конца.
Юки нахмурился.
— Это же их часть. Как они могут быть собой без этого?
Кира улыбнулась.
— Иногда мы должны потерять часть себя, чтобы стать целыми.
Она шагнула к нему и взяла его руку с камнем в свои ладони.
— Юки. Ты не должен решать прямо сейчас. Ты можешь подумать. Но помни: они ждут тебя по ту сторону. И они будут ждать столько, сколько нужно.
Он смотрел на неё. Потом на камень.
— А если я забуду их? — спросил он шёпотом.
— Ты не забудешь, — твёрдо сказала Кира. — Ты можешь забыть, как тебя звали. Можешь забыть, откуда ты пришёл. Но не забудешь тех, кто шёл с тобой. Потому что это уже не память. Это — часть тебя.
Юки сжал камень. Потом разжал пальцы.
Камень лежал на ладони — багровый, тяжёлый, тёплый. Символ всего, что было.
Он поднял взгляд на окно, за которым сиял белый свет. И сделал шаг.
Кира улыбнулась.
— Ты готов?
Юки глубоко вздохнул.
— Да.
Он открыл ладонь, и камень упал на пол.
Комната начала таять. Стены растворялись, как туман. Свет становился ярче, белее, заполняя всё вокруг. И голос Киры прозвучал в последний раз — тихий, тёплый, прощальный:
— Иди. Они ждут тебя.
Юки закрыл глаза.
И шагнул в свет.
Он очнулся на траве.
Над ним было небо — голубое, чистое, с редкими облаками. Рядом журчал ручей. Пахло цветами.
Юки сел, оглядываясь.
Он был в долине. Зелёной, светлой, наполненной жизнью. Вдалеке виднелись горы, а у ручья стояли две фигуры.
Сигрид и Мира.
Они стояли рядом, глядя на него. Сигрид — с тёплой улыбкой, но в глазах её было что-то новое — спокойствие, которого раньше не было. Мира — с привычной усмешкой, но в её взгляде тоже что-то изменилось. Мягче. Светлее.
Юки поднялся на ноги. Он почувствовал… легкость. Будто с плеч свалилась тяжёлая ноша, о которой он и не знал.
— Ну что? — Мира подошла первой, окинула его взглядом. — Цел?
— Цел, — ответил он. И помолчал. — Я… не помню своего имени.
Мира фыркнула.
— Юки. Тебя зовут Юки. Запомни уже.
Он моргнул.
— Юки… — имя звучало знакомо. Правильно. — А вы…
— Я Мира, — она ткнула себя в грудь. — А это Сигрид. Мы твои спутницы. Судя по всему — уже надолго.
Сигрид подошла ближе. Она улыбнулась мягко, но в глазах её была глубина, которая сказала ему больше, чем любые слова.
— Ты всё правильно сделал, — тихо сказала она. — Мы ждали тебя.
Юки посмотрел на неё. На Миру. И почувствовал, как в груди разливается тепло.
Он не помнил, кем был. Но он помнил их. Помнил, как они шли рядом. Помнил битвы, смех, слёзы. Помнил, что между ними было что-то важное — то, что не требовало имён и названий.
— Я рад, что вы здесь, — сказал он просто.
Мира ухмыльнулась.
— Ну, кто-то же должен присматривать за тобой.
Сигрид улыбнулась.
— Идём? Нас ждёт путь.
Юки кивнул. И они пошли втроём — по долине, к горам, к неизведанному. Не обременённые прошлым. Но помнящие главное — друг о друге.
А позади них, в белом свете порога, остался лежать багровый камень. И в нём, глубоко внутри, хранилась память о другом мире. О другой жизни. О мальчике, который когда-то поднял его с тропы в парке.
Но это была уже не его история.
Его история начиналась здесь.
Глава 21
Они шли по долине, и трава под ногами была мягкой, как шёлк. Ветер нёс запах цветов, и где-то вдалеке пела птица — чистым, звонким голосом, которого Юки никогда раньше не слышал. Но почему-то этот звук казался ему знакомым. Почти родным.
Он шёл впереди, но то и дело оборачивался, разглядывая девушек. Сигрид — спокойная, светлая, с лёгкой улыбкой, которая теперь казалась ещё глубже, чем раньше. Мира — с привычной тёмной плащом, но в походке её появилась лёгкость, которой раньше не было. Будто она сбросила груз, о котором сама не знала.
Наконец Юки не выдержал.
— Слушайте, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь к ним. — Я прошёл через порог и… я забыл. Многое. Я не помню, кем я был, откуда пришёл. Но я помню вас. И я помню, что это испытание — про то, чтобы что-то отпустить.
Он посмотрел на Сигрид.
— Что тебе пришлось отдать?
Сигрид остановилась. На миг в её глазах мелькнула тень — но тут же исчезла, сменившись мягкой грустью.
— Это не то, что я могу легко объяснить, — сказала она тихо. — Но, пожалуй, я попробую.
Она подошла к ручью, который вился рядом с тропой, и присела на корточки, глядя на своё отражение.
— Когда я встретила тебя, Юки, — начала она, — я была другой. Не такой, как сейчас. Я… всегда старалась отдавать. Всю себя. Каждому, кто нуждался. Я думала, что в этом моё предназначение. Что я должна жертвовать собой, чтобы другим было хорошо.
Она подняла взгляд на него.
— В пороге я встретила себя. Ту себя, которая всё отдаёт. И она сказала мне: «Отпусти меня. Ты не можешь быть всем для всех. Ты не можешь спасать каждого ценой себя».
Юки нахмурился.
— И ты… отпустила?
Сигрид кивнула.
— Это было самое трудное, что я делала. Потому что я не знала, кто я без этого. Без желания жертвовать. Без чувства долга перед каждым, кто страдает.
Она улыбнулась — и в этой улыбке было что-то новое, что-то лёгкое.
— Но когда я отпустила, я почувствовала… свободу. Я поняла, что могу заботиться о других, не уничтожая себя. Что я могу быть рядом, не растворяясь в чужой боли. И что я могу… принимать заботу. От других.