Оценить:
 Рейтинг: 0

Азовский гамбит

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 ... 4 5 6 7 8
На страницу:
8 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Гетман и старшина, а также все реестровые жалованья от круля ждут, – презрительно усмехнулся казак.

– Не дождутся.

– Это почему же?

– У Сигизмунда в казне мышь с голодухи повесилась. Нет у него денег!

– Польша страна не бедная.

– Не дадут ему магнаты ни полушки. Особенно для вашего брата казака! Так что сильно рты не разевайте. Помяни мое слово, не будет вам ни жалованья, ни реестра, ни королевской милости!

– Верные вести?

– Скоро сам все узнаешь, только поздно будет.

– Ладно, пусть о том у Сагайдачного голова болит. Скажи лучше, что ваш царь хочет?

– Нашему государю турецкий Азов тоже как кость в горле, а потому он донским казакам милостей не жалеет. Года не было, чтобы он им в жалованье прибавку не сделал. Зелья порохового, свинца, хлеба, сукна доброго шлет не жалея…

– Ой, и здоров же ты врать, пан посол, – рассмеялся Бородавка. – Думаешь, я не знаю, что того жалованья хватает, только чтобы с голода ноги не протянуть?

– А зачем больше? – нимало не смутился Рюмин. – В поход снарядиться этого хватает, а что до прочего, так разве у донцов нету сабель, чтобы добыть недостающее? Вот и вам бы, славным запорожцам, не сидеть на печи у своих баб под боком, а снарядиться и выйти на чайках в море. Чтобы султан – песий сын не знал, за какой бок хвататься, отбиваясь с разных сторон!

– Ишь как!

– Вот так! И всем бы от этого было хорошо, казакам – новые зипуны и слава вовеки, а православным людям передышка от постоянных набегов. Да пусть бы и католикам, все же какие ни есть, а христиане!

– Сладко поешь, – задумчиво заметил Яков и продолжил, как бы размышляя вслух: – Положим, собрать тысячу-другую добрых казаков хоть сейчас можно, и никакой гетман тому помешать не посмеет. Правда, и казну открыть не даст, чтобы вооружиться как следует…

– А если все же воспротивится? – осторожно спросил Клим.

– За такое враз можно булавы лишиться, а коли артачиться станет, так и головы!

– Да, порядки у вас крутые, – сочувственно вздохнул дьяк. – Но все же куда как хорошо бы стало, когда сначала гетмана сменили, а уж потом стали в поход собираться… да?

– Экий ты змий-искуситель! – покачал головой атаман.

– И все ж таки?

– Ну хорошо.

– И как это сделать?

– Сделать-то можно… скажи, точно король своих обещаний не выполнит?

– Кабы война на пороге, – усмехнулся Рюмин, – он да сенаторы вам еще не такого пообещали бы. Но раз с турками замирились, то и вы им больше без надобности. Погонят вас палками, будто псов шелудивых…

– Но-но, пан посол, ты говори, да не заговаривайся!

– Помяни мое слово, так и будет.

– Вот черт!

– Не поминай нечистого, – укоризненно заметил дьяк, осеняя себя на всякий случай крестным знамением.

– Деньги нужны, – мрачно заметил казак, не обращая внимания на возмущение собеседника.

– Много ли?

– Не так чтобы много, просто сразу и сейчас. Чтобы с нужными людьми переговорить. Кого угостить, а кого и умаслить…

– Если на благое дело, серебро найдется!

– А не боишься, что сбегу с ним? – пытливо взглянул на собеседника казак.

– В таком разе ты не меня обманешь, – пожал плечами посол, – а самого царя. А уж он-то долги взыскивать умеет… да и не убежишь ты. «Не таков человек Яков Бородавка, чтобы на его слово положиться было нельзя», – вот так мне государь и сказал в Москве.

– Неужто и он меня помнит? – изумился атаман.

– Конечно, помнит! – не моргнув глазом соврал Клим.

Кто бы сказал восемь лет назад новику Федьке Панину, отправлявшемуся в Москву на свой первый смотр, что он станет большим начальным человеком и полковником, он бы, наверное, не поверил. А вот поди ж ты…

Полк и на этот раз достался не из лучших, но ему к такому не привыкать. Охотников идти на Азов сыскалось не сказать чтобы с избытком, но почти две сотни набрать удалось сразу, и людишки все прибывали. Народ собрался всякий, по большей части, что и говорить, откровенно разбойный. И по ухваткам, и по гонору, и по кудлатым бородищам, и по тому, с какой сноровкой они обращались с оружием, коего у каждого имелось в товарном количестве.

Бирючи долго разъезжали по городам и селам, выкликая в кабаках и на площадях весть о царской милости для всех, кто жил лихим промыслом, для беглых помещичьих крестьян, боярских холопов и иных прочих, запятнавших себя службой полякам. Обещал государь Российский прощение всех обид и полное обеление, если верно выполнят службу. А всего и требовалось пойти охотником на Азов, помочь казакам оборону держать супротив турки.

Чесали, сидя у дымных костров и по затерянным в чащобах берлогам, воровские люди в затылках и прикидывали – нет ли тут какого обмана? А и соблазн велик! Ведь мало что царь прощение сулит, а стало быть, дарит шанс душегубцам и грабителям избегнуть знакомства с катом, дыбой и плахой. Он еще и в войско записать обещает, и оклад с кормовыми дать. Глядишь, и вовсе в служивые попасть получится. Тогда и заживем не как псы худые, а как люди.

Так что снимались ватаги с насиженных укрывищ и шли к славному граду Туле, где им и приказано было собираться. Там, в особо отстроенном лагере их записывали под любым прозвищем, которое они сами называли, осматривали на предмет телесного и умственного здравия, мыли в бане, а затем отправляли к старым служакам-капралам, как на немецкий манер стали называть десятников, среди которых наполовину были русские и немцы.

Первым делом всех упреждали, что явились они не к мамке на блины. Служба! Понимать надо! Порядок и дисциплину кровь из носу, хошь умри, а обеспечь. Все приказы исполнять разом и без обсуждений. И никаких поблажек. Прощение и милость государевы – дорогого стоят и маячат лишь где-то далеко впереди, за гранью небесного окоема, в далеком светлом будущем после славного окончания Азовской обороны.

«А ежли убьют меня, тогда как?» – спрашивали самые ушлые. На что получали лаконичный ответ: «Мертвые сраму не имут. Похоронят тебя православным чином и помянут товарищи добрым словом и чаркой водки. На все воля Божия. Знать, так на роду было написано. А ин все ж упокоишься честным человеком. Всем погибшим – полное обеление и воля для детей и потомков до двадцатого колена».

После разговоров началось самое сложное. Целыми днями, а то и ночами гоняли их безжалостные отцы-командиры. И пешим ходом, и в седле. И с мушкетом, и с саблей, и с пикой. Строем и поодиночке. Кто-то не выдерживал, сбегал. Таких ловили, нещадно били кнутом, а если выживал после порки, возвращали в строй. Другие, не сдержав норова, кидались, ощеря зубы, с утробным рычанием и матом, на начальников с кулаками, а то и оружно. Таких сразу рубили особые команды, надзирающие за порядком в лагере, а потом палачи с чудным прозванием «профосы» без лишних разговоров подвешивали высоко и коротко.


<< 1 ... 4 5 6 7 8
На страницу:
8 из 8