Дарктвайн
— Ничего не понимаю. — Я растерянно покачала головой. — Почему мы не отправляемся сразу в Дарктвайн?
— Разберемся по дороге, — оборвал Ник.
Он вскинул голову и заметил, что двое командиров-астерийцев внимательно наблюдают за нашим перешептыванием. Мужчина сразу сделал шаг назад и тише добавил:
— Ламира, садись на лошадь. Живее. Не привлекай внимания.
Я только потянула поводья, собираясь поставить ногу в стремя, как двери здания снова распахнулись. Вся поляна замерла. В воздухе повисло напряжение. Кони принялись испуганно прядать ушами и перебирать ногами.
На пороге показался высокий мужчина, и от одного его вида меня передернуло. Его голова была скрыта глубоким черным капюшоном, из-под которого едва выбивались короткие темные волосы. Нижняя часть лица была плотно закрыта маской-банданой, полностью скрывавшей черты. Но его глаза заставили меня оцепенеть. Один глаз был темным, а другой — светлым. Внутри темного зрачка клубился серый дым. Этот взгляд сканировал толпу, заставляя кожу покрываться мурашками.
На незнакомце была темная одежда с короткими рукавами. Ткань на шее слегка сдвинулась, обнажая кожу, густо покрытую ломаными темными узорами. Эти же рисунки, похожие на застывший дым, покрывали его мощные предплечья, спускались к запястьям и полностью оплетали кисти рук. Каждое его движение казалось физически осязаемой угрозой.
Двое астерийских командиров, которые до этого командовали нами, синхронно склонили головы в знак уважения. Стало очевидно: перед нами появился тот, кто держит в страхе даже собственную стражу. Главный в этом лагере.
Один из воинов подвел к нему крупного вороного коня. Мужчина в капюшоне легко взлетел в седло, не проронив ни единого слова, и направил жеребца вперед, к лесному тракту.
Командиры развернули своих лошадей следом за ним. Темноволосый стражник со стальными глазами обернулся к нам и громко отчеканил:
— Следуйте за нами!
Я переглянулась с Ником и Римой. В глазах моих новых спутников отразился тот же страх, который сковал мои собственные внутренности. Стараясь держаться как можно ближе друг к другу, мы пустили коней шагом, покорно следуя за предводителем вглубь чужой земли.
Мы скакали до самого вечера, удерживая лошадей в ровном темпе. Наш походный строй со всех сторон плотно контролировался. Впереди ехал молчаливый предводитель в капюшоне и двое его командиров, а замыкали шеренгу еще несколько стражников. Из-за этого расположения не покидало гнетущее ощущение, будто мы не будущие союзники Астериса, а обычные военные пленники.
Во время недолгих переходов на шаг мне удавалось переговариваться с Ником и Римой, хотя на ходу делать это было тяжело.
— А про сам Дарктвайн вы что-нибудь слышали? — спросила я, наклоняясь к гриве коня.
— Ничего конкретного, — отозвался Ник, поправляя поводья. — Слухи ходили разные, но никто из наших толком не знает, что это за место и что нас там ждет.
— Зато я точно знаю, что Ценерис существовал еще до появления нынешних королевств, — добавила Рима. Она ехала чуть левее, внимательно следя за дорогой. — До того, как народы разделились, и даже до появления первых магов.
— Это всего лишь старые легенды, которые люди годами пересказывали на нашей земле, — покачал головой Ник. — Истинные ответы знают только сами астерийцы.
Несмотря на его слова, дурное предчувствие по поводу этой гробницы не покидало меня. От одного названия Ценерис по спине пробегал холодок.
Когда начало темнеть, наш отряд наконец выехал на просторную поляну. Двое командиров спешились, а сам предводитель остался в седле чуть поодаль, на краю леса. Он молча разглядывал нас со своего вороного коня. В наступающих сумерках смотреть на него было жутко. Из-за темноты его черный глаз полностью сливался с ночной тенью, но второй, светлый, казалось, едва заметно светился во мраке, не отрываясь от толпы беженцев.
Командиры подошли к центру поляны. Тот, что был с темными волосами и стальными линиями на шее, обвел нас взглядом.
— Меня зовут Маркус, — твердо произнес он.
— Я Харди, — отозвался второй, светловолосый. — Мы будем сопровождать вас от начала и до конца.
Они не стали объяснять, от начала чего и до конца чего именно нам придется пройти. Харди лишь обернулся к подчиненным и громко скомандовал делать привал. Что до Ценериса оставалось еще два дня пути, и ехать ночью было опасно.
Стражники принялись снимать с лошадей припасы. Они раздавали людям плотные дорожные одеяла, помогали разводить костры и начали готовить еду. Едва мои сапоги коснулись травы, я забрала свое одеяло и поспешила подойти к Нику и Риме.
Беженцы разбились на небольшие группы у нескольких костров, интуитивно держась своих. Мы втроем устроились у небольшого очага. Тепло от разгорающегося пламени приятно согревало уставшее тело, помогая хоть немного расслабиться после целого дня в седле.
Ник долго разглядывал меня, а затем заговорил, и в его голосе прозвучало неожиданное участие:
— Слушай, ты только не обижайся, Ламира… Но ты совсем не похожа ни на кого из нас. Я не понимаю, что могло привести такую, как ты, на эти земли.
Взгляд упал на танцующие языки огня. Рассказывать правду про Райдера, убийство отца и побег из поместья было опасно.
— У меня не оставалось других вариантов, — ответила я, сильнее сжимая край пледа. — Я должна спасти свою младшую сестру.
Ник и Рима переглянулись, но расспрашивать дальше не стали, уловив мое нежелание вдаваться в подробности. Рима подбросила в костер сухую ветку и произнесла:
— Мы с Ником здесь тоже не ради великой силы. Нам просто нужна спокойная жизнь.
— А что случилось у вас? — спросила я, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Мы из одной деревни. — Рима горько усмехнулась. — Жить там было невыносимо. Сплошная бедность, голод, вечные драки за каждый кусок хлеба. Наши родители давно умерли от болезней, и мы с Ником уже несколько лет выживаем сами по себе.
Я сочувственно посмотрела на них. Они сидели так близко, подставляя ладони к огню, что в голове сама собой мелькнула мысль: они наверняка пара. Столько пережитого вместе обычно связывает людей крепче любых клятв.
Заметив мой долгий взгляд, Рима вдруг рассмеялась и поспешила добавить:
— Эй, только не подумай ничего такого, мы не пара. Ник мне как брат. Мы с самого детства вместе растем и защищаем друг друга. Точнее, это Ник меня постоянно из всяких передряг вытаскивает. В нашей глуши мы бы просто рано или поздно умерли с голоду или в какой-нибудь потасовке.
Ник шевельнул угли длинной палкой и серьезно кивнул, подтверждая слова названой сестры:
— Именно поэтому мы здесь, Ламира. Лучше мы пройдем любые испытания астерийцев, какими бы тяжелыми они ни были, но получим шанс на нормальную жизнь. Другого пути у нас всё равно нет.
К нашему костру подошли стражники. Они протянули деревянные миски с кашей и мясом. Я принялась за еду, попутно разглядывая своих новых знакомых в неровном свете пламени. У Ника были светлые волосы и чистые зеленые глаза, а Рима оказалась темноглазой брюнеткой. Пока мы ужинали, парень заботливо поправил сползающий с плеч названой сестры плед, и та в ответ тепло ему улыбнулась. Наблюдая за ними, я тоже невольно улыбнулась. Появилось робкое чувство, что мне повезло встретить здесь таких людей.
Вдруг краем глаза я уловила движение на границе темноты. Взгляд зацепился за силуэт наездника, и аппетит пропал.
Это был их предводитель в капюшоне. Он так и не спустился на землю. Черный жеребец ходил кругом на расстоянии от лагеря, а всадник наблюдал за кострами. Он ни разу ни с кем не заговорил, не приблизился и держался обособленно, обмениваясь короткими жестами только со своими воинами.
В его статичной фигуре сквозь прорезь маски читалось пренебрежение. Он смотрел на нас так, будто мы были никем, пустым местом, недостойным находиться на его земле. Во взгляде сквозило такое отношение, словно судьба каждого из нас уже предрешена и мы все равно не жильцы.
Между людьми и астерийцами веками шла война. Но если их правитель сам открыл рубежи и пообещал дать право на жизнь тем, кто пройдет испытания, зачем этот вожак демонстрирует такую неприязнь? Остальные стражники вели себя иначе. Тот же Маркус и Харди держались строго, как и положено командирам, но хотя бы не смотрели на беженцев с таким высокомерием. Лидер в капюшоне же одним своим присутствием превращал мирный привал в тягостное ожидание.
Я сильнее закуталась в одеяло, стараясь не смотреть в сторону леса, где в темноте продолжал тускло светиться его глаз.
Глава 9
Последующие два дня превратились в сплошное, изнурительное испытание на выносливость. Мы скакали от рассвета до заката, делая лишь короткие остановки, чтобы напоить лошадей и наспех перекусить черствыми лепешками. За это время наша троица сблизилась еще сильнее. Я старалась держаться исключительно рядом с Ником и Римой, намеренно не глядя в сторону других беженцев, чтобы не провоцировать лишних конфликтов.
Каждый вечер, когда лагерь устраивался на ночлег, Ник заставлял меня доставать охотничий кинжал. Прямо у костра, под тихий треск прогорающих веток, он учил меня правильно сжимать рукоять, держать баланс и закрывать корпус от возможных выпадов.
— Если впереди, нам выдадут настоящие клинки, я обучу тебя работать и на мечах, — пообещал он, поправляя мою руку. — Главное — не бойся стали. Она должна стать продолжением твоей ладони.
Мне нравилось, что Ник взял меня под свое крыло. Он вел себя как брат, защищая нас двоих от любых угроз. На второй день пути он строго запретил нам с Римой заговаривать с остальными беженцами, а сам предпринял попытку осторожно расспросить другие группы о Дарктвайне и Ценерисе. Благодаря его вылазкам я наконец узнала, кто едет с нами в одной шеренге.
Троица, что подходила ко мне на поляне во главе с Ашем, оказалась бывшими военными. Группа из пяти человек у коновязи, где выделялась высокая женщина по имени Зара, была настоящей шайкой преступников. Еще четыре мужчины, державшиеся обособленно, выглядели более-менее нормально на общем фоне — их лидером был парень по имени Аарон. Но даже несмотря на их безобидный вид, Ник все равно велел держаться от всех подальше. Мы никого из них не знали, а в таком месте доверять чужакам было глупо.
Их предводитель неизменно скакал впереди всей колонны. За все это время я так и не увидела его лица — плотная черная ткань банданы скрывала черты. Во время стоянок он устраивался у отдельного костра со своими командирами, Маркусом и Харди. Несколько раз я видела, что там, в полумраке, он снимал маску, но приглядеться и рассмотреть его лицо на таком расстоянии было невозможно. Он по-прежнему ни разу не подошел к людям и не проронил ни слова в нашу сторону.
К исходу второго дня ландшафт вокруг начал разительно меняться, вызывая волну нарастающей тревоги. Обычные леса остались позади. Здесь, на чужой территории, природа выглядела странно: стволы деревьев отливали пепельным оттенком, их ветви причудливо изгибались к самой земле, а трава под копытами коней казалась непривычно темной, почти синей. Среди зарослей мелькали незнакомые бледные цветы, раскрывающие бутоны навстречу сумеркам.
Вдруг Маркус, ехавший в авангарде, вскинул руку, приказывая отряду замедлить ход.
Я приподнялась в стременах и замерла. Прямо перед нами, на обширном каменистом плато, выстроилось огромное количество вооруженных воинов. Настоящая армия астерийцев в темных металлических одеждах плотным полукольцом окружала подножие высокой скалы. Атмосфера в этом месте была настолько плотной и тяжелой, что дышать становилось трудно.
В самой скале, между двумя расколотыми глыбами, чернел провал — глубокий, уходящий в недра горы грот. Оттуда, из непроглядной темноты подземного зева, веяло древней прохладой и едва уловимым гулом.
Я переглянулась с Римой и поняла, что слухи оказались чистой правдой. Перед нами во всем своем пугающем величии раскинулся Ценерис.
Маркус и Харди спешились первыми. Коротким жестом руки они приказали остальным сделать то же самое. Пятнадцать беженцев послушно соскочили на землю.
— Следуйте за нами, — твердо произнес Маркус.
Он развернулся и уверенно направился к черному провалу в скале. Вся наша группа, включая сопровождавших нас сзади стражников, двинулась следом. Сам вход в грот оказался достаточно просторным, так что нам не приходилось идти впритык друг к другу — места хватало всем.
Стоило переступить порог и углубиться в недра горы, как полумрак сменился странным, колеблющимся свечением. Вдоль неровных сводов коридора проступали крупные жилы тускло мерцающих кристаллов. Они заливали проход приглушенным синеватым светом, в котором наши тени казались длинными и ломаными. От стен веяло прохладой, а под ногами шуршала мелкая галька.
Мы продвигались всё глубже. Рима приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать мне, но Ник вовремя прижал палец к губам, призывая к тишине. Подземные своды многократно усиливали любой звук, и даже малейший шепот здесь превращался в отчетливое эхо. Страх сковывал горло. Я видела, что Риму тоже бьет мелкая дрожь, и лишь Ник внешне оставался собранным, шагая вперед и не выдавая своего волнения.
Наконец коридор расширился, и мы вышли в подземную залу.
В самом центре грота располагалась огромная чаша с водой, похожая на природный водоем. Поверхность жидкости казалась маслянистой, странного глубокого оттенка, и от нее поднимался густой белый пар, медленно стелющийся по плитам. Прямо у кромки этой воды возвышался монолитный кристалл. Он был толстым, широким и плоским, напоминая массивное ростовое зеркало. Этот камень просвечивался насквозь и пульсировал собственным внутренним светом, который отражался в парящей воде.
Вспомнив слова Римы о том, что Ценерис — это древняя гробница, я принялась осматриваться. Взгляд скользил по выступам скал и темным нишам, но никаких захоронений, саркофагов или памятников здесь не было. И всё же от этого места веяло такой тяжелой, давящей жутью, что волоски на руках вставали дыбом.
Маркус сделал знак рукой, подзывая к себе нескольких стражников. Воины направились к углу каменной залы, достали из ниши небольшие глиняные чаши и подошли к водоему. Они принялись аккуратно зачерпывать воду, наполняя сосуды один за другим.
Все остановились, затаив дыхание. В этот момент мужчина в капюшоне и маске развернулся к нам и в упор посмотрел на нашу толпу.
Он поднял руки и стянул бандану, а затем скинул назад плотную ткань капюшона. Я уставилась на него, не в силах отвести взгляд. Передо мной стоял мужчина с безупречным лицом. Резко очерченные скулы, прямой нос и жесткая линия подбородка выдавали в нем человека, привыкшего отдавать приказы. Черные брови были слегка сведены к переносице, отчего его взгляд из-под них казался еще более пронзительным. По шее, исчезая под вырезом темной одежды без рукавов, спускались сложные дымчатые узоры, переплетающиеся в линии. Но сильнее всего пугали его глаза. Светлый глаз смотрел на нас с равнодушием, а внутри темного зрачка непрерывно клубилась серая дымка. От этого зрелища мне стало по-настоящему не по себе.
Он вышел на самый центр площадки, окинув толпу тяжелым взором, и заговорил. Его голос заставил замолчать даже эхо в гроте.
— Меня зовут Каздар, — отчеканил он, и в воздухе повисла звенящая тишина. — Отныне вы подчиняетесь мне. Любое неповиновение или попытка бунта будут пресечены на месте. Самым жестким образом.
Он сделал короткую паузу, давая нам осознать вес его слов, а затем продолжил:
— Каждый из вас пришел сюда по собственной воле. Прямо сейчас у вас есть последняя возможность развернуться и уйти обратно к границе. Вас никто не станет удерживать.
Никто не шевельнулся. Все замерли как вкопанные. Я мельком посмотрела на Риму. Девушка сильно побледнела, в ее глазах застыл страх. Мы обе снова перевели взгляд на Каздара.
— После того как вы сделаете шаг вперед и дадите согласие, обратной дороги не будет, — ровно произнес лидер. — Вам предстоит пройти десять испытаний Дарктвайна. Тот, кто завершит их все до единого, получит законное право остаться на землях Астериса вместе со своей семьей.
Из глубины толпы раздался голос. Аш шагнул чуть вперед, высокомерно ухмыляясь:
— А как же сила? Нам обещали силу.
Каздар перевел на него взгляд. От этого убийственного внимания ухмылка Аша моментально сползла с лица, а сам дезертир инстинктивно напрягся.
— Вторую сущность вы получите прямо сейчас, — отрезвил Каздар.
Среди людей мгновенно поднялся взволнованный шепот. Беженцы растерянно переглядывались, повторяя эти слова. Вторая сущность. В Торендо абсолютно все знали, что астерийцы обладают мифической ипостасью, которая и дарует им магические способности. Я застыла в шоке, едва веря собственным ушам. Неужели обычный человек может получить нечто подобное? До этого дня я была уверена, что астерийцы рождаются со своей магией, а процесс ее обретения происходит сам по себе. Я никогда не слышала, как именно это случается.
Оглядев темные своды грота, я уставилась на пульсирующий плоский кристалл и чашу с парящей маслянистой водой. Голова шла кругом. Рассудок отказывался понимать, каким образом древний каменный мешок и эти глиняные чаши могут наделить простых смертных могуществом магов.
Стражники поочередно раздавали глиняные сосуды. Наполнив первую партию, они возвращались к парящему водоему, зачерпывали новую порцию и передавали следующим людям. Вскоре каждый из нас держал в руках чашу. Поверхность темной жидкости слегка подергивалась, и от нее поднимался едва заметный белый пар, пахнущий сыростью и старым камнем.
Каздар обвел нас тяжелым взглядом и продолжил:
— Каким именно даром вас наградит Ценерис, не знает никто. Испытания позволят вам раскрыть вторую сущность, научиться пользоваться полученным даром и доказать, что вы достойны остаться на нашей земле.
— Мы тоже станем бессмертными, как вы? — раздался настороженный выкрик из толпы. Один из четверых мужчин в группе Аарона заметно занервничал.
— Не путай вторую сущность с нашей природной силой, — отрезал Каздар, и его светлый глаз блеснул в полумраке грота. — Дар Ценериса даст вам силу, но он не сделает вас астерийцами. Вы останетесь людьми.
Я опустила взгляд на воду в своей чаше. Накатила тревожная мысль: здесь явно крылся подвох. Не могло всё быть так просто. Зачем бессмертным делиться могуществом с чужаками? Повернувшись к Нику и Риме, я заметила, что парень едва заметно покачал головой. По его хмурому лицу было видно, что он тоже не верит в милосердие Астериса.
— Пейте, — приказал лидер, заставляя эхо разнестись под сводами скал. — Но запомните: выпив эту воду из грота, вы принимаете условия. С этого момента каждый обязан завершить десять испытаний.
Все переглянулись. В гроте повисла пауза, но я прекрасно понимала: у каждого здесь была своя цель. Кто-то пришел сюда ради выживания, а кто-то — за обещанной силой. Троица бывших военных во главе с Ашем не стала колебаться ни секунды. Их вела жажда. Мужчины вскинули глиняные сосуды и осушили их за несколько глотков.
Глядя на них, один за другим начали пить и остальные. Пятерка преступников, среди которых была Зара, люди Аарона, Ник и Рима. Понимая, что пути назад больше нет, я тоже поднесла чашу к губам и сделала глоток. Вода оказалась безвкусной, но леденящей, словно жидкий лед провалился внутрь желудка.
— А если кто-то передумает? — хмуро спросил один из людей Аарона, опуская пустую посуду.
— Теперь у вас нет обратной дороги, — ответил Каздар.
Буквально в то же мгновение, как он произнес эти слова, кожу на шее обожгло. Это не была сильная боль, скорее внезапное чувство сильного жара, будто к телу прижали раскаленную монету. Я испуганно повернулась к Риме. Девушка охнула, прижимая ладонь к груди и испуганно глядя на меня.
— Что это такое?.. — прошептала она.
Я уставилась на ее шею и оцепенела от ужаса. Прямо на коже Римы на глазах затягивалась тонкая черная линия, похожая на ровную удавку. Обернувшись, я увидела, что точно такие же зловещие метки появились у Ника, Аша и всех остальных.
— Какого черта?! — Аш сделал шаг вперед, его рука инстинктивно дернулась к шее.
Каздар шагнул ему навстречу.
— Я предупреждал, — отчеканил лидер, обводя тяжелым взглядом притихшую толпу. — Обратной дороги нет. Эта метка останется на вас до завершения последнего испытания.
— Что это за чертовщина? — процедил Аш, пытаясь скрыть проступившую дрожь в голосе и медленно отступая обратно к своим двум подельникам.
— Попытаетесь сбежать или уйти, не завершив все десять испытаний, — ровно произнес Каздар, и его голос эхом ударил по каменным сводам, — и метка начнет затягиваться. Продолжите бежать — она вас задушит. Только когда последний этап будет пройден, удавка исчезнет.
Группа Аарона начала переглядываться, а Зара и ее банда преступников хмуро переругивались между собой. Даже самоуверенные военные заметно занервничали.
Я огляделась по сторонам, и до меня наконец дошел весь смысл его слов. Астерийцы явно приготовили для нас что-то смертельно опасное. Они надели на нас эти удавки, потому что не хотели, чтобы мы сбежали, получив силу, о которой только что говорил Каздар. Я снова посмотрела на темный грот, на парящую воду и пульсирующий кристалл, понимая, что это еще далеко не конец.
Я повернулась в сторону своих спутников, чувствуя, как внутри все замерзает от ужаса.
— Ник… — сорвалось с моих губ.
— Тихо. — Парень едва заметно качнул головой, приобнимая нас с Римой. — Мы сами подписались на это. Воду выпили, согласие дали. Теперь паниковать поздно.
Подняв руку, я осторожно коснулась пальцами собственной шеи. Под подушечками пальцев отчетливо ощущалась тонкая, слегка выпуклая и горячая полоса. Кожа под ней до сих пор саднила. Сглотнув горький ком, я окончательно осознала, что пути назад больше нет. Либо я пройду всё то, что они для нас подготовили, и спасу Аделию, либо эта земля станет для меня могилой.
Каздар указал на Аша и произнес:
— Ты первый. Подойди сюда.
В гроте воцарилась тишина. Все взгляды скрестились на дезертире. Аш попытался сохранить уверенный вид, нагло усмехнулся и сделал широкий шаг вперед.
— Сейчас исполнится то, ради чего вы пришли на мою землю, — произнес Каздар, наблюдая за его приближением.
Ухмылка на лице Аша стала еще шире. Он явно предвкушал момент обретения силы, ради которой рисковал жизнью.
— Положи ладонь на кристалл. — Приказал лидер, указывая на плоский монолит у парящей воды. — Остальное сделает Ценерис.
Дезертир подошел к пульсирующему камню и прижал к его гладкой поверхности широкую ладонь. Буквально через пару секунд он полностью замер. Всё его тело одеревенело, словно превратившись в изваяние. Из самой глубины кристалла, прямо в месте прикосновения, вырвался темный узор. Рисунок ломаными линиями начал быстро расползаться вверх по его коже, оплетая запястье, предплечье и уходя выше, под куртку.
Поскольку Аш стоял к нам спиной, мне было плохо видно его лицо. Поддавшись любопытству, я осторожно сделала шаг вбок, пытаясь заглянуть из-за плеч стражников. В этот момент Аш слегка приподнял голову, и я обомлела: его глаза стали абсолютно темными, без белков.
Ник тут же крепко перехватил мое запястье и сильным движением вернул меня обратно. Я растерянно посмотрела на него, затем на испуганную Риму, но парень лишь покачал головой, призывая не высовываться.
Аш по-прежнему не двигался, продолжая удерживать ладонь на светящемся монолите. Мне казалось, что в этой зловещей тишине прошли долгие минуты, но на самом деле все длилось всего несколько секунд.
Вдруг Аш с силой отдернул руку и покачнулся. Он ошарашенно огляделся по сторонам со сбитым дыханием, словно потерял ориентацию в пространстве и не сразу вспомнил, где находится. Когда он развернулся к толпе, я заметила, как чернота в его глазах быстро рассеивается, возвращая им прежний, обычный карий оттенок.
— Следующий, — оборвал тишину сухой голос Каздара.
Аш, постепенно приходя в себя, побрел обратно к своей группе. Один из его подельников подался вперед, явно собираясь расспросить об ощущениях и полученном даре, но лидер астерийцев жестко пресек эту попытку:
— Молчать. Никаких разговоров.
Дезертиры испуганно притихли. Каздар перевел взгляд на банду преступников и указал пальцем на одного из мужчин, стоявших рядом с Зарой:
— Ты. Следующий.
Тот сглотнул горький ком и несмело двинулся к парящей воде. По его напряженным плечам и неровному дыханию было видно, насколько ему страшно. И этот страх перед неизвестным ритуалом Ценериса теперь затапливал каждого из нас.