404

· МИША запустил лаунчер и с азартом начал составлять список закачек: «Grand Theft Auto V», «Watch Dogs», «Hitman 3», «Fortnite», «Arma 3», «Call of Duty: Warzone», «Far Cry». Полоски загрузки поползли вправо, одна за другой.

· (С, скептически глядя на список): Ого. Тут скачиваний на двое суток, не меньше…

· (С, развалившись на его стуле): Долго нам придется ждать, чтобы увидеть работоспособность на играх. Исключая ту, что уже есть.

· (М, уверенно): Да нет, интернет хороший. К вечеру должно всё установиться.

· Он посмотрел в окно, где светило солнце, и внезапно осознал, что его грандиозный план на день подошел к паузе.

· (М): Можно пока пойти погулять.

· (С, подняв бровь): Хорошая идея. Ты куда пойдешь?

· (М, пожимая плечами): Не знаю пока. А что?

· САША посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на скуку и желание развеяться.

· (С): Могли бы вместе прогуляться. А то дома скучно, пока твои игрульки качаются.

· Предложение было неожиданным, но желанным.

· (М): Ок, пошли. Можно в магазин сгонять.

· (С, уже вставая): Пошли.

· И они вышли из комнаты, оставив компьютер наедине с его тихим гудением и ползущими вправо полосками загрузки, которые сулили вечер, полный новых миров. А пока что их ждал их собственный, реальный мир, и в нем вдруг стало чуть светлее.

Глава 2. Самый худший вечер.

СЦЕНА 1. УГРОЗА.

· ЭКСТ. УЛИЦА, ПОДХОД К МАГАЗИНУ – ВЕЧЕР

· Вечерний воздух был еще теплым, но в нем уже витала предгрозовая напряженность. МИША и САША шли по знакомому маршруту, тротуар был пустынным и освещенным тусклыми фонарями. Эйфория от покупки еще не отпустила их, они болтали о пустяках, и мир казался им если не дружелюбным, то хотя бы нейтральным.

· Позади них, вынырнув из-за угла гаража, как тени, возникли две фигуры. ВАСЯ и РОМА. Им было по восемнадцать, но жизненный износ читался в их глазах, потухших и агрессивных, в неопрятной одежде и резких, угловатых движениях. Они завязали с жизнью рано – первая рюмка водки за гаражом, первый шприц в заброшенном доме, и понеслось. Их мир сузился до поиска дозы и легкой наживы.

· Увидев Мишу и Сашу – он, с дорогой курткой и одуревшим от счастья видом, она – дерзкую и красивую, – они почуяли легкую добычу. Их шаги ускорились, грубые подошвы зашлепали по асфальту.

· (В, хриплым, пропитым голосом): Эй, мелочь! Стоять, блядь!

· МИША инстинктивно шагнул вперед, прикрывая Сашу. Его сердце заколотилось, но в голосе он попытался сохранить спокойствие.

· (М, обернувшись): Какие-то вопросы?

· РОМА, более коренастый и молчаливый, подошел вплотную. От него пахло потом и перегаром.

· (Р, тыча пальцем Мише в грудь): Вопросы сейчас будут у тебя.

· ВАСЯ, хихикая, обошел их сбоку, блокируя путь.

· (В, скаля кривые желтые зубы): Деньжат подкинь, а? На пивко. Или мы тебя так подкинем, что ты копыта откинешь, ахахаха!

· САША, несмотря на страх, не смогла сдержать язвительности. Это была ее защитная реакция.

· (С, с ледяным презрением): Остроумно. Даже очень. Только вот харизме еще надо поучиться. И гигиене.

· Слова попали в цель. Лицо РОМЫ перекосилось от злобы.

· (Р, рыча, поворачивается к ней): Ты вообще закрой свой рот, шавка!

· МИША резко дернулся, его собственный страх мгновенно испарился, сменившись жгучей обидой за сестру.

· (М, оттесняя Рому плечом): А вот тут осторожнее!

· САША, испугавшись его порыва, потянула его за рукав.

· (С, тихо, испуганно): Мишань, не обращай внимания. Просто идем.

· Но МИШУ было уже не остановить. Унижение от их слов, животный страх за Сашу и накопившееся за годы напряжение вырвались наружу.

· (М, срывающимся голосом): Как это?! Они тут оскорбляют, угрожают, а я должен молчать и делать вид, что ничего не происходит?!

· Он вырвал руку и встал между Сашей и двумя громилами, его кулаки сжались. Воздух накалился до предела, и стало ясно, что слов уже недостаточно. Худший вечер в его жизни начался с этого тихого щелчка разума, когда он понял, что драки не избежать.

СЦЕНА 2. СХВАТКА И ПЕРЕЛОМ.

· ЭКСТ. УЛИЦА – ВЕЧЕР

· (Р, с притворным непониманием, разводя руками): Кто издевается? Мы? Мы просто по-соседски поговорить хотели.

· МИША, чувствуя, как по спине бегут мурашки, пытается вставить последний разумный аргумент. Его голос напряжен, но пока еще держится.

· (М): Пацаны, если не хотите проблем, идите куда шли. Не надо лишнего.

· ВАСЯ закатывается своим хриплым, безрадостным смехом.

· (В): Ахахах! И какие же ты проблемы сделаешь, сопляк? Ты на нас милицию позвонишь?

· (Р, наступая ближе, его лицо искажается злобой): Ты угрожать собрался нам? Серьезно?

· ВАСЯ скользит взглядом по Саше, и в его глазах вспыхивает грязный, хищный огонек.

· (В): Да что с него взять… А вот сучка-то что нужно.

· И происходит то, что переламывает все. ВАСЯ резко, с силой шлепает Сашу по ягодицам. Унизительный, грубый звук хлопка кажется на тихой улице выстрелом.

· Для МИШИ мир сужается до точки. Ярость, горячая и слепая, смывает все остальные чувства. Он с криком бросается на Васю, но тот, опытный в уличных драках, легко уклоняется и наносит два быстрых, точных удара: первый – под дых, второй – в челюсть. Воздух с свистом вырывается из легких Миши, в глазах темнеет, и он, захлебываясь, падает на асфальт.

· (В и Р): А ну полежи, падла!

· Боты будто с железными носками обрушиваются на его бок, спину, ноги. Каждый удар – это вспышка белой, обжигающей боли. Он слышит, как Саша кричит, ее голос высокий и полный чистого ужаса: «Помогите! Кто-нибудь!». Но в ответ – лишь гулкий звон в ушах и хриплое дыхание нападающих.

· САША, видя, как бьют ее брата, забывает о страхе. Слепая ярость заставляет ее броситься на Рому, она изо всех сил бьет его по лицу. Но ее удар – это отчаяние, а его реакция – отточенный рефлекс. РОМА даже не шелохнулся, лишь повернул голову и с размаху, коротким и жестким ударом, ответил ей прямо в щеку. Хрусткий, костный звук. Саша отлетает назад и падает, прижав ладонь к распухающему лицу.

· МИША, плюющий на асфальт алой кровью, видит это. И в этот момент в его сознании что-то щелкает. Боль, страх, унижение – все это сгорает в одно мгновение, оставляя лишь холодную, ясную пустоту и адреналин, звонящий в крови. Он поднимается. Медленно, не обращая внимания на удары ногами, которые теперь кажутся далекими и незначительными. Он поднимается, как автомат, у которого отвели предохранитель.

· Он встает во весь рост. Его глаза, полные ледяной ненависти, устремлены на Васю. Тот застывает на мгновение, удивленный. Этого мгновения хватает. Короткий, как плеть, удар Миши приходится точно в подбородок. Голова ВАСИ запрокидывается, и он, не издав ни звука, оседает на землю, как подкошенный.

· МИША уже поворачивается к Роме. Тот, увидев падение напарника, с ревом бросается на него. Но Миша видит его движение, как в замедленной съемке. Он ставит блок, отводя руку Ромы, и наносит два контр-удара: первый – глубоко в солнечное сплетение, вышибая из груди Ромы весь воздух со звуком «бух», второй, ребром ладони, – в переносицу. Раздается глухой, влажный хруст. Слезы ручьем льются из глаз Ромы, смешиваясь с хлещущей из носа кровью, и он, давясь собственными соплями и кровью, падает без сознания рядом с Васей.

· Тишина. Слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Миши. Он подходит к Саше, его руки трясутся.

· (М, хрипло): Ты как?

· САША медленно отнимает руку от лица. Щека алая, но в глазах нет и тени страха, только дикое облегчение и что-то новое – уважение.

· (С, пытаясь улыбнуться): Бывало и хуже.

· (М, опуская голову): Спасибо… что заступилась. Дура.

· Он помогает ей подняться. Она шатается, и он ее поддерживает. И вдруг она обнимает его. Обнимает так крепко, как никогда раньше, прижимаясь к его грязной, окровавленной куртке. Он замирает, а потом медленно, неуверенно, обнимает ее в ответ. Они стоят так посреди темнеющей улицы, двое испуганных, избитых подростков, и в этом объятии рушится трехлетняя стена непонимания и холодности. Проходит минута, другая. Мир вокруг замер.

· (М, наконец, нарушая молчание): Как-то… и в магазин уже не особо хочется.

· (С, тихо смеясь, всхлипывая): Ахах… Согласна.

· (С, вытирая слезы и смотря на него): Пошли домой. У меня кое-что есть, чтобы снять стресс.

· (М, с легкой ухмылкой): Я догадываюсь, что.

· (С, серьезнея): Ахах… Это нам обоим сейчас действительно поможет.

· Он смотрит на её распухшую щеку.

· (М, заботливо): Лицо сильно болит?

· (С, морщась): Не совсем. Терпимо. И синяка, думаю, не будет под глазом… А у тебя даже спрашивать не буду. И так знаю, что всё болит.

· (М, гримасничая): Ахах… Пройдет.

· Они делают несколько шагов, и САША останавливается, глядя перед собой.

· (С, тихо, почти шепотом): Слушай… Я хочу извиниться. За то, что наговорила утром. Что ты не родной и всё такое… Это было… глупо и подло.

· МИША смотрит на нее, и в его сердце что-то тает.

· (М, мягко): Да всё хорошо. Забудь.

· И они идут дальше. Но теперь они идут в обнимку, поддерживая друг друга – он, прихрамывая, она, прижимаясь к нему. Остаток дороги домой они преодолевают молча, но это молчание – самое честное и значимое общение в их жизни. Тень хулиганов, лежащих на асфальте, осталась позади, а впереди, в вечерних сумерках, рождалась новая, хрупкая и настоящая связь. Теперь они относились друг к другу не как к сводным, а как к самым родным людям на свете – брату и сестре, прошедшим через огонь.

СЦЕНА 3. ВИНО И ШОКОЛАД. ИСЦЕЛЕНИЕ.

· ИНТ. ПРИХОЖАЯ – ВЕЧЕР

· Они вошли в дом, пытаясь принять как можно более невинный вид, но их выдавало все: грязная, помятая одежда, запекшаяся кровь под носом у Миши и распухшая, алая губа Саши.

· ЛЕНА (М.М), выходившая из кухни с пустой чашкой, замерла на месте, ее лицо вытянулось от ужаса.

· (М.М, испуганно): А это что еще у вас с лицами? Не поделили что-то? Или упали и ударились об порог магазина?

· МИША, отводя взгляд, пробормотал, протирая рукавом рот:

· (М): Нет, всё в порядке. Встретили старых знакомых, немного пообщались.

· (М.М, с нарастающей паникой, подходя ближе): А почему тогда у тебя всё лицо в крови, а у Саши губа разбита?! Вы же дрались!

· САША шагнула вперед, пытаясь своим обычным легкомысленным тоном снять напряжение:

· (С): Лен, честно, мы просто дурачились по дороге. Я оступилась, он меня ловил, в итоге оба шлепнулись. Ничего страшного.

· ЛЕНА смотрела на них с невероятным недоверием, ее взгляд метался между их лицами. Она все понимала, но видела, что они не хотят говорить. Вздохнув, она сдалась.

· (М.М, с обреченностью): Ладно… Как знаете. Идите, приведите себя в порядок.

· ИНТ. КОМНАТА САШИ – ВЕЧЕР

· Саша закрыла дверь в свою комнату, прислонилась к ней спиной и выдохнула, закрыв глаза. Адреналин начал отступать, и ее захлестнула волна усталости и странного, щемящего счастья.

· Она подошла к шкафу и на цыпочках достала с верхней полки спрятанную бутылку дешевого полусладкого вина. Затем, с особой осторожностью, словно святыню, вытащила из-под стопки старых тетрадей небольшую коробку. В ней лежали несколько плиток шоколада. Это был ее стратегический запас на самые важные дни.

· ВОСПОМИНАНИЕ: МАРИУПОЛЬ. Перед ее внутренним взором проплыли образы солнечного Мариупольского причала, ласкового моря, вкус того самого шоколада «ROSHEN», который они покупали с отцом в киоске. Город был полон жизни, цвета и света. А потом пришли новости. Бомбежки. «Азовсталь». Руины. Она заперлась тогда в этой самой комнате и рыдала до тех пор, пока у нее не кончились слезы. Она оплакивала не просто город, а его людей – тетю Иру из цветочного магазина, веселого парня Егора, который катался на скейте у моря… Все они могли быть под завалами, могли быть среди тех, кого хладнокровно их же правительство называло «жертвами». Она ненавидела этот период, ненавидела тех, кто его развязал, и тех, кто не смог его остановить. Каждый день она тайком проверяла списки выживших, и каждый день ее сердце сжималось от страха.

· Эти шоколадки были последней ниточкой, связывающей ее с тем, мирным, счастливым прошлым. Она берегла их, как талисман, и не могла найти достаточно веского повода, чтобы их открыть.

· Но сегодняшний день стал таким поводом.

· Сегодня она поняла нечто гораздо более важное. Пока в ее жизни есть человек, который готов поднять ее с асфальта, встать против двоих отморозков и принять ее извинения, – у нее есть семья. Настоящий брат. И это давало ей силу жить дальше, несмотря на боль, тоску и ужас происходящего в мире.

· Она смотрела на плитки шоколада, и ее глаза наполнялись слезами. Это были слезы боли за прошлое, за всех, кого она, возможно, потеряла. И в то же время – слезы счастья и огромного облегчения от того, что она обрела здесь, в этой комнате, в этом доме. Она жалела о каждой колкости, каждой насмешке, брошенной в адрес Миши. Она думала, что раз они не родные по крови, то и вести себя можно как с чужим. Как же она ошибалась.

· Стиснув зубы, чтобы не разрыдаться, она взяла бутылку и две заветные плитки шоколада – «ROSHEN» и «Свiточ». Сегодня они будут не просто едой. Они будут ритуалом. Ритуалом прощения, принятия и начала новой жизни.

· ИНТ. КОМНАТА МИШИ – ВЕЧЕР

· Миша сидел на кровати, смоченной салфеткой пытаясь стереть кровь с лица, когда дверь открылась. В проеме стояла Саша с бутылкой вина и шоколадом в руках. Ее распухшее лицо озаряла нерешительная, но самая искренняя улыбка за все три года их знакомства.

· (С, тихо): Ну что, будешь?

· Миша посмотрел на нее, на шоколад, который он раньше видел только украдкой, и понял, что это нечто большее, чем просто сладость. Это жест высшего доверия и примирения.

· (М, кивая): Буду.

· И в этот момент он почувствовал, что все синяки и ссадины того стоили.

СЦЕНА 4. ВМЕСТЕ. ФОРТНАЙТ, ВИНО И ВОСПОМИНАНИЯ.

· ИНТ. КОМНАТА МИШИ – ВЕЧЕР

· Комната освещалась лишь мерцающим экраном монитора и мягким светом настольной лампы. Воздух пах пылью от нового оборудования и сладковатым ароматом шоколада. В дверном проеме появилась САША, держа в одной руке бутылку, а в другой – две плитки шоколада, как драгоценные реликвии.

· (С, с легкой улыбкой): А вот и я. С подкреплением.

· МИША, уже успевший кое-как умыться и сменить окровавленную футболку, сидел перед монитором. На экране красовался яркий, сочный интерфейс «Fortnite».

· (М, с гордостью демонстрируя): А у меня как раз всё установилось. Уже зашёл проверить. Всё летает!

· (С, ставя вино и шоколад на стол, с интересом смотрит на экран): О, помню, на телефоне в него как-то играла. Графика, конечно, не та.

· (М, пододвигая ей кресло): На компе в сто раз круче. Попробуй.

· (С, пожимая плечами): Ну… Хорошо.

· Она села за стол, ее пальцы неуверенно легли на клавиатуру и мышь. МИША подвинулся и сел на кровать рядом, наблюдая. После паминутного привыкания к управлению, ее движения стали увереннее.

· (М, с одобрением): А у тебя неплохо получается. Для новичка.

· (С, с привычной бравадой): Конечно, я в шутерах мастерица. Чутьё.

· Вдруг МИША наклонился вперед.

· (М, указывая на экран): Смотри, сзади тебя бежит кто-то!

· (С, хладнокровно): Вижу. Всё, готов пацанчик.

· Она резко развернула камеру, сделала несколько точных выстрелов, и противник упал.

· Прошла одна катка. И еще одна. А когда на экране появилась надпись «Победа! #1», Миша не сдержал возгласа.

· (М, с восторгом): Да ты крутая! С первого раза топ-1! Я неделю учился, чтобы так научиться!

· Он смотрел на сестру с новым, неподдельным уважением. В его груди расправлялось теплое чувство гордости за нее.

· САША отодвинула мышь и повернулась к нему, ее глаза блестели от азарта и вина.

· (С): Ну, а теперь перейдем к главному. Снимать стресс.

· Она налила темно-рубинового вина в две простые чашки – его, с треснувшей эмалью, и свою, с кошачьим принтом. Затем с торжественным видом вскрыла фольгу плитки «ROSHEN». Аромат качественного какао смешался с запахом вина.

· (С, поднимая свою чашку, ее голос стал тише и серьезнее): Ну что… За семейное воссоединение.

· (М, чокаясь с ней): За воссоединение.

· Они сделали по нескольку глотков. Вино было терпким и сладким. Миша взял квадратик шоколада. Он растаял на языке, нежный и насыщенный.

· (М, с удивлением): Вкусная… Я такую у нас в магазинах не видел.

· (С, глядя на плитку с тоской): Это украинская. до «СВО», я успела слегка запастись ими. Про запас.

· (М, разглядывая обертку): А там, получается, делают получше, чем у нас?

· САША горько усмехнулась, ее взгляд стал отсутствующим.

· (С): Там… всё получше было, чем у нас. Казалось бы, братский народ, а… другое, но теперь страна которую я любила превратилась в монстра, и жаль людей у которых нет выбора, настоящие украинцы остались дома, а “патриоты” сбежали в Европу, теперь оттуда ядом давятся состоящим из антироссийской пропаганды.

· МИША посмотрел на нее и осторожно спросил:

· (М): Жаль, что я не поехал тогда вместе с вами в Мариуполь.

· (С, оживляясь): Да… Там так классно было… Море. Оно пахло по-другому, не как здесь. И люди другие – приветливые, улыбчивые. Даже водители маршруток были вежливы.

· (М, поддерживая разговор): А после… после всего этого, хочешь еще раз побывать в Мариуполе?

· Глаза САШИ вспыхнули решимостью.

· (С): Конечно! Я бы там даже жить осталась. Если бы его… отстроили.

· (М): Ого… Видимо, реально там тебе понравилось, я думаю что наши его отстроят и будет ещё лучше.

· Он придвинулся ближе, его искренний интерес был для нее лучшим лекарством.

· (М): А расскажи… что вы там делали? Какой был распорядок дня? И какие самые лучшие моменты оттуда?

· САША откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, позволив воспоминаниям нахлынуть на нее. На ее лице появилась улыбка, первая по-настоящему счастливая улыбка за долгое время.

· (С, погружаясь в прошлое): Мы когда приехали, поселились в маленькой гостинице прямо у моря… Утром я просыпалась от шума чаек и включала телевизор. Смотрела мультики на «Новому каналі» или по «Тет»… Я их очень любила. Хоть я и не понимала украинской мовы до конца, но мне было всё так близко и как-то… понятно. Без перевода. Как будто это был мой родной язык, который я где-то забыла.

(С, оживляясь еще больше, ее глаза блестят от восторга, смешанного с горечью): Потом днём мы почти всегда гуляли по городу. Я же, как ты знаешь, любительница всяких журнальчиков, старых, бумажных. И вот я увидела на углу киоск «Преса» – такой яркий, заваленный газетами и журналами. Среди всего этого разноцветья я заметила журнал «Барвінок». Мне так понравилась его обложка, яркая, с каким-то милым рисунком… Я попросила папу мне его купить. Он, конечно, без вопросов купил.

(Она делает глоток вина, словно смакуя и воспоминание, и его вкус). (С):Я начала листать его вечером, в гостинице… И это был просто волшебный мир! Там есть ВСЁ, что только душе угодно! Любишь интересные факты о животных или анекдоты – они там есть. Любишь красивые стихи или захватывающие истории – пожалуйста. Любишь анонсы новых фильмов или мультиков – и это там есть. Увлекаешься коллекционированием марок или хочешь узнать что-то новое о растениях – там есть и рубрики для этого! Это же просто сокровищница!

(М, с растущим интересом, подпирает подбородок рукой): Ого, правда? Прям абсолютно всё, что хочешь, можно найти?

(С, энергично кивая): Да! Уверена, любой человек, любого возраста, нашёл бы там что-то своё, что его зацепит. Это же не просто развлечение, это… как друг, который всегда знает, что тебе интересно.

(М, задумчиво): Круууто… Я бы почитал такое. Даже несмотря на то, что оно на другом языке. Я бы, может, даже начал учить украинский из-за этого.

(С, с теплой, одобрительной улыбкой): А он не такой уж и сложный, как кажется. Многие слова похожи. Если бы ты слышал, как красиво они говорят… за исключением западной Украины.

(Ее лицо на секунду омрачается, голос становится тише и жестче). (С):И с того дня я в общем-то каждый месяц их покупала, пока мы были там. Я даже привезла стопку этих журналов домой, в Россию… Только вот проблематично это было на нашей таможне.

(Она с силой отламывает еще кусок шоколада). (С):Пограничники прицепились к ним. Один, усатый такой, с каменным лицом, тыкал в обложку пальцем и говорил, что это, типа, «пропаганда» и чуть ли не «нацизм». А я ему сказала, что это обычные детские журналы, которые учат доброму и хорошему. А потом, сама не знаю зачем, добавила… (она передразнивает свой дерзкий тон) «Между прочим, у нас такие душевные и умные журналы, к сожалению, не делают, либо таких мало».

(МИША замирает, представляя эту сцену). (С):Он там просто офигел от этих слов. У него аж глаз задёргался. Папа потом мне сказал, что весь побелел, думал, что нас сейчас развернут и не пустят домой из-за какой-то дурацкой стопки бумаги… Но, видимо, он просто отстал, не захотел возиться. Выбросил бы мне их на глазах, наверное, но… видимо, у него есть дети, и он не стал продолжать конфронтацию. Так я и привезла их. Они у меня до сих пор тут, в шкафу.

Она указывает взглядом на свой шкаф. Эти журналы стали для нее не просто памятью о поездке, а символом сопротивления глупости и абсурду, символом того, что что-то светлое и настоящее все же можно пронести сквозь любые кордоны.

(С, с теплой улыбкой): Я потом притащу тебе несколько номеров, почитаешь. Уверена, тебе понравится.

(М, с надеждой): А в интернете их нет? Скачать можно?

(С, с грустью качая головой): Нет… Еще в 2019-м редакция журнала закрылась. Собственно, и их сайт тоже. А всё потому, что детей перестали интересовать бумажные издания. Они начали проводить больше времени в телефонах, забив на книги и журналы. Прогресс, что поделаешь.

(М, искренне): Жаль. Ну, я и в бумажном с удовольствием полистаю. Как-то… душевнее.

(С, вновь возвращаясь к воспоминаниям): Вооот! А вечером мы приходили обратно в номер, ужинали, и я смотрела по телевизору «СТБ», «1+1» и… «Q-tv».

(М, оживляясь): Про «Q-tv» я как-то слышал! Говорят, был очень популярным развлекательным подростковым каналом. А в 2017-м вместо него в эфир вышел какой-то другой.

(С, с легкой горечью): Да… Всё лучшее рано или поздно исчезает. Как и тот город…

(МИША вдруг замолкает, его лицо становится серьезным. Он смотрит на Сашу, и в его глазах читается неподдельный страх). (М,тихо, почти шепотом): Надеюсь, что ты… не исчезнешь. Ты у меня одна. И лучше… никогда не будет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.