Изувеченные души

-Ты собралась выкрасть это? - указывая на одежду и обувь в моих руках, не скрывая свою надменность, спросил голос пропитанный антипатией - или надевай или уноси ноги, пока есть такая возможность - что-то беспокойное мелькнуло в её недоброжелательном взгляде.

-Здесь повсюду камеры, мне никак не удалось бы украсть этот.... - немного помедлив, ища подходящий эпитет для этого развратного наряда, я всё же добавила - несочитающийся набор одежды.

-Значит смышлёная - одарив меня изучающим взглядом, процедила голубоглазая девушка - меня зовут, Сара - пройдя мимо меня, она открыла шкафчик, из которого достала идентичный набор одежды, только её шорты кажутся ещё короче, а топ и вовсе прозрачный. Она развернулась ко мне спиной и стянула с тела облегающую плечи майку, а следом стянула с ног шорты слегка длиннее тех, что надела после, оставаясь в кружевных трусиках без лифчика - переодевайся, скоро наш выход - сухо, произнесла она.

Проследовав за Сарой, я наткнулась на ещё пару девушек в таких же нарядах, похоже они пришли намного раньше. Они весело смеются и кокетливо переглядываются с собравшимися вокруг танцпола мужчинами, на коленях у которых восседают девушки в ещё более откровенных нарядах. Я изо всех сил пытаюсь вообразить себе, что я на детском утреннике и мне предстоит прочитать выученный стих, а не двигаться под музыку практически без одежды перед малознакомыми людьми. Богатыми людьми. Такие, как они не принимают отказов.

-Не дрейфь - меня окликает зеленоглазая блондинка - все будем пучком - улыбаясь идеально белоснежной улыбкой, пропела она, пока на центральный и самый крупный танцпол вышли две девушки и Сара под качающую музыку с кричащими басами. Их бёдра плавно опустились вниз, а руки пригладили волосы сзади. Вульгарно. Они вальяжно виляют задницами, выпрямляясь в полный рост, чтобы снова сесть на присядки и раздвинуть ноги перед захлёбывающимися собственной слюной толстосумами. Мужчины обгладывают их полуобнажённые тела, при этом не касаясь - наша очередь - вскрикивает голос наполненный оптимизмом. Включается новая песня на иностранном языке, но слово sex в контексте уже не кажется таким абсурдным, то что я здесь - это и есть абсурд.

Выйдя на центр одного из танцполов, я ловлю на себе неописуемо пронизывающей до мозга костей взгляд двух карих почти чёрных глаз. Улыбайся. Просто улыбайся, Есения, я тебя умоляю.Идеально уложенные каштановые волосы. Дорогой костюм двойка, сносящий с ног взгляд и кривящиеся в безумной улыбке губы. Поехавший.

Я не придумала ничего лучше, чем отвернуться, но в следующее мгновение почувствовала прожигающий взгляд тех же пугающих глаз. Этот мужчина единственный чей взгляд мне не удаётся сдержать. Он очевидно опасен и ненавидит отказы. Музыка разрывает колонки, а я просто качаюсь из стороны в сторону, получая в свою сторону свистки и приободряющие всплески хлопков. Они оппладируют мне. Глаза большинства мужчин направлены именно в мою сторону и то, с какой заинтересованностью они на меня смотрят, начинает пугать. Случайно, встретившись взглядами с тем зацикленным на мне кареглазым мужчиной, я замечаю, что он подзывает меня к себе, маня пятернёй, пока вторая его рука по-хозяйски гладит бедро русоволосой девушки.

-Иди - кричит..напуганная Сара, продолжая плавно извиваться. Что с той своенравной и надменной особой? - сейчас же - её глаза твердят идти навстречу к озабоченному мужчине и мои ноги сами по себе испуганно движутся в направлении опасного негодяя, думающего, что всё движущиеся его собственность.

-Здравствуй, Есения - цедит баритональный голос - не удивляйся так, я не только твоё имя знаю - самодовольно, произносит он - тебе же нужны деньги? - он застаёт меня врасплох. Чего он хочет?

-Я уже нашла деньги - пытаясь отвязаться от него, скоро выпаливаю я.

-Какая жалость - состроив обиженную гримасу, чеканит шатен лет сорока - я могу дать в два раза, а то и в три больше.

-Мне не нужно столько денег - я уже собираюсь развернуться и уйти, как огромная и крепкая ладонь хватает меня за запястье, притягивая к себе на колени, отталкивая русоволосую прочь.

-Лжёшь - он хочет убрать выбившуюся прядь моих волос и заправить за ухо, но я беру его за руку и убирая подальше от своего лица на что он удивляется и испускает зловещий смешок - если ты сейчас же не перестанешь перечить мне, то я сделаю так, что твоя мать окажется не в реанимации, а в травматологии - сердце пропускает удар. Страх.

-Что вам нужно?

-Ты.

-Зачем?

-Пока не знаю, но я не могу позволить другим смотреть на тебя с таким необузданным желанием, блуждающим по твоему миниатюрному и стройному телу - это он про мои, выпирающие кости? - ты будешь делать то, что я скажу и тогда, твоя маменька останется жива - его губы касаются мочки моего уха и прикусывают. Отвратительно.

-Что я должна делать?

-Для начала переодеться. В те свободные штаны и мешковатую кофту - откуда? - и переобуть застиранные кроссовки - его губы трогает мимолётная улыбка, но она тут же исчезает сразу же, как только мне подмигивает, сидящий за соседним столиком парень. Сын богатеньких родителей. Немудрено - глаза в пол - скомандовал шатен, но по всей видимости пьяный парень не расслышал, и приложил руку в губам, пуская воздушный поцелуй в мою сторону. Гигантская фигура, выпускает меня из своей хватки и приказывает сидеть на месте. Статный мужчина с широкими плечами надвигается на молодого парня, который только сейчас осознаёт своё положение, и привстаёт, чтобы подать руку для извиняющего приветствия, но... - когда я говорю глаза в пол - это значит глаза в пол - чеканит шатен, ударяя парня в живот, от чего тот кривится и судорожно сгибается в букву «г» - в следующий раз я проткну твой живот, а не просто врежу - его глаза блуждают по залу всего клуба и к моему удивлению все присутствующие смотрят именно в его сторону. Подчиняясь. Кто он? - поехали.

Он дожидается пока я переоденусь в свою повседневную одежду и тащит навыход, пока отстальные провожают на меня соболезнующим взглядом. Запихивая меня в чёрный тонированный автомобиль, он машет рукой сзади стоящему внедорожнику сквозь приоткрытое окно и мы тут же трогаемся и машина позади тоже. Это охрана? Или конвой. Да, кто он чёрт возьми такой! - моё имя, Иван - величаво, произносит он, создавая впечатление, что моё имя по сравнении с его ничтожно - и мне не составит труда сделать так, что ты исчезнешь со всех радаров без вести, и никто и никогда о тебе не вспомнит, Есения - угрожающе, чеканит шатен - поэтому, я заберу тебя с собой.

-Куда? - вопрос срывается с моих губ и я тут же осознаю, что рядом с ним нужно говорить только по команде. Он, как поводырь. Все ему должны.

-Не хочешь расставаться с мамочкой? - его грубая рука обхватывает мою шею, но не сдавливает - тогда, выходи за меня замуж - это не был вопрос. Это объективное суждение - я устрою твою мать в лучшую поликлинику, а ты будешь рядом всегда, когда потребуется, как верная псина - плюя оскорбления прямо мне в лицо, цедит он - а иначе, я сделаю так, что твоя мать умрёт от несчастного случая, став обыденной статистикой. Её сердце остановится, а тело замёрзнет. Она сдохнет от анафилактического шока, сразу после того, как ты снова захочешь противиться мне - он кладёт свою ладонь на моё бедро и сильно сжимает. Нельзя. Мама должна жить.

-Я согласно - почти шёпотом от сдавливающей боли, лепечу я - при условии, что ты не тронешь мою маму.

-Здесь условия выставляю я - поглаживая место, где осталось жирное красное пятно на бедре, зловеще, пригрозил шатен - и пока твоё миловидное личико кажется мне хоть чуть-чуть привлекательным, тебе не придётся держать свою мать в той задрипанной халупе - я испуганно вздыхаю, и предательски вздрагиваю от его пронзительного взгляда - не бойся, куколка, я буду следить за тобой и иногда играть - прикосновение губ ко лбу, могло бы быть вежливым тоном, но в его поцелую нет нежности. Он запугивает. Заставляет подчиниться. Ещё один ублюдок, но благодаря этому я сумею уничтожить другого. На войне все средства хороши и я воспользуюсь своей единственной пулей, даже если в итоге паду гнусной смертью.

Фил

-Почему мы этим занимаемся? - серо, выпалил я, без особого энтузиазма, прикрывая рот ладонью от непрошенного зевка.

-Хватит ныть, Фил - рыкнул Алекс по ту сторону тактического радионаушника - у нас под носом владелец нелегальной империи и твоя задача не жалобничать, а докладывать обо всё, что творится на крыше заброшенного склада бывшего металлургического завода - ворчит дровосек.

Сидя на крыше соседнего здания в окружении снайперов и спецназа, окружившего здание - хранилище отморозков незаконно перевозивших через границы наркотики. В тепловизионном бинокле, который придерживает на уровне моих глаз один из отряда ОМОН виднеются пятеро спортивно сложенных мужиков с рослой бородой. Они в спешке перекладывают около пятидесяти килограмм запакованного кокаина с одного чемодана в другой. Медленно. Глупо.

-Они закончили - отодвигая от своего лица бинокль, я произношу одно единственное фразу и спецоперация объявляется открытой. Жлобы, считающие, что могут идти против закона слишком слабы, что тягаться с лучшими подразделениями России. Они у нас попляшут.

Я отбираю у одного из снайперов винтовку и направляю прицел в ногу одного из нарушителей закона, попадая в цель. Кто бы сомневался. Легче спорить, что я не умею. Самонадеянный смешок вырвался из моей груди.

-Командир, они сбегают - чеканит один из моих ребят.

-Не кипишуй, Алан, крысы не сбегут из крысоловки, которая начинена вооружёнными до зубов спецназовцами крупнее их и выше на две головы.

Как и ожидалось, они тут же рванули вниз по лестнице, оставляя своего коллегу по запрещённому цеху валяться в луже собственной крови. Дружненько однако.

-Какие дальнейшие указания - словно маршируя, чеканит парень со свежим шрамом, рассёкшим всю правую сторону его лица по прозвищу барбарос.

-Спецназом ГРУ руководит ремень - хитро подмечаю я, вспоминая о том, как этот меткий громила задушил при задержании резвого ублюдка, занимающегося работорговлей несовершеннолетних. На минуточку у ремня две пятилетние дочери. Немудрено, что он слетел с катушек. Сняв с штанов подонка кожаный ремень, который он снял с него в рамках воспитания. Перестарался. Он обвил кожаный материал вокруг шеи преступника и задушил. Безжалостно. Его отстранили на пять лет, хоть и должны были отправить на пожизненное, но голос общественности оправдал его умышленный поступок. Все родители, чьи дети были подвержены сексуальному насилию или продаже и благополучно возвращены домой, были ему несказанно благодарны. Он до сих пор получает десятки благодарственных писем, вложенных в почтовый ящик. Адрес нашего героя-душителя знает вся Федерация. Было бы странно не знать, где живёт спаситель всея Руси, хоть ему это и не нравится. Скромный.

Отчётливый звук выстрела пронзил наши тела от чего каждый мгновенно пригнулся.

-Есть раненные? - спросил я у ремня, переключаясь на его радиолинию, плотно прижимаясь к рулонной кровле, которая служит крыше защитным покрытием.

-Раненных нет, но они оказывают сопротивление, открыв по нам огонь - не дрогнув, цедит глубокий бас.

-Я отправлю к вам Бома.

-Фил, он н кот, и у него далеко не девять жизней - слышатся огненные залпы, оглушающие через радионаушник и огнестрельные выстрелы, исходящие из здания напротив. Скучно.

-Ты предлагаешь сидеть и ждать, когда эти ублюдки захотят перестрелять друг друга в попытке сбежать или вообще вообразят себя современниками Билла Хикока? - усмехнулся я - мы всего лишь позволим Бому почувствовать себя борцом за справедливость.

-Когда ты успел заделаться в активисты по защите прав четвероногих?

-Ты слишком хорошего мнения обо мнения - испустив слабый свист, подзываю к себе немецкую овчарку - я не из тех, кто станет вступаться за чью-то задницу - всовываю дымовую шашку в пасть Бома - ну, давай, Бом, не подведи - собака срывается с места, в направлении лестницы, ведущей к выходу с крыши. Этот пёс обучен лучшими тренерами и инструкторами, для различных задач, таких как поиск наркотиков, задержание преступников и охрана.

Проходит около пяти минут, после того, как приставив бинокль к лицу, я вижу дымовую завесу через настежь выбитое окно заброшенного здания. Спустя секунду, замечаю движущуюся фигуру в дыму, пытающуюся найти выход.

-Это не займёт много времени - отпихиваю ошарашенного снайпера в сторону, обхватывая рукоятку правой рукой, придерживая переднюю часть левой. Голова ублюдка становится сплошной красной точкой. Нажимаю на спусковой крючок. Цель повержена - минус один - чеканю я.

-Ты хочешь, чтобы я тебя похвалил или надрал задницу за то, что не соблюдаешь субординацию, мешая остальным работать - злостно, выпаливает ремень, от чего я страдальчески всхлипываю.

-Не будь букой, громила - вспыхивая смехом, парирую я.

Отряд ремня приступил к захвату. Мужчины с штурмовыми винтовками в руках и обмундировании скоростно проникли в оккупированную наркодилерами территорию заброшенного здания.

-Как вы их выследили? - спрашивает Алан - группу этих засранцев не могли задержать ни в Амстердаме, ни в Нью-Йорке, как вы их обнаружили?

-Города в которых они делали пересадки преимущественно близки не только к Мексике, но и к ним самим. Эти парни купили их молчание, но как только пересекли нашу границу, приземлившись на старом аэродроме, который находится под наблюдение наших патрулей - попали в засаду. Обученные псы, стоящие на посту не подали голос, но дали ясно понять, что из новоприбывшего транспорта доносится запах далеко не шоколадных конфет. С того момента за ними велась слежка. И вот мы здесь. Мы хотели узнать есть ли у этих типов подельники и запасной товар. Вот и сказочки конец, а кто слушал молодец.

-Идиот, ты почему отключил мою линию передач? - раздался зловещий рык - мне нужно знать о каждом, даже незначительном ходе операции.

-Я думал тебе не нравится моё нытьё? - скучающе, пожимая плечами, произнёс я, расслышав неутешительный вздох.

-Раз ты всё ещё валяешь дурака, значит до сих пор жив и мне не придётся выдавливать из себя акульи слёзы на твоих похоронах.

-Последнее, что надо будет делать на моим высокосортных похоронах, так это рыдать - усмехаюсь я - восхвалять и только. Я ни за что не умру с изуродованным лицом, даже если лишусь всего тела, потому что во время моего погребения каждая дама должна будет поцеловать меня в губы на прощание. Моё лицо будет самым красивым в их жизни. И последним. Больше они не увидят такого изыска. Пообещай, что меня будут хоронить в открытом гробу. Я хочу, что бы Святой Отец заикаясь читал молебную молитву, косясь на моё годами сложенное тело, завидуя и лицезрея моим мышцам и великолепной копне светло-золотистых волос.

-Горделивый чурбан.

-Спасибо за комплимент.

-Чокнутый.

-Не льсти мне, иначе мне придётся запереть тебя в подвале штаба, чтобы ты завалил меня кучей лестных слов - мечтательно, пропел я - восхищения в мой адрес вызывают привыкание, дровосек - расплывшись в самодовольной улыбке, усмехнулся я.

-Да пошёл ты! - фыркнул несговорчивый Алекс, почти безжизненным голосом. Бесчувственный.

Прибыв а штаб для отчётности, я сразу же направился в кабинет Кристофера.

-Как ваше ничего, папаша? - шутливо подмигивая, спросил я, глядя в свирепые карие глаза. Раньше мне казалось, что взгляд отцовских глаз слишком грузный, но взглянув в глубь черноты карателя, я осознал, что глубоко ошибался. В его глазах пляшет смертоносное насилие.

-Мои намерения вырезать твои гениталии всё ещё в силе - яростно, выпалил Кристофер. Мне ни за что в жизни не хотелось бы стать его врагом, потому что мои шансы быть не раздавленным в первые же секунды слишком малы. Он не из тех, кто станет трепаться о том, что происходит в стенах их с Амалией особняка, но кто будет выводить из себя, если не я? Правильно. Амалия. Она единственная, кому удаётся заглушить его авторитарные взгляды. Она ненавидит быть в чьей-то власти. Эта девушка и есть власть, а будучи женой карателя, она стала и вовсе неприкасаемой. Кристофер до одури дорожит своим значением в её жизни. Амалия держит этого безжалостного палача на коротком поводке. Если бы он не нашёл дочь Верховцева, то мне даже страшно представить, что бы случилось...кровавая баня. Он был в бешенстве после её побега и вполне мог выпотрошить пару попавшихся под руку счастливчиков. Он страшен в гневе, но ещё ужаснее то, что его ярость идентифицируется, как садизм. Он упивается истошными воплями поколоченных тел, торжествует видя померкший свет в человеческих глазах. Смерть - это пощада, которую он может предоставить в качестве утешительного приза. Хищник.

-Задание выполнено, босс - испуская унылый вздох, отчитался я.

-Ты приехал ко мне только ради этого? - его густая бровь в взлетела на лоб, а губы сохранили плотно сжатый пласт. Он заинтересован.

-Могу ли я наведаться к Албанову?

-С какой целью?

-Я хочу убить его - каждое слово эхом отдаётся звоном в ушах, голос твёрдый, как удар по наковальне.

-Зачем ты мне это рассказываешь?

-Ты сможешь избавиться от меня, сразу же, как только я покончу с ним.

-Фил - его голос пронзает всё тело, словно раскат грома - ты же понимаешь, что я действительно это сделаю.

-Понимаю - без возражений, отрезаю я. Его взгляд режет без ножа. Предупреждающе. Кристофер, не бросает слов на ветер.

Худшее, что может ожидать меня - это лишение свободы.

-Я не стану привязывать тебя цепями к металлическому столбу - удушающая аура, давящая на ноги, призывая рухнуть на колени проникает в каждую клетку организма. Чёртов хищник. Пронзая противника взглядом он заведомо покоряет его иллюзию победы. Медленно. Обдуманно. Карающе - ты скорее отрубишь себе руки, чем подчинишься чьим-то правилам. Закон тебе не писан -

Кристофер прав. Я никогда не придерживался социальный норм, что в постели, что в жизни. Если моё тело припаяют к вершине Башни Ясирия в Ираке, то я открою свои глаза и оставлю открытыми до тех пор, пока мои роговицы не сгорят под палящим солнцем. Я больше никогда и никому не позволю смотреть в мои глаза с явным превосходством. Каждый кто возомнит в себе Бога способного использовать меня непременно ощутит близость своего конца. Они умрут с улыбкой на лице. Я разрежу их губы по самые щёки. Будет весело - делай, как знаешь, но будь готов к последствиям - громоздкий бас, окутал каждый дюйм директорского кабинета, отталкиваясь от стен и грохоча в барабанных перепонках.

Покинув кабинет, Кристофера, я направился на выход из засекреченного штаба ФСБ, сел в пропахший едким табаком салон автомобиля, достал из кармана брюк зажигалку и поджёг сигарету, затягиваясь. Прекрасно. Облокотившись о кожаное сидение, мне пришлось зачесать блондинистые волосы назад, чтобы разглядеть своё отражение в зеркале солнцезащитного козырька. Искусная пленительная улыбка. Зоркий, почти орлиный взгляд. Совершенно. Гадко. Выехав с территории штаба, я вырулил на центральную дорогу. Тюрьма. Я убью Албанова. Слабо, придерживая руль, вовсе не боясь разбиться, я ощущаю, как вокруг всё вокруг начинает кружится. Чёрт. Только не сейчас. Блядь. Я резко жму на тормоз и чуть ли не ударяюсь головой о руль, начиная дёргать головой в нервозном припадке, пытаясь привести себя в чувства и наладить затуманенное зрение. Тянусь к бардачку на ощупь, доставая бело-зелёную упаковку, из пластинки которой выдавливаю таблетку и кидаю в рот, не запивая. Не уверен, что смогу проглотнуть, что-то обильное, не задохнувшись. Тело сводит судорогой. Я обхватываю своё лицо обеими руками. Нет. Нет. Нет. Снова.

-Маленький мой, спи...Какой красивый....Так и останешься красивой оболочкой с пустотой внутри.... - ненавистный голос звучит в моей голове, как наваждение. Грязный. Прикосновение к тазу. Меня пробивает током. Я начинаю бить себя по голове обеими руками. Удар. Удар. Удар. Звонкая пощёчина. Кожа горит. Но голос не утихает. Она шепчет, но я слышу каждое слово настолько отчётливо, что хочется оглохнуть. Силуэт в ало-красном платье всплывает перед глазами и я ощущаю, как к горлу подступает тошнота. Выбегаю из машины посреди пустынного переулка и наклонясь к земле. Низко. Хочу рвать. Горло горит. Захватывая глотку обеими руками, сдавливаю её с обеих сторон, чтобы освободиться от этого омерзительного чувства. Гадко. Слюни капают на землю из приоткрытого рта. Острая боль в области желудка пронзает и так дрожащее тело, а глотка будто бы расширяется в моей сдавливающей хватке. Резко все кишки сводит в один тугой узел, грудная клетка и вовсе сжимается, прилипая к спине и содержимое желудка выталкивается на придорожный мох.

-Видели бы меня дамы в таком состоянии - усмехнулся я про себя, вытирая рот платком, лежавшим в кармане чёрного бомбера именно для таких непредвиденных случаев - Фил, выглядишь чертовски сексуально - ухмыльнулся я,кривляя однотипную фразу моих поклонниц, глядя на своё истощённое лицо в зеркале бокового видения. Натянув ободряющую улыбку, я вернулся в салон автомобиля - даже, если буду блевать собственной кровью и ползти на последнем издыхания, волоча обмякшее тело по следам своей кровяной жидкости, я не перестану улыбаться. Пусть моя улыбка станет их кошмаром. Лучезарной. Насмешливой. Я встречу свой смерть с поднятыми уголками губ. Гордо. Преодолев поворот переулка, я выехал на трассу...тюрьма. Вдавив педаль газа, я бросился вперёд. Даже если меня начнёт преследовать патруль, я не остановлюсь. Сначала убью эту мразь, а потом сам же приду с повинной. С улыбкой.

Подъехав к массивному зданию преимущественно мрачных оттенков, меня встретили высокие стены и сплошной забор, поверх которого обвита колючая проволока. Наблюдающие за мной отовсюду тюремные камеры видеонаблюдения и сторожевая башня, с которой за всем наблюдает вооружённый человек.Убого.

-Неужели я проведу здесь весь остаток своей блестящей жизни? - спрашивая у пустоты, усмехнулся я, замечая пристальный взгляд охранников - добрый вечер - как можно лояльнее, произнёс я.

-У вас назначено свидание? - спрашивает грузный голос.

-Дорогой, что ты такое говоришь? - выставляя руки перед собой в защитном жесте, выпаливаю я - свидание - это интимное уединение, а не экскурсия по тюремным камерам и одинаково гнетущим стенам.

-Тогда, уходите - угрюмо, цедит он.

-Думаю этого будет достаточно для негласного приглашения в этот триумфальный дворец - я достаю из внутреннего кармана бомбера ксиву, от чего глаза обоих охранников преклонно косятся в мою сторону. Власть. Власть - позволяет входить, даже в те двери, что обычно скрыты от человеческих глаз.

Стоя перед тюремной камерой Албанова, меня пробираем мелкая дрожь. Желание. Передо мной распахивается стальная дверь, открывая вид на измученного Албанова. Он страдает. Отлично.

-Ну, здравствуй, Фил - как только наши взгляды встречаются, его губы изгибаются в подобии улыбки - ты совсем не меняешься, только хорошеешь - лукавая усмешка касается его лица и я сглатываю. Мерзко.

-Я не буду ходить вокруг до около - незамедлительно, выпаливаю я - ты же знаешь о чём, я собираюсь с тобой говорить?

-Такое трудно забыть - он издевательски смеётся, прежде чем отбросить наивное веселье и пронзить меня до жути экзальтированным взглядом. Безумец.

-Мразь - сквозь зубы, рыкнул я, на что он лишь глумливо рассмеялся.

-Ты всё ещё видишь их? - надменно, интересуясь он склоняет голову на бок, насмешливо подначивая - можешь не отвечать. Я знаю, что ты всё ещё это чувствуешь. Но зачем, ты пришёл ко мне... поплакаться? - беря свой подбородок большим и указательным пальцами, задумчиво цедит Албанов - уж, прости, малыш - тело пронзает волна отвращения - я не собираюсь подставлять своё плечо, такой пустышке, как ты - усмехаясь, произносит он, от чего я сжимаю кулаки. Тварь.

-Я не плакаться пришёл, Герасим - без капли милосердия, выплюнул я. Албанов запрещал всем нам звать его по имени. Это уничтожает. Всю жизнь он держал нас в узде, унижал, оскорблял, а сейчас...я нарушаю его запрет. Неимоверно хорошо.

-Чёртов сосунок - злостно, чеканит бывший директор ФСБ - когда, я брал тебя на работу в штаб, то никак не мог рассчитывать на то, что узнал - сердце пропускает глухой удар - при проверке твоих гаджетов IT специалисты обнаружили интересную видеозапись, о которой я узнал со слов своего близкого знакомого, у этого компьютерного гения всегда был длинный язык, и как оказалось не зря - он ухмыляется. Ему весело. Снова. - помнишь, как отдавал свой навороченный ноутбук? - он подшучивает над моим кошмаром. Подонок. - Или как облажался не удалив видео из семейного архива, помнишь? - подначивая, он переспрашивает. Снова и снова. Снова и снова - признаться честно, я хотел помиловать тебя и забыть об этом несчастном инциденте, но... - его нижняя губа выкатывается вперёд в жалостливом жесте. Он издевается? Чёрт! - я не смог лишиться такого шанса - его глаза зажигаются победным блеском и я ощущаю, как кровь начинает закипать. Больной ублюдок - ты казался таким беззащитны на том увлекательном видео - он демонстративно облизывает губы. Мерзость - мне хотелось позаботиться о тебе.