Развод с предателем. Ты оценил мою долю в один рубль!

Глава 1

Вечером окна нашего кабинета в «Москва-Сити» отражали столы сильнее, чем город. Я наклонила экран, чтобы видеть отчёт без наложенного на цифры собственного лица. Тридцать восьмой этаж, кондиционер гудит, за стеклом зажигается Москва. Цифры сходились. Квартальный отчёт можно было отправлять инвесторам. Артём наконец полетит в свой «важный деловой тур» по Сингапуру и не будет звонить мне из аэропорта с очередным вопросом о ликвидности.

В строке с ипотекой оставалось тридцать процентов. Семьдесят уже выплатили; я любила открывать этот расчёт после особенно паршивой недели. Стартап подходил к раунду А. Мы с Артёмом умели договариваться — о деньгах, отпуске, даже о том, кто первым сдаётся и моет посуду. Я считала это надёжностью. А потом рабочая папка не пустила меня внутрь.

Я щелкнула мышкой, пытаясь открыть папку «Юридические вопросы_Резерв», где лежал черновик для юристов. Экран мигнул красным уведомлением: «Access Denied». Ошибка доступа. Странно. У меня были полные права на финансовый архив. Но эту папку кто-то исключил из моего доступа. Артём?

— IT-отдел опять спит на работе, — пробормотала я себе под нос, чувствуя легкое раздражение. Это было привычное чувство: мир вокруг полон мелких неполадок, которые нужно починить. Я открыла консоль финансового архива и восстановила доступ через старый бэкенд, который ещё принимал мой ключ CFO. Пальцы скользили по клавиатуре уверенно, ритмично. Я любила этот процесс. Люблю порядок. Люблю, когда реальность соответствует моим ожиданиям.

Папка открылась. Внутри не было ни одного документа об инвестициях или налоговых декларациях. Только один файл. С темой письма, которая заставила мои пальцы замереть над клавиатурой: «Схема Б: раздел имущества. Черновик пакета документов».

Я перечитала тему, пропустив первое слово, потом вернулась к нему. Раздел имущества. Артём ведь шутил: делить нам придётся только пульт и сериалы. Я даже хмыкнула, будто он мог сейчас выглянуть из-за двери и сказать, что название файла — его идиотская шутка. Навела курсор на вложение. Нажать оказалось труднее, чем провести миллионный платёж.

Внутри лежал PDF-файл. На первой странице — сканированная копия моего паспорта. На следующей — согласие с моей подписью и печатью нотариуса. Дата — вчера. Время загрузки файла — три часа четырнадцать минут ночи.

Ночью я проснулась, потому что матрас прогнулся рядом. Артём лежал ко мне спиной. Я коснулась его плеча, он перевернулся, и я решила: нехорошо ему, надо дать выспаться. Свет не включала. Сейчас больше всего хотелось вернуться в ту минуту и включить. Не спасать его сон, не жалеть. Просто увидеть, что он делал с нашим планшетом.

А сейчас смотрела на документ, где моя подпись выглядела идеальной. Слишком идеальной. Она была сделана с копированием. Искусная подделка, но профессиональная. Внизу листа значилась графа «Согласие на безвозмездную передачу доли в уставном капитале ООО "ТехноПроект"».

Доля. Та самая, которую я выстрадала годами бессонных ночей, оптимизацией процессов и первыми клиентами. Моя доля. Подписанная мной же, пока я спала рядом с человеком, который считал её своей добычей.

Голова закружилась. Комната поплыла. Я схватилась за край стола, впившись ногтями в ламинат. Боль помогла сфокусироваться. Это не может быть правдой. Может, это взлом? Хакеры? Кто-то хочет дискредитировать компанию перед раундом инвестиций?

Я лихорадочно открыла историю логов входа в систему. IP-адрес устройства, с которого был загружен этот скан, совпадал с домашним Wi-Fi. Время активности: 03:14. Телефон Артёма в тот момент был в режиме «Не беспокоить», согласно данным синхронизации облака Apple. Он был дома. Рядом со мной. И использовал мой рабочий аккаунт, привязанный к нашему общему семейному планшету, который я оставила на тумбочке.

Нет. Не просто использовал. Он знал пароль. Пароль, который я никогда не меняла, потому что доверяла ему больше, чем себе. Доверяла настолько, что позволяла ему управлять доступом к личным кабинетам банков, считая это удобством для общего бюджета.

Я открыла скрытый мессенджер, встроенный в рабочий софт компании. Мы использовали его для быстрой связи с подрядчиками, но я почти не проверяла личные чаты сотрудников. Кроме администратора. Я имела право.

Переписка Артёма с неизвестным контактом, сохраненным как «Логистика»:

«Она подписала всё, что я подсовывал как отчеты по налогам и страховкам. Доля ушла. Готовь пакет на перевод прав на Марину.»

«Когда финал?»

«После отпуска в Сингапуре. Она уже параноит из-за контрагентов, будет сложно объяснить внезапное исчезновение активов, если она заметит раньше времени.»

Марина. PR-директор нашего главного конкурента. Женщина, с которой Артём встречался на всех отраслевых конференциях, смеясь над шутками, которые я не понимала. Женщина, чьи духи я чувствовала на его рубашках после командировок, объясняя это «плохой вентиляцией в отелях».

Это не развод. Это рейдерский захват собственной семьи.

Звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть так, что я чуть не свалилась со стула. Сердце колотилось где-то в горле, гулко и болезненно.

Артём вошел в кабинет. В руках два стакана кофе, пар поднимающийся вверх, мягкая улыбка, которая всегда обезоруживала меня быстрее любых аргументов. Его глаза блестели той самой харизмой, ради которой люди покупали билеты на наши презентации.

— Ты еще здесь, Вер? — спросил он, ставя стакан на стол. Запах латте с карамелью ударил в ноздри, вызывая тошноту. — Думал, ты уже уехала. Мы же договаривались, я буду ужинать в ресторане с партнерами, а ты отдохнешь.

Я резко свернула окно браузера. Клавиатура затрещала под пальцами. Я открыла таблицу Excel, заполненную цифрами, которые теперь казались мне абстрактными символами хаоса.

— Задержалась, — голос звучал чужим, хриплым. Я прокашлялась, заставляя себя говорить ровно, как CFO, а не как преданная жена. — Хотела проверить пару странных транзакций от субподрядчика из Азии. Перфекционизм, знаешь ли. Не могу оставить незакрытые хвосты перед твоим отлетом.

Артём прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня внимательно, оценивающе. Как на актив, который нужно пересчитать.

— Опять эти ваши проверки? — он усмехнулся, но в глазах не было тепла. — Вера, ты слишком много думаешь о мелочах. Компания растет. Рост — это всегда грязь. Если ты будешь вычищать каждый угол, мы никогда не дойдем до финиша. Тебе нужно расслабиться. Выспаться.

Он протянул руку и поправил прядь на моём виске. Я удержала голову неподвижно. Раньше от этого движения хотелось повернуться и прижаться к его ладони; теперь я следила за большим пальцем, лишь бы он скорее убрал его от лица. Улыбаться. Не отшатнуться. Он не должен догадаться, что я прочитала.

— Я стараюсь, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. Улыбка получилась кривой, натянутой. — Просто цифры не сходятся в одном месте, и это бесит.

— Тогда дай мне разобраться, — он забрал у меня мышку, якобы помогая найти ошибку. Его пальцы коснулись моих. Теплые, уверенные. Те самые пальцы, которыми он мог вставить мою подпись в чужой документ. — Ты слишком напряжена. Это вредно для бизнеса. И для нас.

Он пролистал таблицу, ничего не найдя, и закрыл файл.

— Все чисто. Как всегда. Иди домой, отдыхай. Завтра важный день, тебе нужно быть в форме.

— Хорошо, — я взяла сумку. Руки дрожали так сильно, что молния на сумке никак не застегивалась. — Спасибо за кофе.

Артём вышел первым, придерживая дверь, пропуская меня в коридор. Его спина была широкой, прямой, спокойной. Он уже планировал свою победу. Он думал, что игра окончена, что шах и мат поставлен вчера ночью, пока я спала.

По коридору я шла медленнее обычного: каблуки слишком громко стучали, и от каждого шага хотелось обернуться. Охранник у лифта кивнул. Я кивнула в ответ. Костюм цвета верблюжьей шерсти, сумка на локте — всё осталось на своих местах. Именно это и поражало. Он мог отнять мою долю, а я всё равно должна была приложить бейдж и пожелать охраннику доброго вечера.

У лифтов я дождалась, пока он уедет, и вернулась в кабинет. Заперла дверь на замок. Щелчок металла прозвучал как выстрел.

Я села обратно. Открыла папку с доказательствами. Фотографии переписки, сканы документов, логи входа. Всё это занимало всего несколько мегабайт. Несколько секунд копирования.

Я вытащила из сумки маленький черный флеш-накопитель, который всегда носила с собой, на всякий случай. «На всякий случай» превратилось в «абсолютно необходимо».

Курсор завис над кнопкой «Скачать все».

В памяти всплыло имя Марины. Получатель прав — каких именно? Доли ему было мало? Я снова открыла переписку. Ни слова о том, что останется мне или компании. Если он отдаст ей наши разработки, от дела всей моей жизни останется вывеска.

Я была не жертвой развода. Я была свидетелем крупного корпоративного мошенничества. И главным инструментом в этой схеме стала я сама.

Он подписал меня на собственное ограбление. Без меня эта схема не складывалась: мои права, мой паспорт, привычка не переспрашивать мужа. Я снова посмотрела на логи. На этот раз — не жена, ищущая оправдание, а человек, которому ещё предстоит удержать доступ к доказательствам.

Я кликнула правой кнопкой мыши. «Скачать».

Полоса загрузки поползла вперёд, медленно, неотвратимо. 1%... 5%... 12%...

Глава 2

Пока шла загрузка, я придумала, как завтра улыбнусь ему. Спросит, выспалась ли, — отвечу: да. Скажет, что всё устроит, — поблагодарю. От мысли об этом стало противно, но я уже знала, ради чего стану врать. Пусть ещё немного считает меня удобной.

До сих пор я помогала ему искать ошибки. Теперь искала бы его собственные. Одна подпись, один перевод, один забытый лог — мне требовалось начать с того, что он уже не сможет объяснить случайностью.

Флешка мигнула зеленым светодиодом. Загрузка завершена.

Флешку я протолкнула под подкладку дальнего кармана сумки и проверила пальцами, не выпадет ли. Выключила компьютер. В тёмном экране отразилась я — с красным следом у виска, где недавно была его рука. Прижала туда ладонь. Слёз пока не было. Было желание добраться домой и не дать ему увидеть этот след раньше, чем он исчезнет.

Завтра я начну новую работу. Назовем её проектом «Возмездие». Клиент — я сама. Срок сдачи — прежде, чем он заберёт всё.

Дверь квартиры щёлкнула за спиной. Артём бросил пиджак на стул, а я задержалась с одной снятой туфлей в руке. Ваниль. На его одежде пахло не «Aventus», который я покупала ему на годовщину три года назад. Я поднесла туфлю ближе, будто запах мог идти от неё. Нет. От пиджака. От женщины, с которой он провёл вечер.

— Тяжёлый день? — спросил он, подходя ближе. Рука легла мне на плечо. Я ощутила её вес и удержалась от движения в сторону стены. Он ждал ответа, разглядывая меня, и я знала, какая жалоба его устроит.

Я поставила туфли носками к стене. Поправила одну: стояла криво. Хотелось швырнуть её в него, а я добивалась идеального ряда возле его ботинок. Лишь бы он не спросил, отчего я застыла.

— Бухгалтерия контрагентов опять затягивает сверку, — ответила я ровным, скучающим голосом CFO, привыкшего считать секунды до дедлайнов. — Придётся догонять завтра. Голова гудит.

Артём усмехнулся и кивнул, как на совещании, когда наконец услышит удобный ответ. От этого стало даже легче: он принял мою скуку. Сейчас я могла говорить о сверке и дедлайнах, а не объяснять, почему мне противно стоять рядом.

Он достал из холодильника бутылку красного вина, которое мы держали «для гостей», и налил два бокала. Поставил один передо мной.

— Выпей. Тебе нужно расслабиться. Ты слишком много думаешь о работе, Вера. А жизнь проходит мимо.

Вино в бокале почти не пропускало свет. Я взяла его, понюхала и почувствовала, как сильно хочется выпить — сразу, без вкуса, чтобы хоть на час перестать думать о файле. Нельзя. После первого бокала я начну спрашивать. После второго расскажу ему всё, лишь бы он сказал, что я ошиблась. Поставила бокал обратно.

— Не могу, Тёма. У меня созвон с аудитором через двадцать минут. Тот самый, которого я просила найти для проверки серверов. Илья Демидов, помнишь? Он требует свежей головы для передачи данных по протоколу. Прости, сегодня без винишка.

Лицо Артёма на долю секунды исказилось. Имя «Илья» прозвучало для него как предупреждающий сигнал, хотя он и не знал всей правды. Он боялся внешних аудиторов, потому что знал, что там есть что прятать. Но он быстро натянул улыбку.

— Ладно, профессиональная этика. Поклонись ему от меня.

В этот момент он протянул мне стопку документов. Обычные операционные отчеты за неделю. Скучные таблицы, графики расходов. Но я знала: среди этих строк была ловушка. Подпись здесь означала согласие с текущим состоянием дел, с распределением активов, которые он уже перекладывал на свои карточные счета.

— Подпиши, пожалуйста, прямо сейчас. Нужно отправить в банк до закрытия системы.

Он следил за ручкой, которую я взяла. Я заметила это и перестала читать страницу: взгляд задержится на опасной строке — и он поймёт. Потёрла висок. Мне требовалась убедительная причина отложить подпись, такая, за которую он вчера сам похвалил бы меня.

— Знаешь, Тёма... Цифры требуют свежего взгляда. Если я подпишу сейчас, на автомате, а потом найдут ошибку, будет шумиха. Давай утром? На холодную голову проверю каждую копейку. Ты же знаешь мой принцип: лучше опоздать на час, чем получить штраф за небрежность.

Артём забрал документы. В его глазах мелькнуло раздражение — он терял темп, — но он кивнул.

— Как скажешь, дорогая. Твой перфекционизм иногда сводит с ума.

Ночь прошла в тишине, которая давила на уши. Мы лежали в разных углах огромной кровати, разделенные километрами эмоционального расстояния и одной тонкой простынёй. Я лежала лицом к стене, считая своё дыхание, пока не услышала тихое вибрирующее жужжание на тумбочке справа. Свет экрана озарил профиль Артёма во сне. На дисплее высветилось имя контакта: «М».

Схватить телефон хотелось так, что я прижала ладонь к животу, пряча её под одеяло. Я должна была знать, что означает эта «М». Увидеть хоть одно сообщение, которое нельзя назвать рабочим. Но он спал неглубоко. Проснётся — и утром в телефоне уже ничего не останется. Экран погас. Я запомнила 02:14. Два часа четырнадцать. Повторяла про себя, пока не перестала слышать собственные зубы, стучащие от злости.

Утро началось с нарушения ритма. Артём обычно выходил из дома в 9:30, после моего кофе. Сегодня он торопил меня уже в 8:15.

— Быстрее, Вера. У меня встреча с инвесторами, нельзя опаздывать. Хватай сумку, я довезу тебя до офиса, а сам поеду дальше.

Он пытался увести меня из дома раньше обычного, избавиться от свидетеля своих утренних звонков Марине. Дом перестал быть крепостью, превратившись в зал ожидания.

Я молча оделась, застегнула плащ.

— Давай вместе, — сказала я, садясь на пассажирское сиденье его BMW. — Мне нужно заскочить в консалтинговую фирму на Садовой. Илья ждёт материалы для проверки. У него и поработаю. Ты меня высадишь по пути, а потом поедешь на свою встречу.

Артём помедлил. Офис консультантов был нейтральной территорией, но он не мог отказаться, не вызвав подозрений в своей «заботе».

— Ладно. Только недолго.

Из динамиков заиграла наша свадебная песня. Артём постукивал по рулю, попадал в ритм. Я помнила, где в этой мелодии он наступил мне на подол, а потом мы засмеялись и сбились с танца. Должна была улыбнуться ему сейчас. Так делала всегда. Он даже повернул ко мне голову на секунду, ожидая. Я посмотрела на панель управления.

Я посмотрела на его руки, сильные, уверенные. Воспоминания о той свадьбе теперь принадлежали только мне. Он фальсифицировал историю, используя её как оружие против меня.

Я молча протянула руку к панели управления мультимедиа и переключила трек. Музыка оборвалась. Вместо неё полился сухой, монотонный голос ведущего новостного подкаста: «...корпоративный скандал в секторе IT-стартапов привёл к отзыву лицензий...»

Артём покосился на меня.

— Зачем ты включила новости? Тут же такая красивая песня была.

— Мне нужно фоново слушать правовые изменения, — ответила я, глядя прямо в стекло, на серое утро Москвы. — Твои романсы мешают концентрации.

Романтика умерла. Остался только факт.

Мы подъехали к бизнес-центру на Садовой. Артём высадил меня у главного входа, поцеловал в щёку — губы были холодными, механическими.

— До вечера, — сказал он, и машина уехала, оставляя меня одну на тротуаре.

Я миновала лифты и свернула в соседнее крыло здания, где располагался независимый офис консалтинговой фирмы. Секретарша на ресепшене узнала меня и молча пропустила.

Кабинет Ильи был маленьким, заваленным бумагами и серверами. Сам Илья, мужчина лет сорока с тяжелым взглядом бывшего следователя, уже ждал меня. Он не вставал, когда я вошла. Просто указал подбородком на стул.

— Здравствуйте, Вера Андреевна, — произнёс он низким, хрипловатым голосом. — Я получил ваши доступы к архивам. То, что вы просили проверить, там.

Я села, чувствуя, как спина начинает болеть от напряжения последних суток.

— Что нашли?

Илья повернул монитор ко мне. На экране открылся PDF-документ.

— Мы ожидали увидеть переписку или финансовые махинации, связанные с выводом средств. Но ваш муж оказался более креативен. Вот это, — он выделил мышкой блок текста. — Договор дарения исключительных прав на программное обеспечение вашего стартапа.

Я прищурилась, читая. Получатель: ООО «Марина Групп». Дата подписания: прошлый месяц. Подпись Артёма стояла рядом с моей — вставленной как картинка. Фальшивая, грубая, но юридически опасная.

— Он не просто хочет развода, Вера, — тихо сказал Илья. — Развод — это прикрытие. Чтобы уйти красиво, оставив вас нищей. Его цель — украсть интеллектуальную собственность компании, которую вы построили своими руками, и передать её этой женщине. Марина — не просто любовница. Она — конечный пункт маршрута ваших денег и вашего труда.

Я задержалась на дате договора. Прошлый месяц. Пока я закрывала квартал, он уже оформлял, кому достанется наша работа. На мониторе она выглядела чужой — три слова в графе «получатель». Я подвинула стул ближе к столу Ильи. Плакать можно будет дома. Здесь я хотела увидеть следующую страницу.

Стеклянные двери «Москва-Сити» обычно пропускают меня без вопросов. Я — Вера, финансовый директор компании, которая арендует здесь три этажа. Но сегодня охранник в лобби посмотрел на мой бейдж так, будто я пыталась проскользнуть на чужую свадьбу с поддельным приглашением.

— Список финализирован, — отрезал он, даже не повышая голос. Холодная вежливость человека, который привык говорить «нет». — Инвесторы уже внутри. Партнёров нет.

Глава 3

Я намотала ремешок сумки на пальцы. Если повысить голос, охранник позовёт начальника, тот — Артёма. И тогда меня встретят уже не как финансового директора, а как жену, устроившую сцену в лобби. Я разжала руку и заговорила о том, чего они действительно боялись.

— Технический сбой в серверной, — произнесла я ровным, скучным тоном CFO, который обсуждает квартальные отчёты. — Доступ к базе данных заблокирован после обновления протоколов безопасности. Мне нужен прямой вход в переговорную зону для срочного аудита. Прямо сейчас. Или через десять минут ваш презентационный зал уйдёт в офлайн, и ваши инвесторы увидят пустой экран вместо стартапа за пять миллионов долларов.

Охранник заколебался. Страх перед потерей денег всегда сильнее правил пропусков. Он нажал кнопку на гарнитуре, шепнул что-то и кивнул мне.

— Проходите. Но только до конца презентации.

Турникет выпустил меня внутрь. Я почти привыкла проходить здесь, не замедляя шага, и теперь зацепилась сумкой за створку. Дёрнула ремешок, не оборачиваясь на охранника. В собственный офис меня только что пустили по уловке. Очень хотелось, чтобы он не видел, как у меня трясутся пальцы.

В зале было полно знакомых лиц. Все сидели так, будто никакой пропавшей из списка Веры не существовало. Кто-то обсуждал будущую оценку компании, кто-то берёг соседнее кресло для партнёра. Я прошла мимо, стараясь не искать глазами человека, который позовёт меня сесть рядом. Свободным оставался последний ряд.

Я села в последнем ряду, у самой стены. Руки дрожали, поэтому я достала планшет, открыла таблицу с расходами и начала имитировать работу. Цифры плыли перед глазами. Я не видела их. Я слышала смех из центра зала, чувствовала запах чужих духов, которые витали в воздухе, сладкий и навязчивый, как предупреждение о шторме.

Свет на сцене вспыхнул ярче. Артём вышел к микрофону. Он выглядел безупречно. Уверенная улыбка, расстёгнутый воротник рубашки — стиль «генерального директора, который знает цену свободе». Он говорил о будущем, об инновациях, о том, как важно иметь правильную команду. А затем боковая дверь зала открылась, и вышла она.

Марина.

Она шла к нему не как партнёр, а как хозяйка положения. Высокие каблуки стучали по полу ритмично, вызывающе. На ней было платье цвета шампанского, которое облегало фигуру так, словно было второй кожей. И этот запах... Тот самый шлейф, который я ловила на воротнике его рубашки два дня назад. Тот самый аромат, который пробрался в нашу спальню, в нашу жизнь, в наши общие деньги.

Марина шла мимо моего ряда. Я разглядывала её лицо, а надо было смотреть на что-нибудь другое — хотя бы на ногти, чтобы не выдать, как меня мутит. Она заметила меня и не замедлилась. Хотелось схватить её за запястье и спросить, давно ли она решила, что всё это её. Я осталась сидеть. Пусть сначала скажет что-нибудь сама.

Артём взял её за талию перед всем залом. Я смотрела на его ладонь, на большой палец у шва платья. Так он держал меня на наших общих фотографиях. В зале захлопали, и я положила руки на планшет, чтобы случайно не присоединиться по привычке. «Запомни. Не уходи сейчас. Он ещё не закончил», — сказала я себе.

Началась сессия Q&A. Артём отвечал уверенно, но Марина стояла рядом, иногда перебивая его, добавляя комментарии с улыбкой, которая резала уши. Затем она взяла микрофон.

— Артём часто говорит о культуре прозрачности, — её голос был мягким, бархатистым, но слова были острыми иглами. — Однако некоторые участники процесса, особенно те, кто отвечает за финансы, склонны к излишней секретности. Это создаёт токсичную атмосферу недоверия внутри команды. Как вы планируете менять подход к управлению персоналом?

Это был прямой удар. Намёк на меня. На мою паранойю, которую он так старательно раздувал перед коллегами. Шёпот в зале стал громче. Я видела, как люди переглядываются, кивают. Они верили ей. Она говорила то, что они хотели услышать: бизнес должен быть гибким, а не душным.

Артём повернулся ко мне. Его взгляд встретился с моим через весь зал. В нём читалась фальшивая жалость. «Ну вот, Вера, ты сама виновата. Ты их бесишь.»

Рука сама потянулась вверх. Я не думала. Я действовала на рефлексах CFO, который видит ошибку в отчётности.

— Вопрос, — мой голос прозвучал сухо, эхом разлетевшись по залу. Тишина повисла мгновенно. — Касательно юридической ответственности PR-директора. Вы упомянули «токсичную атмосферу» и «секретность». Согласно внутренним регламентам компании, любые комментарии о конфиденциальных процессах вне официальных каналов являются нарушением NDA. Будет ли компания инициировать проверку источников этих заявлений? Или мы должны понимать, что будущий партнёр по маркетингу считает распространение ложных сведений о текущем руководстве нормой деловой этики?

Марина остановилась с микрофоном у губ. Артём тоже молчал. Я успела испугаться: сейчас засмеются и он назовёт мой вопрос нелепым. Но кто-то в зале хмыкнул — не надо мной. Взгляды пошли обратно к сцене. Я опустила руку и наконец выдохнула. Ей предстояло отвечать; красивого платья для этого было мало.

Я оставила ладонь на планшете. Пальцы дрожали, и я прижала их к стеклу. Извиняться за вопрос не собиралась. Я ударила первой.

После презентации толпа рассосалась быстро. Люди спешили на другие встречи, в рестораны, в такси. Я осталась одна в коридоре лифта, ожидая, пока двери откроются. Артём появился там же, шагая к кабине с телефоном в руке.

Он остановился, увидев меня. Лицо стало каменным.

— Ты специально это сделала? — спросил он тихо, чтобы никто не услышал.

— Что именно? — я не отвела взгляда. — Защитила интересы компании? Или показала, что ты не контролируешь своих людей?

— Ты параноик, Вера, — прошипел он, оглядываясь на камеру видеонаблюдения в углу. — Ты хочешь разрушить всё, над чем мы работали годами. Из мести? Из зависти?