Дело N…

Серьги на Инне.

Серьги в магазине Влада.

Чёрная машина, скрывающая Инну.

Дядя, хлопающий дверью точно такой же машины.

Ей нужен был сон, хотя бы на пару часов, чтобы голова прояснилась. А потом, возможно, удастся логично объяснить самой себе, как всё произошло и что это значит.

Арина сделала последний шаг вниз, и внезапно её ослепила яркая вспышка фотокамеры.

– Вы совсем уже? – недовольно буркнула Арина, щурясь и потирая глаза рукой.

Холл был заполнен людьми. Похоже, рыжая оказалась права. Волонтёры и любопытствующие вернулись во Дворец после работы.

– Скажите, Арина, это же вы первая заметили пропавшую девочку на том самом видео? – сказал откуда‑то справа знакомый женский голос.

Она повернулась на звук. Увидела – в который уже раз за этот бесконечный день? – журналистов областного телеканала и направленный прямо в лицо объектив видеокамеры. Выдавила из себя что‑то похожее на улыбку:

– Да. Я.

– Как вы считаете, ускорит ли ваша находка поиски Инны?

– Не уверена, – пробормотала Арина.

– Мы только что брали интервью у руководителя поискового отряда, – проникновенно сообщила журналистка. – Он дал высокую оценку вашему вкладу в общее дело.

Арину замутило.

– Мне очень приятно, – сказала она. – Я пойду. Извините.

Ей захотелось домой. Домой, прямо сейчас. Вернуться в свою квартиру, обнять маму, принять душ и лечь спать. И этот безумный день закончится. Завтра она проснётся и обо всём подумает. Завтра. Завтра у неё будут силы. Обязательно.

Пожарный выход был ближе, но идти туда на глазах недовольных журналистов не стоило. И она начала пробираться через толпу к главному входу.

– … Спасибо вам за помощь, мы очень… очень… простите… – донеслось до Арины сквозь шум, и она, проклиная всё на свете, остановилась. Оглянулась на говорившую женщину – простая одежда, кое‑как расчёсанные волосы, заплаканное лицо, трясущиеся руки, большой живот – и её снова пронзило тошнотворное ощущение повтора.

– Спасибо вам всем, – произносит тётя Лена и умолкает. Её плечи трясутся от беззвучных рыданий. Дядя Коля поддерживает жену под локоть и аккуратно кладёт руку на её хорошо заметный живот, словно пытается успокоить ребёнка.

Арина стоит за их спинами. Рядом бабушка, мама и Влад. Дедушка в больнице, и новости об Ире ему пока не сообщали.

– Мы верим, – теперь говорит уже дядя. Он тоже смотрит на собравшихся волонтёров. – Мы верим, что наша дочь жива и что с вашей помощью мы обязательно её найдём. Спасибо, что помогаете.

– Вот чёрт, – безнадёжно сказала Арина, осознавая, что видит мать пропавшей девочки. – Гадство…

Она вышла из Дворца, спустилась по широкой уличной лестнице к парку, вдохнула свежий воздух и с тоской посмотрела в сторону автобусной остановки. А потом повернула налево и пошла тем же путём, что и Инна накануне вечером.

Парк. Сначала Инна гуляла по парку. Затем вышла через боковые ворота на улицу Щедрина и пошла вверх, в сторону Вознесенки. Миновала сначала католический костел, сразу же за ним баптистскую церковь и продолжила идти. Дошла до перекрёстка и вместо того, чтобы снова повернуть налево, обогнуть угол верхней части парка и вернуться назад в Дворец, повернула направо.

Зачем? Неужели в самом деле шла в сторону православной церкви? Интересно, была ли Инна верующей?

Арина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, было ли на девочке что‑то похожее на цепочку и крестик, но не смогла и двинулась дальше.

Итак, на пути у Инны был костел, баптистская церковь и православный храм. Понятно, что в старом центре концентрация всевозможных храмов была выше, чем в среднем по городу, но всё равно… Всё равно это было похоже на прохождение какого‑то дурацкого квеста на местности.

Квесты. Любимое детское развлечение. А вот любила ли их Инна?

Спустя несколько минут Арина добралась до точки, где Инна попала в прицел автомобильного видеорегистратора. Огляделась, почему‑то надеясь, что интуиция подскажет, куда двигаться дальше, и замерла, глядя на Вознесенскую церковь. Улица вела прямо к храму, ворота ограды были распахнуты настежь, и приоткрытые церковные двери были хорошо различимы сквозь зеленеющие кроны деревьев. А над дверями, ясно выделяясь на белом фасаде, чернела видеокамера.

– Ну вот же, – потрясенно пробормотала Арина, ощущая неожиданный прилив сил. – Нужна запись с этой камеры. И всё.

Она достала из рюкзака телефон и торопливо набрала недавно внесённый в память номер:

– Людмила Матвеевна, добрый вечер! Это Арина. Я ещё кое‑что нашла.

– То, что ты устроил, тянет на обыск. А у тебя не то что судебного, у тебя даже постановления от следователя не было. Так что если на Кузнецова ничего не нароешь, будет взыскание, – заключил Гуров и махнул рукой на дверь. – Иди работай.

– За что взыскание, он дал ложные…

Илья умолк под тяжёлыми взглядами начальника отдела и его зама.

– Ложные ещё надо доказать, – мрачно сказал Задоров.

– Его племянницы не было дома, она половину ночи провела с поисковиками. Он этого не знал. Чем не доказательство?

Задоров хмыкнул:

– Скажет, что устал. Уснул. Не слышал, как она ушла. И на этом всё.

– Ну как же всё? – со злостью включился в разговор Гуров. – Не всё. Самое главное забыл, майор.

– Виноват, товарищ подполковник, – с кривой ухмылкой откликнулся Задоров. Не всё. Ещё к нам лично приедет подполковник юстиции Филистович, чтобы аргументированно доказать: на земле работают идиоты, которые ни разу в жизни не открывали процессуальный кодекс.

– А на самом деле зачем он приедет? – осторожно спросил Илья.

Гуров выдохнул и пожал плечами:

– Пока непонятно. Ждём. Иди уже, Игнатов, работай.

– Слушаюсь, – автоматически ответил Илья и вышел из кабинета начальника. Проверил время – официальный рабочий день уже закончился, но Вера наверняка ещё не ушла.

Он прошёл в другой конец коридора и постучал в нужную дверь.

– Входите, – донёсся до него приглушённый перегородкой голос.

Илья толкнул дверь.

– Добрый вечер, – сказал он.

Вера подняла голову от бумаг, разложенных на столе.

– Игнатов, ты издеваешься? – устало спросила она. – Какой добрый? Меня давно так не кунали мордой в грязь, как этот ублюдочный мэр.

– Зам мэра, – осторожно поправил её Илья, садясь на стул для посетителей.

– Да какая разница? – уже другим, гораздо более агрессивным тоном возразила Вера. – Какого хрена он вообще тут устроил? Только не говори, что это мы его не поняли. Нет, Илья, нет! Я переслушала аудио опроса. Каждая фраза! Каждая его грёбанная фраза построена так, что мы должны были поверить: его племянница осталась бвп‑шкой. И в то же время никакой дачи ложных. Он ни разу не сказал прямо, что племянница не вернулась. Хитро. Вот только зачем?

– Спроси у Гурова. Они же типа друзья. Хоккеисты.

Вера закатила глаза:

– Вперёд, попробуй. Может, тебе расскажет. Мне сказал, что сам ничего не понимает… Вот как?

– А хочешь, я у Давыдова изыму телефон? – с ухмылкой предложил Илья. – Ну, для профилактики. У меня теперь целая коллекция. Одним больше, одним меньше, взыскание всё равно уже будет.

– Сначала расскажи, что по Кузнецову, – приказала Вера. – Хотя это вообще уже не имеет смысла.

– Имеет, – упрямо сказал Илья. – Точно говорю, тут не всё…

Дверь за его спиной скрипнула.

– Приветствую вас, товарищи приближённые к будущему императору! – раздался от порога голос Дронова.

Вера страдальчески прикрыла глаза рукой.

– А можно сегодня без цирка, Саш? – попросила она.

Дронов в два шага пересёк крошечный кабинет, одной рукой развернул свободный стул спинкой к столу Веры и сел на него верхом.

– Опция "без цирка" платная, – сообщил он. – С тебя чай и печеньки, Алексевна.

– Печенек нет, – сказала Вера.

Дронов потёр нос и вздохнул:

– Плохо.

– Я начну? – спросил Илья. – Или Санёк?

Вера кивнула и притянула к себе ежедневник.

– Давай ты, – решила она. – Есть что‑то важное?

– Во‑первых, Кузнецова Ирина жива, – сказал Илья. – Во‑вторых, – он достал свой мобильный, нашёл нужное видео и включил, – возможно, шесть лет назад она была похожа на Инну. Но сейчас она копия своей двоюродной сестры.

Вера взяла телефон, сразу же поставила видео на паузу и удивлённо вздёрнула брови.

Илья удовлетворённо кивнул:

– Ты тоже оценила, да? У них даже татуировки в одних и тех же местах. Только у Арины на шее иероглиф, а у Ирины какая‑то ветка с листьями.

Дронов перегнулся через стол и вгляделся в экран.

– Причёска другая, – сказал он. – У этой волосы короче. Но они родня, чему ты удивляешься?

Вера снова запустила воспроизведение. Прослушала короткий обмен вопросами и ответами и задумчиво посмотрела на Илью.

– Очень похожи. Как‑то даже не по себе, – призналась она. – Я сейчас вспомнила слова этого мудака.

– Какие? – с любопытством спросил Дронов.

– Всё повторяется, – нехотя сказала Вера. – Но ведь и правда всё повторяется. Сплошные дубли. Сначала у нас было две похожих пропавших девочки. Теперь две похожих живых и здоровых девушки.

– Два плюс два равно три, – глубокомысленно произнёс Дронов.

– В смысле?

– Инна, Ира, Арина. Всего их трое. Все похожи друг на друга.

– Но… – Вера замолчала, потом вернула телефон Илье и что‑то записала в свой блокнот. – Ладно, ты прав. Надо найти фото Арины шестилетней давности. Не знаю зачем, но давайте найдём.

– В‑третьих, – продолжил Илья, – семья там вообще очень интересная. Жену Кузнецова я не застал, она работала, зато остальные… Бабка, мать Кузнецова, просто чокнутая мегера. На вид приличная, интеллигентная старушка. Стрижка хорошая, укладка, вместо халата платье, не тапки, а домашние туфли, руки с маникюром. Но каждый раз, как открывала рот, шпыняла Ирину. Буквально каждый раз. Идиотка, тварь, тебе слова не давали… Как они живут все вместе, не понимаю.

Вера сделала ещё одну пометку.

– В‑четвёртых, – Илья выдержал паузу, – Кузнецов солгал о том, где провёл прошлую ночь. Сказал, что ночевал у своей сестры. Но не знает о том, что племянница половину ночи провела с волонтёрами во Дворце.

– Вот как, – протянула Вера. – Нехорошо.

– Поэтому я изъял у них все телефоны, – добавил Илья.

– У них это у кого? – спросил Дронов.

– У самого Кузнецова, Ирины, бабки… Ну и до кучи планшет у младшей дочери.

Вера наклонила голову и несколько секунд разглядывала Илью.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Чтобы Кузнецов не мог связаться с сестрой по телефону. Плюс надо покопаться, может, найдём что‑то интересное в его сообщениях и звонках.

– Городского у них нет?

– Нет.

– Ладно, – со вздохом сказала Вера. – Это всё?

– Нет, не всё. Кузнецов сразу после моего ухода отправился сначала в алкомаркет, потом к сестре, пробыл у неё больше часа. А затем поехал к Следственному управлению и десять минут беседовал с каким‑то мужиком. У мужика погоны подполковника.

Дронов покосился на Илью и поднял руку с оттопыренным большим пальцем.

– Ты победил, – сообщил он.

– Подполковник из следкома? – недоверчиво переспросила Вера. – Ты не перепутал?

– Нет, – ответил Илья.

Вера откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями:

– Мало мне было чокнутого зама мэра, да? Вот за что?

Дронов откашлялся:

– Ну, я пойду. У меня всё скучно. Ни мэров, ни полковников.

– Куда ты пойдёшь? – злобно пробормотала Вера и придвинулась к столу. – Говори давай. Что у тебя с Назаровым?

– С Назаровым всё хорошо, – сказал Дронов. – Хороший такой парень. Работящий. Ювелир. Серёжки делает, красивые такие. Вот такие.

Он положил на стол свой телефон с открытой фотографией.

Вера вздохнула.

Илья посмотрел на фото, вспомнил серьги Инны и покачал головой:

– Один‑один, Санёк.

Они помолчали.

– Вам не кажется, что мы идём куда‑то не туда? – после паузы заговорила Вера. – Мы копаем в сторону людей, которые никак не связаны с Инной. Тратим время впустую. Это всё косвенные, да даже не косвенные, это ни о чём. Надо продолжать работать с окружением девочки, надо искать свидетелей, надо смотреть камеры… А мы втроём танцуем вокруг Кузнецовых. Зачем?

– Затем, что нам указал на них Давыдов, – преувеличенно снисходительным тоном произнёс Дронов.

– Зачем он нам на них указал? Тут ведь даже никакую серию не выйдет нарисовать, у Иры был самоуход, не было криминала.

– Ну я вижу три варианта, – лениво протянул Дронов. – Возможно, Давыдов идиот. Или какой‑то криминал там всё‑таки был, Давыдов об этом знает и использует нынешюю ситуацию, чтобы привлечь внимание к истории Кузнецовой. Или пытается увести нас в сторону, потому что сам причастен к пропаже Инны.

– Второе или третье, – сказал Илья. – Он слишком настойчиво тыкает нас носом в то старое дело.

– А по Давыдову биллинг запросили? – уточнил Дронов.

Вера усмехнулась:

– Разумеется.

– Ну хоть что‑то, – сказал Дронов. – Наружку бы на него.

– Доследственное. Без шансов.

Дронов развёл руками.

– Вечер добрый, кого не видел! – раздалось от двери.

Илья обернулся и увидел стоявшего на пороге Задорова.

– Никита Иванович, – Вера поднялась из кресла и лучезарно улыбнулась, – вы тоже ещё работаете? Заходите, пожалуйста. Хотите чай? У меня есть очень вкусное печенье.

Дронов возмущённо открыл рот, но промолчал.

Задоров с подозрением посмотрел на Веру:

– Спасибо за предложение, но нет. Вера Алексеевна, я к тебе по делу Васильченко Инны.

– Слушаю вас, – становясь серьезной, сказала Вера.

– Волонтёры нарыли видео с Инной. Идёт по Вознесенке в сторону церкви. Переслал тебе на почту.

– Хорошо, Никита Иванович. Посмотрим.

– Как посмотришь, зайди к Гурову. Вы все зайдите. Привезли дело Кузнецовой Ирины. Так что не расходимся, работаем, – приказал Задоров и скрылся в коридоре.

– Очень вкусное печенье?! – спросил Дронов.

Вера одарила его милой улыбкой и перевела взгляд на компьютер. Развернула монитор на девяносто градусов и несколько раз щёлкнула мышкой, запуская воспроизведение видеофайла.

Илья наклонился вперёд, пытаясь не упустить ни одной детали.

– А вот и Инна, – сказала Вера и поставила видео на паузу.

– И машина Кузнецова, – ошарашенно добавил Илья.

– Что?

– Машина Кузнецова, – повторил он. – Ну, или просто похожая.

– Ладно, – процедила Вера сквозь зубы.

– Два‑один, – сказал Дронов и широко зевнул.

Ключей в рюкзаке не было.

Арина с отчаянием посмотрела на запертую подъездную дверь и начала новый раунд поисков, почему‑то надеясь, что прямо сейчас за её спиной кто‑то снова скажет: "Арина Васильевна? Мы должны задать вам несколько вопросов".

У неё тоже были вопросы. Только, в отличие от полицейских, не было никакой возможности получить на них ответы.

Телефон в глубине рюкзака засветился и завибрировал, показывая в окне уведомлений новое сообщение.

"Привет".

Арина стиснула зубы и зажмурилась.

Ключи. Ей нужны ключи, чтобы попасть домой. А Влад сейчас точно не нужен.

Неожиданно её озарило – ключи от квартиры могут лежать в машине. Арина с облегчением выдохнула, достала из кармана пульт‑брелок и нажала на кнопку. Автомобиль, припаркованный недалеко от подъезда, послушно подмигнул фарами.

Арина села на водительское место, открыла бардачок, увидела там связку ключей от квартиры и устало откинулась на спинку кресла.

– Спасибо, – прошептала она в пустоту.

Телефон в рюкзаке опять зажужжал.

Арина забрала ключи и всё‑таки открыла сообщения.

"Хотел сказать, что был рад увидеться с тобой"

"И не только увидеться ;)"

"Может, сходим куда‑нибудь вдвоём через пару дней?"

Ей стало себя жаль. Остро, невыносимо, почти до слёз.

Может, сходим куда‑нибудь вдвоём?

Шесть лет назад она была бы самой счастливой девчонкой на свете, услышав такое от Влада. Да что уж там, ещё два дня назад эти слова могли поднять ей настроение. Но сейчас… сейчас они вызывали ужас.

"Может))", – ответила Арина.

"Я позвоню тебе девятого или десятого, ок? Раньше вряд ли получится, буду занят в отряде. Это не страшно?" – сразу же написал Влад.

"Не страшно", – начала набирать Арина, и вдруг ей показалось, что мир вокруг дрогнул и поплыл. Она закрыла глаза, посидела так несколько секунд, открыла. Снова посмотрела на коврик перед пассажирским сиденьем, надеясь, что замеченное боковым зрением ярко‑розовое пятно исчезнет.

Но оно было на месте.

Арина сглотнула вставший в горле ком, нажала на кнопку отправки сообщения и медленно наклонилась. Протянула руку и подобрала с пола тонкий, почти невесомый клочок розового шифона.

Телефон завибрировал.

"До встречи, Ариш :)"

"До встречи", – ответила она, ошеломлённо разглядывая обрывок ткани. Затем решилась и сунула его в карман. Выбралась из‑за руля, осторожно прикрыла дверь и медленно обошла машину, не понимая толком, что хочет увидеть.

– Ладно, – сказала она, закинула рюкзак на плечо и пошла ко входу в подъезд. – С этим я тоже разберусь.

Илья остановился на пороге кабинета начальника отдела.

Вера и Дронов уже занимали свободные места за одной из сторон Т‑образного стола. За другой стороной, развалившись в кресле, сидел Задоров. А слева от него, ближе к двери, расположился тот самый мужик в форме с погонами подполковника, с которым дружески беседовал Кузнецов.

– Рад видеть знакомые лица, – саркастически сказал мужик. – Ну что ж ты встал, дорогой. Проходи, садись. Знакомиться с тобой будем.

Илья поморщился и послушался.

– Лейтенант Игнатов, – представился он.

– Подполковник Филистович, – сохраняя всё тот же высокомерно‑насмешливый тон, ответил мужик.

Дронов покосился на Веру. Та, удерживая на лице спокойное и благожелательное выражение, смотрела на подполковника.

Гуров откашлялся и заговорил:

– Капитан Некрасова, следователь. Старший лейтенант Дронов, оперуполномоченный. На этом, думаю, с формальностями мы можем закончить.

Филистович перевёл взляд на Веру:

– Некрасова… Вера Алексеевна, если не ошибаюсь?

– Да, – ответила она.

– Алексею Денисычу привет передавайте, Вера Алексеевна, – неожиданно попросил Филистович. – Как он, не заскучал ещё на пенсии? Или внук скучать не даёт?

Вера сдержанно улыбнулась:

– Не даёт.

– Хорошо, хорошо… Дай бог вашему отцу здоровья. Судья что надо был, таких сейчас уже не делают.

Задоров раздражённо тряхнул головой и придвинулся ближе к столу:

– Давайте к делу.

Филистович снисходительно кивнул, положил руку на лежавшую рядом пухлую картонную папку и передвинул её в центр стола:

– Да. К делу. Разумеется.

Папка не была подписана. Илья вопросительно посмотрел на Филистовича.

– Здесь копии, оригиналы останутся в нашем архиве, – пояснил подполковник. – Дело Иры Кузнецовой.

– Успели возбудить? – деловито спросил Задоров. – По сто пятой?

– Успели, – ответил Филистович. – Полтора месяца гуляла девочка. Сто пятая, часть один.

Вера, прикусив губу, задумчиво разглядывала папку.

– У вас вопросы, Вера Алексеевна? – Филистович с усмешкой наблюдал за ней.

– Почему вы привезли материалы дела лично?

– Решил помочь коллегам восстановить справедливость. Вы верите в справедливость, Вера Алексеевна?

Илья переглянулся с Дроновым и с тревогой посмотрел на Веру. Её лицо застыло.

– Отлично, – ледяным тоном произнесла она. – Я впечатлена. Но к чему это всё?

– Мне нужно, чтобы вы отнеслись к моим словам серьёзно, – сказал Филистович. – Потому что кроме слов у меня, по сути, ничего нет.

– Да как же нет, вон сколько макулатуры нам привезли, – возразил Дронов и притянул папку к себе. – Таааак, что тут у нас?

Он бросил ленивый взгляд на первую страницу дела, тут же напряжённо выпрямился и начал торопливо перебирать бумаги. Вера практически выдернула у него из руки один из листов и погрузилась в чтение. Илья с любопытством на них посмотрел и вновь сосредоточился на Филистовиче.

Тот едва заметно нахмурился.

– Тут нет самого главного, – сказал он. – Тут нет ни одного доказательства, что уход Кузнецовой Ирины не был добровольным. А я в этом уверен.

– Почему? – спросил Илья.

– Я хорошо знаю эту семью. С Николаем мы дружим с раннего детства. Ира моя крестница.

– Вот как, – удивленно сказал Илья.

– Она не могла уйти сама. Тем более по той причине, которую озвучила по возвращении. Я не знаю, что с ней происходило в течение этих шести недель и почему она так упорно держится за свои слова. Но, возможно, теперь у нас появился шанс узнать.

– У нас? – Вера подняла голову. – Хотите принять участие, товарищ подполковник? Возбуждаете дело?

Филистович криво усмехнулся:

– В вашем отделе хоть кто‑то читал уголовно‑процессуальный кодекс?

Гуров сморщил лицо, но промолчал.

– Для возбуждения дела нет оснований, надеюсь, все присутствующие это понимают. Но даже если дело будет возбуждено, я не смогу его вести.

– Вы не являетесь ни близким родственником, ни близким лицом по отношению к Васильченко Инне, – заметила Вера.

– Зато по отношению к Кузнецовой Ирине являюсь, – сказал Филистович. – Учитывая перспективу слияния дел в единое производство, вмешиваться я не буду.

– Вы считаете, что здесь есть какая‑то связь? – уточнил Илья.

– Практически уверен.

Вера бросила на Гурова вопросительный взгляд. Тот вздохнул и нехотя сообщил:

– То же самое нам говорил Давыдов Вячеслав Витальевич. С ним вы тоже знакомы?

– Разумеется, – спокойно сказал Филистович. – Мы учились в одном классе. Я, Кузнецов и Давыдов. Давыдов был женат на сестре Кузнецова, но развёлся после пропажи племянницы.

– После – вследствие? Или просто после? – спросил Илья.

Филистович не успел ответить. Дронов вздохнул и начал читать с листа вслух:

– В связи с вышеизложенными фактами прошу проверить причастность Давыдова Вячеслава Витальевича к возможному похищению или убийству моей племянницы, Кузнецовой Ирины Николаевны…

– Кто это написал?

– Кузнецова Юлия Аркадьевна, – раздражённо ответил Филистович. – Бывшая жена Давыдова, сестра Николая. А вышеизложенное – это обвинение Давыдова в домогательствах к его несовершеннолетней падчерице, Кузнецовой Арине. Бездоказательное, увы, Арина опровергла показания своей матери. Давыдова оставили в разработке, но ничего найти не смогли. Впрочем, проверяли не только его. Под вопросом была причастность и парня Ирины, и отца. Была версия об убийстве или похищении посторонним человеком. Затем Ира вернулась домой, и дело было закрыто. Но, как я уже сказал, я не верю в её самоуход. Сейчас, после аналогичного случая с Васильченко Инной, вырисовывается предположение о серии. Но все остальные варианты не следует отбрасывать. Даже если это серия, виноват может быть кто‑то из окружения Ирины. И лично я ставлю на Давыдова.

На несколько секунд в кабинете Гурова воцарилась тишина.

– Спасибо за информацию, Семён Владимирович, – прервал затянувшееся молчание Задоров. – Всё изучим и отработаем.

– Рад это слышать, – откликнулся Филистович. – Так, и пока не забыл, личная… пока что просьба: верните Кузнецовым технику. Если не сегодня, то завтра. Думаю, проблемы вашим операм не нужны.

Илья фыркнул.

– Не нужны, – нехотя признал Задоров. – Всё сделаем.

– Благодарю за понимание, – с лёгкой усмешкой сказал Филистович и поднялся из‑за стола. – Будем на связи.