GORD ЭДЕМ

Глава 10 До обратного поезда

2015 · ВНЕ АВАЛОНА

Галина Петровна открыла дверь с хлебом в руке.

— А я купила, — сказала она, будто Леви вернулся с пустым пакетом из магазина, а не после нескольких месяцев отсутствия.

— Вижу.

— Тот, который ты приносил. Теперь его по утрам быстро разбирают. Я пораньше хожу.

Она отломила горбушку, протянула ему и попросила отнести пакет на кухню. Леви прошёл боком: в прихожей стояла новая обувная полка, на которую он обязательно наступил бы, двигаясь по памяти. На кухне под мойкой висело сухое полотенце. Галине Петровне больше не нужно было подкладывать туда таз.

— Кран держится? — спросил он.

— Держится. Не вздумай разбирать. Я тебя позвала чай пить.

Леви отодвинул стул. В окне напротив мужчина курил, свесив локоть через подоконник. Там раньше жила семья с тремя цветочными горшками; мужчина не оставил ни одного. Галина Петровна сказала, что семья переехала в феврале. Сосед сверху продал машину. Магазин на углу ещё работал, но привычный хлеб теперь привозили через день.

Она говорила обо всём этом, нарезая хлеб толстыми ломтями, и не спрашивала, что за крепление оттопыривает у Леви рубашку. Только переставила сахарницу, когда ему пришлось опереться на стол левой рукой.

— Тебя надолго отпустили?

— На четыре дня. Один уже в дороге.

— Сразу и предупреждай. А то скажешь «вернулся», я начну тебе картошку покупать.

В его квартире было холоднее, чем в прихожей у соседки. На кухонном столе лежали три карандаша и список, с которым он собирался в магазин ещё перед отъездом. Он открыл окно. Воздух сразу поднял край бумаги и уронил на пол лёгкую крышку от контейнера. Леви поднял её, поставил в сушилку и пустил воду.

Кран зашипел. Первую кружку он вымыл без мысли о том, сколько воды оставалось на этаже. Затем вспомнил ведро за дверью своей комнаты в Авалоне, повернул вентиль и постоял, слушая, как тонкая струя бьёт о чашку.

Миша пришёл вечером. Постучал ногой: обе руки были заняты пакетами. Леви впустил его и получил в грудь длинную коробку.

— Держи. Ты год назад просил.

В коробке лежала деталь для машины. Леви почти забыл её номер, зато сразу узнал косой надрез на упаковке: он сделал его на складе, когда Миша не разрешил взять запчасть до оформления заказа.

— Она всё ещё на стоянке?

— Нет, ходит по району и просит хозяина. Конечно, на стоянке. Аккумулятор я снял. Не благодари, он у меня тоже сдох.

Они спустились к машине. Леви попробовал открыть дверцу привычным ключом и попал не той стороной. Миша засмеялся. В багажнике лежали рабочие перчатки, забытая бутылка воды и свёрнутая куртка. Леви поднял куртку; под ней обнаружился маленький разводной ключ. Он искал его в Авалоне и долго был уверен, что оставил у Инги.

— Там тебе новые выдают? — спросил Миша.

— Не всегда.

— Значит, хорошее место. У нас вообще перестали.

Он хотел поставить привезённую деталь сейчас. Леви сел на корточки возле колеса, прикинул, сколько займёт работа, и выпрямился. Под лопаткой потянуло. Миша заметил движение.

— Ты там что, спину сорвал?

— Есть крепление. Иногда тянет.

— Для работы?

— Да.

— Хорошо хоть не за твои деньги.

Миша убрал коробку в багажник. Леви попросил её обратно.

— Я не буду ставить. Только хочу взять номер с собой, там могут найти такую же.

— Я тебя зову поесть, а ты уже там. Мы год собирались погулять, ты приехал и сразу полез под машину. Мне не надо, чтобы ты её завёл до завтра. Она стояла и ещё постоит.

Леви закрыл багажник. Крышка с первого раза не защёлкнулась. Миша толкнул её ладонью и повёл его к выходу со стоянки.

Они пошли в кафе, где прежде брали еду после ночной смены. Столы поменяли, меню осталось почти тем же. Миша заказал привычное на двоих. Леви хотел сказать, что теперь реже ест острое, но официантка уже ушла; он попросил Мишу рассказать про склад.

Начальник смены женился. Рефрижератор наконец поменяли и сразу залили не тем маслом. На место Леви взяли человека, который ежедневно обещал уйти, а потом первым приходил к разгрузке. Миша рассказывал долго. Леви дважды смеялся так, что приходилось придерживать плечо.

— Ты можешь вернуться, — сказал Миша под конец. — Я серьёзно. Не на твоё старое место, его уже заняли. Но вторая смена пустая. Зарплата меньше, зато я буду рядом и смогу каждый день говорить, что ты всё делаешь неправильно.

Леви покрутил на тарелке вилку. Миша отобрал её, положил поперёк края.

— И не надо рассказывать мне ничего, что запрещено. Я не спрашиваю, чем вы там занимаетесь. Я спрашиваю, хочешь ли ты обратно.

— Сейчас нет.

Миша кивнул и подозвал официантку.

— Тогда ты платишь. Секретные люди получают много.

— Ты только что предлагал мне маленькую зарплату.

— Я заботился о твоём душевном здоровье.

Ночью пришло сообщение от Сьюзан: «В твоей комнате горит лампа. Это ты дистанционно скучаешь или можно выключить?» Леви написал, что лампа выключена, а новый сосед, скорее всего, включил свет в коридоре. Сьюзан ответила фотографией его стола: лампа горела, на раскрытой книге лежала записка «Не трогать, держится на честном слове».

«И книгу оставил открытую», — написала она.

Он долго выбирал ответ, стёр слова про свет, потом отправил: «До субботы».

«До субботы. Лампу я всё-таки выключу».

Перед сном Леви сфотографировал номер на коробке и отправил Сьюзан: «Покажи Инге, если она будет заказывать детали. Моей машине такое давно нужно». Сьюзан ответила, что передаст утром.

Галина Петровна явилась утром с картошкой. Сказала, что всё равно купила лишнее, и начала раскладывать её на два пакета. Один Леви должен был оставить дома, второй взять с собой. Он объяснил, что поедет поездом с пересадкой.

— И что? Картошка у тебя спину не просит. Положишь в сумку.

Перед отъездом он нашёл для неё человека, который мог приходить к крану, если тот снова потечёт. Галина Петровна записала номер на обороте календаря. Против третьего числа там стояло: «Леви приехал». К субботе она приписала: «Уезжает» — и протянула ему ручку.

— Сам напиши, когда ещё приедешь.

Он оставил ручку рядом с календарём.

— Я пока не знаю.

— Ну так и скажи. Мне не восемь лет, чтобы ты дату придумывал.

На вокзале Миша перехватил пакет с картошкой, пока Леви искал билет. Отдал уже у вагона, вместе с коробкой детали.

— Номер перепишешь, саму ставить не буду. Твоя машина.

Леви уложил коробку на нижнюю полку. Пакет пришлось поставить между ботинками. В Авалон он приехал вечером. Сьюзан встретилась у лестницы, забрала с пакета мокрую картофелину и спросила, не платят ли ему дома натурой.

— Это от соседки.

— Тогда мою долю запечём. За присмотр за лампой.

В комнате на столе лежала закрытая книга. Между страницами торчала бумажка с номером его новой детали. Сьюзан передала снимок Инге: та обещала поискать по следующему заказу. Леви поставил коробку под кровать и убрал картошку в шкаф. Потом вынул её обратно. В шкафу уже пахло землёй.

Глава 11 Два выходных

2016 · АВАЛОН

Ана застала Бака в их комнате с телефоном у уха. Он сидел на кровати, держал второй рукой ботинок и уверял сестру, что деньги придут в понедельник. Из динамика было слышно только её короткие ответы. Бак повторил про понедельник, уже громче, и с досадой замолчал.

Ана повесила куртку. На её рукаве порвалась петля; Бак дважды предлагал пришить новую и каждый раз приносил слишком толстую нить. Теперь куртку держал крючок за ворот.

— Я перезвоню, — сказал он в телефон. — Нет, всё нормально. Я просто тебе позже позвоню.

Положил аппарат экраном вниз.

— Отпустили? — спросил он.

— На оба дня.

— Отлично. Я и тебе места оставил. Можем до города, потом к озеру, если машина будет. Или просто в городе. Ты говорила, хочешь утром проснуться без этого вентилятора.

Он показал на потолок. Вентилятор сегодня работал тихо; они привыкли ворчать на него, даже когда тот переставал греметь.

Ана сняла ботинки, поставила возле его.

— У меня билет.

— В город?

— Дальше. На два дня к сестре. Я говорила в воскресенье.

Бак поднял свой ботинок. Подошва отогнулась у носка. Он прижал её большим пальцем, отпустил и прижал снова.

— Ты сказала, что собираешься.

— Да. Купила в понедельник.

— Я думал, мы договоримся.

Ана села на единственный стул. На спинке висела рубашка Бака, мокрая под воротом. Она переложила её ему на колени.

— О чём? Я не прошу тебя бросить сестру, когда она звонит. Ты весь вечер вчера искал человека, который привезёт ей перевод. Я помогала искать. А мои выходные вдруг нужно сначала согласовать с тобой?

— Я не про разрешение. Мы два месяца совпадаем только в столовой и здесь, когда один уже спит. Ты меня ночью просишь не трогать, утром я выхожу раньше, чем ты встаёшь. Я хотел хоть день, в котором не надо угадывать, сколько тебе осталось до будильника.

Ана подтянула под себя одну ногу. Утром она действительно оттолкнула его руку, спросонья больно задела локтем и ушла, ничего не сказав. Бак ещё лежал, прижав локоть к животу, когда снова зазвонил его телефон.

— Я хочу эти два дня там, — сказала она. — Мы с ней в прошлом году виделись меньше часа. Ты помнишь, как она приехала к воротам, а меня не выпускали? Я ещё на тебя накричала, хотя ты принёс пропуск. Сейчас меня ждут. Ехать восемь часов, и я всё равно хочу ехать.

Бак кивнул. Взял мокрую рубашку, расправил на кровати, словно искал место, которое можно починить.

Ана вытащила из-под матраса плоский пакет. Бак купил для поездки бутербродницу: обещал приготовить еду сам, потому что хотел не зависеть от столовой. Она провела ладонью по упаковке.

— Если уеду в пятницу после смены и вернусь ночью в воскресенье, понедельник у меня свободный до обеда. Можно завтракать хоть три часа. Но не назначай мне выезд к озеру. Я приеду злая после дороги.

— Ты всегда приезжаешь злая после дороги.

— Вот, уже есть опыт. Используй его.

Бак положил ботинок у её ног.

— Тогда я пойду один. В субботу. Давно обещал купить сестре нормальный зарядник. А в понедельник…

— В понедельник ты сначала спросишь, сплю ли я.

Он засмеялся и потянулся к её колену. Ана осталась на месте. Его ладонь легла тепло, без привычного движения сразу подтащить ближе. Она накрыла её своей, несколько секунд сидела так, потом сползла со стула ему на колени.

— От тебя мокрой рубашкой пахнет.

— Она на кровати.

— Это очень мало изменило.

Бак поцеловал её под ухом. Ана повернула голову и поцеловала его в рот, сердито, будто ещё могла договорить что-то этим способом. Он обхватил её спину; она сама подтянула его ладонь к талии. В дверь постучали.

— Не открывай, — сказала Ана.

Снаружи Сьюзан спросила, знают ли они, где лежит общий кабель. Бак успел сказать: «Сейчас», — и получил от Аны короткий удар пальцем в грудь.

— Завтра, — поправился он громко. — Мы сейчас заняты.

— Я на работе, вы понимаете? — ответила Сьюзан. — Завтра этот кабель мне будет нужен ещё больше. Он у вас?

Ана вздохнула, встала и достала провод из ящика. Бак потянулся открыть дверь; она остановила его за запястье.

— Ты голый.

Он глянул на собственные ноги, на трусы и ботинок у кровати.

— Не весь.

— Для кабеля хватит меня.

Ана выдала провод через щель. Сьюзан поблагодарила, потом вернулась: попросила обаятельного человека за дверью хотя бы раз отдать вещь до того, как вся база начнёт её искать. Ана закрыла дверь и повернулась к Баку.

— Два года, — сказала она. — Два года ты берёшь общий кабель и прячешь его в личный ящик. Я живу рядом и тоже перестала замечать.

— Я хотел починить штекер.

— Да. А потом начал им заряжать телефон. Подвинься.

Она улеглась возле стены. Бак сел на край кровати, переставил оба ботинка к двери и лёг рядом. Ана запустила пальцы ему в волосы. На подушке осталась влажная полоса от рубашки, которую они так и не убрали. Ана первой попала на неё щекой и выругалась.

В воскресенье она вернулась после полуночи. В комнате пахло нагретым хлебом. Бак приготовил бутерброды заранее и оставил ей записку: «Не ешь, утром погрею». Один она съела стоя и сказала спящему Баку, что тоже умеет включать нагреватель.

Утром они вышли в общую кухню. Сьюзан уже сидела там с Леви, обняв ладонями чашку. Леви рассказывал о знакомом со склада; Сьюзан слушала, пока Бак не положил на стол горячую тарелку.

— Праздник? — спросила она.

— Наши выходные, — сказала Ана. — Четыре часа осталось.

Канзи у окна делал пометки в тонкой тетради. Бак предложил ему бутерброд. Канзи забрал самый маленький, отложил тетрадь и спросил, есть ли ещё такой же. Ана отдала свой, успев надкусить.

Леви отодвинул Сьюзан стул. Она села, поджав ногу, и пожаловалась, что он опять взял у неё чашку. Леви показал потёртую ручку: это была его. Их чашки отличались только надписью на дне; Сьюзан подняла свою, попыталась прочесть, наклонив так, что чай потёк на блюдце.

— Теперь точно твоя, — сказал Леви.

Она ткнула его локтем. Ана за столом разделила последний бутерброд, Бак придвинулся к ней и начал рассказывать, какой зарядник нашёл для сестры. Ана попросила рассказывать медленнее: после восьми часов в поезде она ещё не научилась слышать сразу две мысли.

За стеной уже шла утренняя смена. Кто-то звал Маркуса. Тот появился в дверях кухни, заметил еду и спросил, можно ли сначала съесть половину, а потом ответить на вопросы. Бак отломил ему кусок. Ана перевернула телефон экраном вниз и осталась сидеть.

Глава 12 Поиск продолжается

Накануне Сьюзан попросила убрать из испытательного зала металлический табурет.

— Ты ведь сама его принесла, — сказал техник.

— Поэтому знаю, что у него погнута ножка. Когда упаду, пусть будет на что пожаловаться, кроме вашей установки.

Техник взялся за спинку, но Лика остановила его.

— Она имеет в виду убрать его совсем. И оставить свободной дверь.

Сьюзан подняла обе ладони.

— Вот теперь я боюсь. Врач поняла мою шутку с первого раза.

На затылке у неё лежала лента датчиков; один контакт уходил под ворот. Разъём проверяли трижды, но Сьюзан сама настояла на четвёртой проверке. Она не хотела, чтобы после сбоя кто-нибудь сказал, будто провод сидел неплотно. На боковом столе лежали два выключателя: операторский у её левой руки и независимый у Лики. Семён оставил дверь без охраны. В испытании участвовали только люди, которым можно было приказать отойти от установки.

— Цель? — спросила Сьюзан.

— Провести сигнал с входного контакта на выходной и удержать его десять секунд, — ответил Маркус. — Никакого выброса мощности. Твоя задача — различить оба канала и назвать, когда они перестанут совпадать.

— А твоя — остановить раньше, чем я начну рассказывать, как хорошо себя чувствую. Мы это уже обсуждали.

Маркус не улыбнулся. Показал ей лист с пределом тока и временем принудительного размыкания. Сьюзан прочла числа вслух, попросила ручку и поставила возле одного из них вопросительный знак.

— Этот предел снят с прибора или с человека?

— С прибора, — сказал он.

— Тогда для человека у нас есть Лика.

Лика кивнула. Сьюзан положила два пальца на контакт. Ток пошёл без искры. Первый сигнал она узнала по теплу под указательным пальцем, второй — по слабому давлению у основания шеи. Она назвала оба. На экране линии легли одна поверх другой.

— Ну, — сказала Сьюзан, — это даже обидно. Я ждала чего-то поэффектнее.

Тепло переместилось в ладонь. Она попыталась разжать пальцы, чтобы сравнить ощущение, и не смогла. Средний и безымянный сомкнулись сами; ноготь безымянного вдавился в кожу соседнего пальца. На экране всё ещё шли две ровные линии.

— Четвёртая секунда, — сказала Лика. — Сьюзан, назови положение кисти.

— Неприличное. Пальцы решили пожениться без меня.

Она улыбнулась, но зубы стукнули друг о друга. Лента на затылке потянула волосы. Сьюзан почувствовала, как мышцы плеча сокращаются не вместе: сначала под лопаткой, потом в локте, потом снова у шеи. Чтобы взять операторский выключатель, нужно было оторвать пальцы от контакта. Они не отрывались.

— Размыкаю, — сказала Лика.

— Подожди. Я ещё могу назвать…

Она не закончила. Сигнал, который шёл от выхода к входу, она ощущала в зубах. Воздух входил в грудь мелкими порциями. Она попыталась сказать «стоп» и услышала только выдох. Лика ударила по своему выключателю. Маркус снял питание на втором контуре.

Обе линии на экране погасли. Пальцы Сьюзан остались на контакте.

Техник потянулся помочь. Лика перехватила его запястье.

— Не отрывай. Подложи ей под локоть ткань.

Ткань была тёплой от сушилки. Сьюзан оперлась на неё, сосчитала четыре вдоха и попросила разжать ей кисть по одному пальцу. Большой палец освободился сразу, средний — после второй попытки. Когда контакт наконец отняли, на металле осталось четыре мокрых отпечатка и маленькая красная полоса от ногтя.

— Десяти секунд не было, — сказала она.

— Было семь, — ответила Лика. — Дальше мы не пойдём.

Сьюзан попросила стакан воды. Стакан лёг в ладонь правильно, но через несколько секунд рука сжалась и пластиковая стенка хрустнула. Она поставила его на стол, пока вода не пролилась, и рассмеялась — коротко, зло.

— Седьмая секунда мне понравилась меньше первых шести. Запишите, пожалуйста, не наоборот.

Лика записала. На выходе Сьюзан поправила ворот и взялась за дверную ручку. Под пальцами резко запахло горячей краской. Она отпустила металл и отступила. На ладони была красная точка; на ручке — тёмный след размером с ноготь.

— Я же просила дверь оставить свободной, — сказала Сьюзан.

Маркус вызвал электрика проверить заземление двери, хотя по схеме она к установке не относилась. Сьюзан дождалась, пока Лика откроет створку. Из коридора потянуло холодным воздухом. Пальцы снова начали сходиться, и она спрятала руку в карман, чтобы никто не увидел, как расправляет их другой.

— Когда следующий допуск? — спросила она.

— Когда восстановится кисть. Завтра только проверка без нагрузки, — ответила Лика.

Сьюзан посмотрела через открытую дверь на погасший экран. Маркус уже сматывал один из проводов. Она пошла по коридору, не доставая руку из кармана.

* * *

Наутро Сьюзан привязала к запястью полоску датчика и попросила убрать из зала металлические скамьи. Камлан отодвинул ближайшую, остальные остались у стены.

— Я собираюсь коснуться двух контактов, — сказала она. — Скамьи меня пока не интересуют.

— Меня интересуют, — ответила Лика. — Вчера ты взялась за дверную ручку и оставила на ней ожог.

— Маленький.

— Ручка была большая.

Сьюзан натянула провод датчика. Утром пальцы снова сводило: средний и безымянный ненадолго прилипали друг к другу, и приходилось расправлять их другой рукой. Врач хотел увеличить нагрузку, но Лика его не пустила: сегодня Сьюзан предстояло обычное движение.

Леви наблюдал с противоположного края дорожки. Азраил под его кожей терпеливо предлагал поправить равновесие при каждом шаге. За четыре дня он научился проходить от стены до стены, не хватаясь за поручень. За эти же четыре дня у него дважды вылетала из рук зубная щётка, а утром он проснулся с ладонью, прижатой к спинке кровати так сильно, что остались отпечатки винтов.

Сьюзан заметила, куда он смотрит.

— За меня не двигайся, ладно?

— Даже если попросишь?

— Тогда обсудим.

Она приложила пальцы к двум контактам. Измеритель пискнул один раз; на экране появилась тонкая полоска тока. Сьюзан отвела руку. Полоска исчезла.

— Повтори через тридцать секунд, — сказала Лика.

— Мне хватит пятнадцати.

— Твоим мышцам нужно тридцать.

Сьюзан отступила на коврик. Из-под косынки выбилась прядь; она заправила её неработающими пальцами и разозлилась на простоту этого жеста. Леви остался на месте.

На следующей пробе полоска стала выше. Датчик выдал тревожный звук. Сьюзан успела убрать руку сама, прежде чем Лика разомкнула цепь. Под кожей у запястья проступили красные точки, будто слишком тугой браслет оставил след.

— Достаточно, — сказала Сьюзан.

— Да, — ответила Лика и подписала время остановки.

Сьюзан вышла из круга, села на скамью, которую Камлан отнёс к двери, и зажала обе ладони между коленями. Леви подошёл с водой.

— Я могу сама открыть бутылку.

— Я собирался поставить её рядом.

Она взяла бутылку. Колпачок повернулся со второго раза.

— Я думала, получится больше, — призналась она.

— Получилось вовремя остановиться.

— Ты украл это у Лики?

— У тебя. Ты только что сказала «достаточно».