Стокгольмский Синдром

Глава 4 – Время задавать вопросы

Проснулась я от того, что за окном солнце било в окно, а в комнате стояла та самая тягучая тишина, которая бывает только глубоко днём. Я сонно перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку, нащупала телефон и… увидела на экране «15:03».

– Что?! – воскликнула я и села, сбросив с себя плед.

Мозг лениво подгрузил воспоминания о прошлой ночи: как я попыталась послушать песни «Стокгольмского синдрома», но стоило только услышать голос Дьявола, тут же стыдливо всё выключала. Как обещала себе «ещё один босс и спать», как в два часа ночи собралась выйти из игры, но… Ага, три часа, четыре... А потом я завалилась в сон, не удосужившись даже поставить будильник!

Пары…

Я поморщилась, осознавая масштаб катастрофы.

Все пары. Я пропустила, чёрт возьми, все пары!

Мама, конечно, не смогла меня разбудить. Обычно она уходит в больницу ещё до семи утра. В голове тут же всплыл её строгий голос: «Анна, не вздумай опять просидеть всю ночь в своих играх!»

Ну да. Конечно. Не вздумай.

Я зажала голову руками и тяжело выдохнула.

– Ладно, может, сегодня и так ничего важного… – Попыталась себя успокоить, но совесть моментально закатила глаза: «Ага, расскажи это миссис Уилсон, преподавательнице по архитектонике, которой ты и так задолжала за прошлый курс».

Чтобы проверить свою память на расписание, я разблокировала телефон, но пальцы сами полезли в диалоги. Экран мигнул, и в чате с Вики оказались несколько новых сообщений.

«Ты спишь???»

«А НУ ВСТАВАЙ!»

«СТОП А КАКОЙ У ТЕБЯ БЫЛ БРАСЛЕТ?»

«[ссылка на пост]».

Я ткнула на ссылку и замерла, пробегая глазами текст:

«Стокгольмский Синдром»

Вчера на концерте мы разыгрывали особый красный браслет. Его владелец получает эксклюзивную встречу‑интервью с группой. Встреча состоится уже сегодня вечером. Если обладатель красного браслета не явится, состоится эфир. Для подтверждения участия напишите по указанным ниже контактам.

[почта]

[номер]

Картины того вечера вспыхнули в голове, как прожекторы. Оглушающая музыка. Лазеры, скользящие по толпе. И тёплое прикосновение в темноте, когда охранник надел мне на запястье плотную ленточку. Но я помню: вокруг фиолетовые, синие, зелёные. А у меня красная. Единственная.

Я снова посмотрела на экран телефона, потом на руку. Пусто.

Пусто?!

Перевернула ладонь – никакой ленточки. Сердце на секунду пропустило удар, а потом будто провалилось куда‑то в желудок.

Куда, чёрт подери, он делся?!

В голове метнулся тот самый вечер. Такой яркий, что я почти почувствовала его запах: после концерта, возвращаясь домой, ощутила, что кожа под браслетом вспотела, и я всю дорогу потратила на то, чтобы сорвать этот раздражающий реквизит. Он начал поддаваться, и уже дома я окончательно сорвала его ножом. И да. Выкинула в мусорку на кухне.

– Господи. – Вырвалось у меня. – Господи, дура!

Я соскочила с кровати и, не успев натянуть тапки, босиком побежала вниз. Сердце колотилось где‑то в горле, пока я шарила взглядом по ведру. Слава всем небесам, никто вчера не готовил и не выбрасывал объедки. Хотя откопать первый, чёрный блин мамы удалось.

– Где ты… Где ты… – шептала я, пока пальцы не зацепились за мягкую и немного влажную бумагу, которая теперь больше напоминала марлю.

Алая, надорванная, всё ещё с тёмным оттиском логотипа из названия группы с рожками на букве «м». Я стиснула её в кулаке и выдохнула, будто только что вытащила из пламени спасённую вещь.

Телефон завибрировал в руке. Новое сообщение от Вики.

«ТЫ ЖИВА?»

Не вставая с пола, открыла чат и затараторила пальцами:

«Ты не поверишь!»

«ЧТО???»

Я молча отправила фотографию несчастного браслета.

«ЧТО?!!!!!!!!»

«Я выкинула его после концерта! Он был в мусорке! Я только что его достала! Настоящий, красный!»

«ТОТ САМЫЙ С КОНЦЕРТА???»

«Тот самый! Тот самый с концерта!!!»

«АААААННААААА ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ???»

«ЭТО ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО!!!»

Мы обе уставились в экраны: я на сообщения, а Вики, наверное, на доказательство в виде фото. В голове шумело, сознание отказывалось во всё это верить.

«Ладно, всё! Не думай! В посте же были контакты! Пиши им! СРОЧНО!»

Я судорожно переключилась обратно на пост, нашла закреплённый номер и набрала сообщение.

«Здравствуйте. Я обладатель красного браслета с концерта».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Здравствуйте! Чтобы подтвердить, отправьте, пожалуйста, фото браслета и цифры с изнанки».

Я перевернула ленточку, пальцы дрожали, ткань липкая. Благо, реквизит был ещё не настолько убит. На внутренней стороне проступили цифры: «6666».

Меня передёрнуло. Но я всё равно на автомате его сфотографировала, даже не заметив сразу, что сделала это на фоне взъерошенного мусорного ведра. Отправила.

Несколько секунд тишины. Потом:

«Поздравляем! Встреча с группой состоится сегодня в 18:00. Адрес: Вилдстоукс, Флит-стрит, 18. Ждём вас, проход по браслету».

Вы про этот уничтоженный кусок бумаги?

Я застыла, глядя на экран. В животе что‑то сжалось то ли от голода, то ли от внезапного обрушившейся паники. Дыхание участилось вдруг само по себе, будто я не на полу сидела, а пробежала международный марафон атлетов.

«Шесть вечера, сегодня, Вилдстоукс».

«АНААААААА! Я в шоке! СОБИРАЙСЯ!!!»

«Мне плохо. У меня живот болит. То ли я не ела, то ли походу этот дурдом повлиял!»

«Давай я пойду вместо тебя? А ты тут полежи и отдышись».

«Ха-ха, хорошая попытка, но нет. Я впервые что-то выиграла в жизни...»

Поэтому мне нужно всё увидеть самой. Услышать. Убедиться. Раз и навсегда!

Было «17:50», когда я приехала в город...

Автобус высадил меня прямо у старого кирпичного здания с тёмной вывеской, и первое, что я сделала – выдохнула, как перед прыжком в воду. Сердце всё это время било барабанную дробь, и даже прохладный ветер не смог остудить горячий ком в грудной клетке.

Я тысячу раз переодевалась перед зеркалом и всё равно до конца не была уверена, правильно ли выгляжу. В итоге остановилась на своём проверенном «не слишком фанатском» варианте: чёрное худи поверх белого топа, серая юбка, граничащая на середине бёдер, утягивающие колготки и кроссовки с гетрами. Вроде неброско, но в то же время лучший из моих «припасённых» прикидов. Волосы собрала в небрежный пучок, подкрасилась: стрелки, реснички, контур и блеск на губах. На шее крестик, на всякий случай. Боевой наряд, иначе и не назвать…

Тем временем Джонсон явно решила поставить рекорд по количеству сообщений. Ежеминутно от неё летели напоминания, кого как зовут, откуда они родом, и вопросы, которые можно… нет, даже нужно задать. Запомнился всего один, самый бредовый. Блондинку до смерти волновало, какие девушки привлекают группу, а точнее – Дьявола. Мои истеричные ответы о том, что я не буду такое спрашивать, подруга великодушно проигнорировала.

Погода сегодня подыгрывала. Прохладный воздух с редкими каплями дождя быстро охладил мой разогретый лоб. Пока шла муравьиным шагом до «Вилдстоукс-холла», я успела развернуться сотни раз, но, скрипя зубами, всё же возвращалась обратно.

Охранник после верификации из сомнительного браслета пустил меня внутрь. Я переступила порог и словно шагнула в другой мир.

Внутри было тепло, пахло кофе и древесной стружкой. Стены обшиты деревом, кожаные кресла, лампы с мягким светом. В углу виднелась стойка с аппаратурой, кабели аккуратно смотаны. Дверь деревянная, с металлической ручкой. Я стояла, глядя на неё, как на пропасть.

Только не трусь. Ты шла сюда. Ты хотела убедиться. Убедись!

Смотря на экран телефона, поправила чёлку. Сжала кулак, вдохнула и нажала на ручку, как на кнопку отмены сохранения.

Петли скрипнули, открывая проход в зал, который совершенно не походил на гримёрки, что я представляла: коричневые панели на стенах, старый диван, журнальный столик... И всё это странно контрастировало с тем, что я увидела дальше.

Они сидели здесь все четверо. Словно подростков засунули в отцовский кабинет, парни выделялись на фоне этого так же нелепо, как обычно я выгляжу рядом с белокурой Вики.

Мейки – тот самый, который на сцене выглядел как ветер, сейчас лениво перебирал струны гитары, даже не поднимая глаз. Белые, лохматые волосы, чёлка на одной стороне заколота невидимками, и чёрные матовые губы.

Аллан в белой кофте что-то жевал и скользил пальцами по телефону, будто это его личный офис, а не встреча с фанатом. На ушах красовались чёрные «гвоздики».

Джун – пианист, лениво облокотился об собственный кулак и изучал взглядом какую-то бюллетень в руке. На нём был тот же джинсовый комбинезон с концерта.

И… Дьявол.

Он находился чуть в тени, в чёрной футболке и карго-джинсах. Никакой сцены, никакого прожектора, но именно он притягивал взгляд. Его поза казалась по-королевски расслабленной, но в этой иллюзии было что-то притаившееся. И когда его зрачки поднялись на меня, время остановилось.

– Анна? – Тембр низкий, спокойный. Кажется, это сказал Аллан, но я не была уверена.

– Д… Да? – Мой голос прозвучал так тихо, что я сама его едва услышала. Пальцы вцепились в холодную ручку. Тело замерло, как позирующий манекен. – Это я.

Я стиснула в кулаке браслет, как доказательство, что имею право здесь находиться. Взгляды ребят пересеклись. Обладатель светло-русых волос цокнул, облокотившись об стол:

– Ну надо же… Истинная обладательница! Мы уже думали, что эта встреча отменится.

– Проходи. – Прокомандовал раздражённо Джун. – Садись.

В речи парней сквозил незаметный иностранный акцент. Хотя это и не удивительно с их азиатской внешностью. Вики писала, что они из Южной Кореи, но неужели Дьявол тоже? Он выглядел слишком по-европейски на фоне остальных.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как предательски дрогнули колени. Села на край параллельно расположенного от группы дивана, стараясь не сжимать руки слишком сильно, чтобы не выдать, как у меня всё внутри кипит.

Пальцы как не вовремя затекли. Я всё время держала этот проклятый браслет, будто он был билетом в другую жизнь. Чтобы хоть как‑то занять руки и не выдать нервозность, я осторожно положила его на стол.

– Если честно, я уже устала его держать, – пробормотала я неловко, пытаясь улыбнуться. – Кажется, он сейчас сам развалится на две части и сбежит…

Мейки наклонился ближе и щёлкнул пальцами.

– Ого, так он ещё и покалеченный. Вот это трофей!

Какой высокий и необычный голос! Будто принадлежавший сказочному персонажу подросткового возраста, честное слово.

Аллан мягко рассмеялся, качнув головой.

– Ты точно ходила на концерт или это какой‑то древний артефакт из войны?

Я вся стушевалась и спрятала горящие щёки, уткнув взгляд в пол и жалея, что вообще открыла рот.

– Поклонница, которая пронесла этот браслетик через всю-ю-ю зрительскую толпу, достойна уважения! – Похвалил беловолосый. – Всё-таки пришло почти две тысячи человек.

По комнате прошёлся смех: лёгкий, разрядивший воздух. Даже Дьявол, не отводивший от меня взгляда, почти незаметно склонился в усмешке. И почему‑то от этого у меня вмиг всё пересохло во рту.

– Видите! – Присоединилась я к шутке, нервно вскинув руками. – Я же сказала, что честно заслужила его.

Джун фыркнул и скинул бюллетень на стол между нами.

– Ну всё. Кира! – Позвал кого-то он громко. – Можно начинать!

С другого конца коридора послышалось суетливое барахтанье, а через секунду на пороге возникла женская фигура так, что я чуть не вздрогнула.

В комнату стремительно вошла девушка: высокая, спортивного телосложения, с длинными, ровными волосами, собранными в идеальный хвост. Светлые пряди ловили тусклый свет лампы, а слегка раскосые глаза, придававшие лицу что‑то азиатское, метнулись по комнате, быстро оценивая всех присутствующих.

Я с уколом завести про себя подметила, что такая красивая девушка уж точно должна водить шашни с одним из группы. На каких ещё девушек могут обратить внимание рок-звезды? Возможно, что сюда всё-таки лучше было бы прийти Вики.

– О, все уже в сборе! – Воскликнула та бодрым голосом, в котором звучала уверенность человека, привыкшего командовать. – Отлично. Я – Кира Ли, менеджер группы.

Светловолосая улыбнулась и, почти не теряя времени, направилась к штативу в углу. Только теперь я заметила, что там уже установлена камера.

– Подождите, вы что, будете снимать? – Я поспешно выпрямилась, точно съёмка началась прямо сейчас.

– Конечно, это же запись интервью для фан‑клуба. – Кира подмигнула мне, словно это было чем‑то совершенно обыденным. – Всё под контролем.

Внутри меня что-то утонуло.

– А… Можно, пожалуйста, не брать меня в кадр слишком сильно? Чтобы… не было особо видно лица? – Я почувствовала, как голос дрогнул.

– Окей. – Без колебаний кивнула девушка и начала поправлять камеру, отодвигая её чуть в сторону.

Но я заметила угол обзора, и сомнение неприятным комом застряло в груди.

– Скажу сразу, у тебя есть двадцать минут, график у ребят плотный. – Отчеканила менеджер деловым тоном, проверяя настройки. – Формат простой. Ты выиграла фан-встречу, поэтому давай без задержек. Если ты не знаешь, что спросить, можешь воспользоваться этим.

Блондинка кивнула на бюллетень, который Джун скинул на стол.

– Ага. – Промычала я, вытянув шею, чтобы взглянуть на список вопросов. В голове крутилось «двадцать минут», и я не понимала, много ли это или мало.

– Готова? – Кира отступила от камеры, сложив руки на груди и придирчиво осматривая внешний вид группы.

– Да… Да, кажется. – Выдохнула я, скользнув взглядом по парням за столом.

Они сидели спокойно, каждый со своей манерой, очевидно привыкшие к подобным мероприятиям. Я взяла список в руки, чувствуя неприятную липкость на ладонях. Мейки с шумом отложил белую гитару, неловко ойкнув.

– Тогда поехали. – Кивнула девушка, нажимая на кнопку записи.

Лёгкий щелчок, и маленький красный индикатор загорелся. Менеджер на цыпочках ретировалась из комнаты, плотно закрыв дверь.

– Эм… – Сглотнула я и перевела взгляд на вопросы, будто в них могло спрятаться спасение. – Ну что ж… Спасибо, что согласились на это интервью... – Я вспомнила, как начинались все топ-шоу, которые я когда-либо смотрела. Голос хрипнул, но я тут же прокашлялась и поспешила придать ему бодрость. – Вопросы… Тьфу ты, вопрос первый…

– Какая прелесть, она волнуется. – Хмыкнул Джун, откинувшись на спинку дивана, а я раскраснелась, как рак. – Расслабься, мы не кусаемся.

– Не все. – Тихо вставил барабанщик, и по комнате пробежал маскулинный смех.

Я подняла глаза и поймала взгляд солиста. Он облизнулся и сжал губы в ухмылке. В глазах плясали откровенная издёвка и внимательность к каждому слову: ему явно было плевать на интервью, но не было плевать на меня.

Чёрт…

– Хорошо… – Я поспешно сконцентрировалась на бумаге, словно та могла стать щитом. – Вопрос первый. Что для вас значил последний концерт?

– О, пошла жара. – Оживился Мейки. – Для меня это был… Ну, момент, когда ты смотришь в зал и понимаешь: ага-а, вот ради чего ты не спишь ночами.

– Забыл, как проспал запись два месяца назад? – Напомнил пианист, нахмурив брови.

– Точно. Даже дозвониться не вышло. – Довольно подхватил Аллан и неожиданно обратился ко мне. – Нашего макнэ* можно разбудить только вонючим фаст-фудом.

– Это клевета! – Гитарист прижал руку к груди с наигранной обидой и выпятил нижнюю губу. – Между про-очим, я очень чувствительный человек!

– Особенно к подушкам. – Хмыкнул Джун.

Смех прокатился по комнате. Я на секунду зависла, наблюдая за группой, и только потом вспомнила, что всё ещё держу в руках список вопросов.

– А ты? – Натянуто улыбнулась я пианисту.

– А, мне… – Он поправил очки. – Было интересно посмотреть реакцию слушателей в другой стране. Всё прошло неплохо, но есть над чем работать дальше.

Было видно, что парни ознакомились с бланком заранее. Ответы звучали слишком собранно.

– Аллан? – Продолжила я, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается, но пальцы были всё ещё напряжены.

– А мне понравилось, как орал зал. – Расплылся тот в улыбке. – Это всегда лучше любых слов, не считаешь?

Я согласно кивнула, хотя ничего в этом не понимала, и вынужденно перевела взгляд на Дьявола. Он уже смотрел на меня, хотя вряд ли переставал это делать.

– А Вам? – С усилием вытолкнула я из горла, делая всё возможное, чтобы слова звучали максимально естественно.

– Для меня? – Уточнил солист хрипло и, покосившись на мои чересчур сжатые колени, с ухмылкой ответил. – Для меня это было… началом.

Мозг тут же уловил двойной смысл.

– Началом чего? – Голос впервые прозвучал твёрдо. Я даже удивилась самой себе.

Солист чуть наклонил голову вбок, разглядывая меня так, словно открыто оценивал. Но этот взгляд быстро исчез, спрятавшись за едва заметной, почти вежливой улыбкой.

– Угадай.

Пирсинг на губах сверкнул. Я моргнула. В горле пересохло, а в ушах зазвенело так, будто мир стал чуть дальше, чем секунду назад.

– Я не понимаю, – промямлила я растерянно.

– И не нужно пока. – Вмешался Аллан, решивший, что солист дал намёк о будущих проектах. – Когда выпустим новый альбом, ты всё сама поймешь, детка.

– Это да-а. – Добродушно хихикнул Мейки, наклоняясь ближе, чтобы внимательнее всмотреться в моё лицо. – Пусть загадочность остаётся. Так ведь интереснее?

Я слабо улыбнулась и решила, что пора бы уже сменить тему, но комфортные вопросы на бланке никак не попадались.

– Хорошо… – Тянула я время. – Тогда следующий вопрос…

– Не-ет! – Захныкал парень. – Спрашивай именно то, что интересует лично тебя!

– Хорошо… – Я снова посмотрела на листок, но буквы перед глазами уже расплывались. Стало жарко. Зрачки заметались по комнате в поиске кулера. – Какие девушки вам нравятся?

Глаза закрылись. Я медленно хлопнула себя по лбу, не веря, что спросила это. Парни замерли, а я больно сжала губу, с поражением помотав головой.

– Ого… резко, – протянул удивлённо Джун, переглянувшись с Алланом.

Русоволосый уже трясся в беззвучном смехе, а Мейки смущённо поморщился. Дьявол выгнул бровь, точно не понимал, откуда вообще во мне это могло взяться.

– И это тот самый вопрос, который интересует лично тебя? – Уточнил солист под взорвавшийся смех барабанщика.

Я дёрнулась, чуть ни выпрыгнув из кресла.

– Нет! – слишком быстро ответила я и тут же сбилась. – То есть… не совсем меня!

Боже. Могу ли я просто провалиться под стол и больше никогда не поднимать голову?!

– Это… – Я сглотнула, чувствуя, как голос не вовремя садится. – Вопрос от подруги.

Аллана, пытавшегося отдышаться, прорвало вновь. Я не выдержала и накинула капюшон, изо всех сил стиснув зубы.

– А-а. – Кивнул. Джун, чуть склонив голову. – Делегировала ответственность.

– Слабый ход! – Хлопнул по столу барабанщик, пытаясь отдышаться.

– Да отстаньте вы... – Промямлил Мейки, бросив на парней быстрый взгляд. – Ожидаемый вопрос, просто у нас ещё такого не спрашивали…

– Конечно. – Согласился Джун. – Просто обычно его не задают так нагло.

– Давайте пропустим его! – Взмолилась я, сжав край брошюры так, что побелели пальцы. – Это не обязательно!

– Расслабься, детка. Мы не умрём, если ответим. – Заверил с усмешкой Аллан и впервые взглянул на меня по-другому. Будто увидел перед собой не обычную фанатку, а настоящую девушку. – В худшем случае кто-то разочаруется.

– Разве в тебе уже не разочаровались сотни фанаток? – Бросил Дьявол, намекая на то, что понятно только им.

По комнате прошёлся очередной смешок. Я нервно впила ногти в бумагу.

– Ладно. Так уж и быть, спасём тебя перед подругой. – Русоволосый отмахнулся от мужских слов и откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. – Мейк, начинай.

Тот удивлённо расширил глаза, не понимая, при чём тут он, но всё же принял удар.

– Ну-у… Окей. – Протянул тот растерянно, собираясь с мыслями. – Мне нравятся интересные. И душой, и внешне. Чтобы-ы… увлекалась тем же, что и я… А внешне очень нравится Харли Квинн, поэтому… Косплеерши. Я бы хотел себе такую, наверное…

– Интересные душой и внешне? Таких не существует. – Невозмутимо вставил русоволосый. – А я рассуждаю проще: рыжие правят миром, а блондинки членами. Желательно, худые блондинки, естественно.

Я всмотрелась в дико самоуверенного музыканта, который обвёл руками в воздухе силуэт песочных часов. Меня передёрнуло.

– Романтик. – Сухо заметил шатен.

– Зато честный.

Пианист хмыкнул и продолжил.

– Ладно, моя очередь. Лёгкие. Без драмы. С полной семьёй. Ценящие моё время и не пытающиеся меня «исправить».

– То есть вообще без шансов? – С любопытством наклонил голову барабанщик.

– Именно, – спокойно ответил Джун и повернулся к солисту. – А ты? Скажешь «нормальные» и уйдёшь от ответа?

Дьявол внимательно слушал участников, фыркая на словах некоторых. Очевидно, они это между собой ещё не обсуждали.

– Почему же? Наша фанатка пришла ведь ради этого. – Принял тот эстафету с иронией. – Записывай для себя и своей подруги: я музыкант, планы у меня гораздо интереснее отношений, так что вопрос совершенно бессмысленный.

В комнате повисла пауза. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Слова осели где-то внутри, тяжело и плотно, как закрывшаяся перед носом дверь. Даже не знаю, почему на меня это повлияло: дело в смысле сказанного или в разбившейся надежде, не успевшей раскрыться до конца?