Подружки малость сменили направление и уже отчетливо слышали, как в десятке саженей взбивают пыль копыта, но к тракту выйти не сумели. Точно удерживала их в лесу неведомая сила да, забавляясь, по кругу водила.
– Неужто умудрились снова крюк сделать? – нахмурилась Немира.
– Нет! – пропищала Яринка. – Не в том дело!
– А в чем?
– Это нас русалки наказали.
– Скорей уж гаюн куражится.
– Гаюн? – шепотом переспросила Яринка. В светлых глазах отразился ужас. – Но тогда он нас точно не выпустит. Я этим летом столько поганок потоптала.
– Будет тебе. Если бы лесные духи мстили за каждый разбитый гриб, в нашем селе навряд ли кто живой остался. Давай-ка тут попробуем пройти.
Немира развела в стороны пышные еловые лапы. Напарница кивнула и юркнула первой, словно гаевый дед уже дубиной к пяткам прицеливался.
Выйти к деревне опять не удалось. Как ни меняли подружки направление, как ни крутились, ничего не получалось. Вновь и вновь они возвращались к поляне у Малых трясин. Круге на десятом Яринка залилась слезами и плюхнулась на пушистый мох. Немира всячески старалась подавить растущую внутри себя истерику, но тоже была готова вот-вот пасть духом.
– Что ж делать-то? – задалась она вопросом и уселась подле напарницы, которая только сильнее расплакалась.
– Лучше б я с Олелько пошла! Зачем только тебе эта красница понадобилась? Подумаешь, получила бы от мамки. Красный зад куда лучше погибели.
– Ладно тебе.
– Пропадем мы, ох пропадем!
– На вот, пожуй, – Немира протянула горсть алых горошин. Ягоды прогнали печаль, но только на миг. Когда на ладошке осталась пара жухлых листиков, по румяным щечкам подружки снова покатились блестящие бусины.
– А хочешь, я тебе сказку расскажу? – не зная, как еще успокоить Яринку, предложила Немира.
– Сказку? – всхлипнула та. – Давай.
– Давным-давно, до сотворения нашего мира, от края до края раскинулась мертвая вода, посреди которой торчал валун. Как-то Перун так разгулялся, что стал стрелять из верного лука-громовержца в единственный камень. Волшебные стрелы выбили три искорки: белую, желтую и алую. И лишь коснулись искорки мертвой воды, как та зашипела, закипела, взбаламутилась! Поднялся страшный ураган! А когда все успокоилось, мир поделился на части: плодородную землю, чистое небо, высокие горы, реки, поля… Мир наполнился жизнью… Один человек случайно нашел искорки-прародительницы и отдал мудрейшим из правителей. Они должны были хранить их как зеницу ока, чтобы больше никто не смог переделать прекрасный мир, созданный Перуном, чтобы никто, кроме богов, был не в силах изменить течение нашего мира…
– Эту сказку я с пеленок знаю. Расскажи другую.
– Другую?.. Погодь… – принюхалась Немира. – Тебе не кажется, что гарью пахнет?
Яринка шумно втянула воздух, потом еще раз:
– Верно. Ой, мамочки, неужто лес горит?
– Вряд ли, тогда бы животные и птицы прочь от огнища бежали.
Девицы огляделись. Лес и болото, словно сговорившись, хранили молчание.
– А что, если они уже сбежали?
Немира подняла голову и ахнула. В той стороне, где, по ее разумению, располагалась деревня, лазурное небо подпирали черные столбы дыма.
– Что это? – испуганно прошептала Яринка. Даже слезы вмиг высохли.
– Кажись, пожар в селе! Бежим туда!
– Не надобно вам туда ходить, – раздался хриплый голос.
Девицы так и подскочили.
– Кто это? – взвизгнула Яринка и сиганула за тонкую спину подружки.
– Не бойтесь меня, – улыбнулся в пышную серебристую бороду крохотный старичок. Он возник неслышно. Точно образовался прямо из воздуха и теперь стоял перед ними, опираясь на ладную кривулину. – Я вам дурного не сделаю.
– Откуда он взялся? – шептала Яринка. – Только что его здесь не было.
– Э-э-э, здравствуй, дедушка, – пролепетала Немира, подозрительно косясь на крючковатый посох да лохмотья, – а почему это нам не надобно в деревню?
– Пришлые всадники туда вторглись. Подворья грабят, людей убивают. Обождите тут, под защитной сенью деревьев.
– Всадники?.. Людей?! Мамка! – ужаснулась Немира и кинулась к дому. Хруст позади оповестил, что Яринка не отстает.
– Погодьте, девоньки!
Но оклик старика потонул в волне вопросов. Всадники? Кто такие? Откуда? Вот, видать, чьих коней они слышали у большака!
Немира утирала бегущие по лицу слезы, но глаз с черных лент дыма, уползающих в небо, не сводила. Видать, потому и сумела выбраться к краю леса, за которым предстала деревня… объятая пламенем, полнящаяся криками, стонами, а еще страшным гоготом чужих голосов.
Девицы спрятались за малинником. При свете дня его голые ветви казались слишком редкими, но более надежного укрытия поблизости не сыскалось. Сердца колотились, отзываясь в висках. Острый непонятный запах впивался в ноздри, оставлял на языке привкус железа, забивал гортань.
Немира осторожно приподнялась, не обращая внимания на причитания Яринки, которая в ужасе свернулась калачиком на мху. Родная хата выглядела нетронутой, разве что была слишком тихой, точнее ужасающе тихой.
А может, мамке удалось затаиться или сбежать?
В ответ на предположение распаленный мозг нарисовал страшную картину: распростершуюся на полу молодую женщину с белым-пребелым лицом, какое бывает только у мертвецов.
Только не это!
Рубаха в один миг пропиталась потом.
– Яринка, оставайся тут, я сейчас.
Но «калачик» внезапно ожил и, больно вцепившись в плечи Немиры, истово замотал головой. Никогда прежде светлые глаза подружки не казались столь огромными.
Внезапно раздался стук копыт. Кто-то приближался. Немира упала подле товарки и замерла. Однако, как ни травил изнутри страх, опустить голову не смогла.
– Ищите лучше! – рявкнул всадник с медной кожей и раскосыми глазами, видать главарь. – Выверните деревню наизнанку, но найдите ее!
– Не беспокойся, ей некуда деться. Ближайшее поселение отсюда в пятидесяти верстах. Глухомань редкостная, – ответил один из верзил-близнецов.