Глава 2
Дорогая мама,
я понимаю, что ты не увидишь этот так называемый дневник читателя до конца лета, но я все равно хочу направить тебе ряд официальных претензий:
1. Каникулы еще даже не начались. С какой стати я должна сейчас читать книги, заданные на лето?
2. Почему я вообще должна летом читать книги, если весь смысл каникул состоит в том, чтобы не читать?
3. Других детей, родители которых не работают в библиотеке, тоже заставляют делать то, что делают родители? Ну правда. Задай себе этот вопрос. Разве детей стоматологов обязывают летом устанавливать особый режим чистки зубов нитью три раза в день и так до осени? А детей военных – их что, обязывают ежедневно посещать тир?
Имей в виду: я готова не моргнув глазом поменяться с ними местами – чистить зубы и ходить в тир.
4. Комментарий по поводу выбранных тобой книг: в книге «Загадочное ночное убийство собаки» говорится о мальчике-аутисте из Англии, у которого есть крыса. И вот что лично мне отзывается в этой книге: НИЧЕГО, МАМА!
Я заглядываю в список книг и вижу, что мне предстоит читать о людях, которые жили сто лет назад или воевали с нацистами, или они живут в будущем или в воображаемом царстве из диснеевского фильма.
Мама, ты когда-нибудь слышала про Джона Грина или Стефани Майер? Неужели немного экшена в стиле «Голодных игр»[7 - Подростковая антиутопия американской писательницы Сьюзен Коллинз.] меня убьет? Или это мне просто в наказание за то, что я родилась в семье книгопочитателей и эйнштейнов?
Мне только кажется или это несправедливо? Это несправедливо, мама! Я надеюсь, что, когда ты умрешь, тебя заставят провести целое лето в бассейне с Тринити.
С любовью,
твоя наитупейшая дочь Кори.
Неделя в начале лета! По-настоящему до меня дошло только на следующий день в школе. Целая неделя – без детей, без работы, без ничего!
В библиотеке случайно подслушиваю, как школьница рассказывает подруге, что летом поедет в хоровой лагерь. Заглядываю в календарь и понимаю: лето – это не что-то абстрактно-далекое, вроде коммерческого полета в космос или восковой эпиляции бикини. Это реальность, которая наступит через три недели. Через три недели мой муж – то есть мой бывший муж – заберет детей, и с ними не будет меня – эксперта, который знает, почему Джо не ест чаудер[8 - Американский суп с добавлением моллюском, крекеров и сливок.] из морских моллюсков и как сделать так, чтобы от хлорки у Кори не позеленели волосы. Когда Джон ушел от нас, дети были еще маленькие, а теперь от них только и жди опасностей. Под силу ли ему будет пасти подростков? Сможет ли он сказать им «нет» или будет прогибаться под каждое желание? В последний раз он видел их, когда они были где-то на тридцать сантиметров ниже и гораздо послушнее. А вдруг он снова сделает им больно? Подпустят ли они его к себе? Будут ли чувствовать себя в безопасности?
И вот, уже в третий раз на этой неделе между уроками я пробираюсь в учительскую и звоню Джону.
– Привет, Эми, – без каких-либо эмоций говорит он. В его голосе нет ни раздражения, ни удивления.
– Что ты будешь делать, если Джо укусит пчела? – строго вопрошаю я, опустив приветствие.
– Это вопрос на засыпку. У Джо нет аллергии на пчел, – отвечает он после короткой паузы.
Я хмурюсь. Хорошо это или плохо, но мне было бы приятнее, если бы он ответил неправильно.
– Но ему все равно при этом будет больно, – говорю я, не скрывая раздражения.
– Хорошо. Я приложу к месту укуса соду, а затем лед.
– Да… – Кивнув, говорю я и мучительно соображаю, что же поставит его в тупик. Спросить номер страховки Кори? Но я и сама вряд ли его вспомню. Там куча семерок.
– Все будет в порядке, Эми. Я готов к любым фокусам, которые они могут выкинуть.
– Они очень злы на тебя, – сообщаю я и понимаю, что это я на него зла. – И могут устроить тебе ад.
– Да. Я и сам какое-то время прятался за этой мыслью. Но это я построил стену между нами и только я могу ее разрушить.
– Возможно, ее уже не разрушить.
– Моя задача – попробовать. И кто знает… Может, в итоге всем будет хорошо.
Звенит звонок. Мой желудок издает громкое урчание. Я торопливо прощаюсь и бегу на следующий урок. Там меня пробивает пот, что само по себе настоящее чудо – школьная система кондиционирования, мне кажется, была разработана с единственной целью – заморозить подростков намертво, чтобы не допустить выделения у них даже минимальной дозы феромонов. Поздоровавшись с детьми и показав им задание, я делаю то, что, скорее всего, делают все библиотекари, когда подступает тревога: я составляю список.
Вот что случится с моими детьми, пока они будут находиться с безответственным и не заслуживающим доверия отцом:
• они начнут пить, курить и заниматься сексом;
• Кори забеременеет, а Джо подхватит герпес;
• Джон сделает всем, включая себя, одинаковые татуировки. Пока не придумала, какие;
• татуировки будут на шее;
• они поедут в какой-нибудь старый и раздолбанный парк развлечений, как фильме «Большой», дети там потеряются и останутся ночевать в картонных коробках с бездомными кошками и использованными героиновыми шприцами, пока я не приеду и не заберу их.
Вышеуказанное вполне может произойти, но гораздо хуже будет, если вместо этого у них все будет прекрасно. А у меня при этом – нет.
Лина – у которой, замечу, детей нет совсем – убеждает меня, что это «чудесная возможность», но я совсем не хочу оставаться без детей так надолго. Я не хочу неделю кататься по Европе на поезде, даже если бы удалось наскрести деньги на поездку. Я не хочу «открывать в себе» художника или гончара. Как у любой матери, у меня накопилась усталость, и я могла бы проспать два дня подряд. Но что делать потом? Пить три дня перед теликом? Заказывать пиццу и вино в картонной коробке? Неторопливо гулять по гипермаркету без списка покупок?
Я пытаюсь представить себе наш дом без детей и свой календарь без дел – это тошнотворная смесь чувств облегчения и одиночества. Вспоминаю прошлогодние длинные выходные, когда мои родители забрали детей на три дня и повезли их в Вашингтон смотреть музеи и памятники. День первый: я включила «Девочек Гилмор»[9 - Американский комедийно-драматический сериал.], сделала двадцать циклов стирки, вычистила все поверхности в доме, собрала книжный шкаф из IKEA, прослушала пять часов подкастов для библиотекарей и связала шапочку для младенца. День два: проплакала перед холодильником. День третий: устроила «сюрприз», приехав к ним в Балтимор на день раньше запланированного срока. Стыдно вспомнить.
«У меня не просмотрено несколько серий любимых сериалов, – думаю я. – И, может, успею покрасить стены в кухне».
Я оглядываю класс – все заняты выполнением задания. Урок посвящен планированию, и ученики, уткнувшись в планшеты, составляют собственные планы. А, скорее всего, переписываются с кем-нибудь и параллельно делают школьный проект, цель которого – хоть как-то занять детей долгосрочной и запутанной задачей с весенних каникул и до лета. Его суть в том, что ученики с десятого по двенадцатый класс выбирают себе специализацию и первые полчаса каждого учебного дня посвящают ей. Это может быть все что угодно – от составления воображаемого учебного расписания по аналогии с университетским до написания «диплома» по выбранному профилю или участия в учебно-практических программах в городе. Если кто-то выбирает медицинский профиль, они должны разработать план, как оплатить обучение, как сбалансировать в своем учебном расписании все необходимые для получения квалификации предметы и не переборщить с нагрузкой в семестрах. Узнать, какие лабораторные занятия им потребуется посетить, сколько будут стоить учебники и в какие учебные секции они должны записаться. Потом они пишут курсовую объемом минимум десять страниц, посвященную вступительным экзаменам в мединститут, и, наконец, за неделю до начала лета начинают ходить тенью за каким-нибудь специалистом в выбранной сфере, чтобы тот дал им хорошую рекомендацию. От нее будет зависеть их оценка, на которую также влияют диплом и то, насколько качественно они составили расписание занятий и финансовый план. А оценивать их будут преподаватели, не занятые оценкой обычных выпускных экзаменов. Другими словами – я. А также школьные кураторы, преподаватели по спецдисциплинам, тренеры и даже медсестры. Свистать всех наверх!
На моем уроке ученики как раз сейчас делают нечто подобное, и некоторым из них оценки буду ставить я. А я хочу, чтобы они все получили пятерки и я могла гордиться собой. Поэтому я демонстративно медленно подхожу к доске, на которой написано количество дней до срока сдачи их работ. В классе повисает тревожная тишина, я стираю 15 и пишу 14. Осталось 14 дней до дедлайна. Затем с серьезным видом я пишу под этой цифрой:
Расписание занятий?
Финансовый план?
Диплом?
Рекомендация?
Многозначительно взглянув на класс, я оставляю этот грозный перечень говорить сам за себя. А сама достаю планшет и пишу Лине.
Эми: Я буду жить с тобой, когда дети уедут.
Лина: Нет.
Эми: Я серьезно.
Лина: Нет.