Внезапный удар грома расколол воздух, и Кин увидел, как тень накрыла деревню. Огромные перекатывающиеся облака снова поглотили солнце, и жуткая сверхъестественная тишина предсказала приближение грозы. Воины презрели предупреждение и продолжали изучать подарки, но Кин беспокойно зашевелился и метнул взгляд в сторону Алексы. Он подумал, уж не подтолкнет ли ее неистовый свободный дух к попытке удрать.
Оказалось, что не только его мысли были направлены на пленительную маленькую злючку, собирающую хворост рядом с пасущимся белым жеребцом. Прямая Стрела кое-как поднялся на ноги, отбросил кружку в сторону и быстро направился к Алексе, покачиваясь на ходу.
Кентавр вскинул голову и прижал уши, заметив, что осейдж приближается к нему. Тишину разорвало пронзительное ржание, и сбитый с ног индеец растянулся на земле, а Кентавр промчался дальше, не сбавляя скорости. Громовые раскаты несколько приглушили топот его копыт, пока он мчался сквозь лагерь. Алекса посмотрела коню вслед, потом обратила внимание на Прямую Стрелу, который поднялся на ноги и бросился к ней с угрожающим выражением лица. Прежде чем она догадалась бросить хворост и побежать, он схватил ее за петлю на ошейнике и потащил к своей хижине.
Глядя на это, Кин напрягся и сжал челюсти. Он сам не раз подумывал придушить ее, особенно когда она украла его жеребца, но стоять и лениво наблюдать, как Прямая Стрела оскорбляет ее действием, было совсем другое дело.
– Что, обычаи осейджей изменились за те зимние месяцы, пока я был в отъезде, благородный вождь? – Кин бросил вызывающий взгляд на По Хью Ска. – В прошлом, если во время торгового ритуала воин пил огненной воды больше, чем ему положено, он бывал сурово наказан. Ты даруешь Прямой Стреле редкое право, потому что он владеет женщиной, у которой власти больше, чем у любого другого смертного?
По Хью Ска поднял глаза и увидел, что Прямая Стрела тащит Алексу к своему типи самым позорным образом.
– Отпусти женщину и подойди ко мне! – рявкнул он. Воин нахмурился неожиданной помехе. Он понял, что ему предстоит. Взгляд его, холодный и осуждающий, упал на Алексу, словно она была причиной его несчастья. Когда он отпустил руку, Алекса потянула за ошейник, с трудом глотая воздух. Собрав все свои силы, она прошла к хижине и бесцеремонно швырнула собранные дрова перед входом, прежде чем скрыться внутри.
– Ты знаешь о нашем законе и суровом наказании за злоупотребление пе-цна-ни, пока мы не закончили торговый ритуал. – По Хью Ска посмотрел на Прямую Стрелу, отметил красноту в его глазах. – Ты получишь положенные удары плетью и больше не будешь принимать участия в торговле.
Когда Прямую Стрелу увели, Кин опустился на корточки рядом с вождем.
– Все эти товары твои, так же как и ружья, – сказал он дяде.
– И что ты хочешь взамен, Острый Ястребиный Глаз? Ты знаешь, я не могу дать то, что ты хочешь.
Кин задумчиво кивнул и пожевал травинку.
– Я ничего не прошу взамен. Это подарки в знак дружбы и уважения к благородному вождю.
По Хью Ска казался весьма довольным словами Кина.
– Я принимаю их. – Но улыбка его исчезла, когда сильный порыв ветра закружил вокруг них облако пыли.
На небе сверкнула ослепительная молния, и начался сильнейший ливень. По Хью Ска задохнулся и повернулся на юго-запад, глядя широко открытыми глазами, как низкие темные тучи зловеще неслись к лагерю. Неизвестно откуда появился Конь-Призрак с развевающейся на ветру гривой, заржал и поднялся на дыбы.
Проклятие! Кин выругался себе под нос, глядя на клубящиеся тяжелые тучи над головой. Удар грома потряс землю. Кин быстро взглянул в сторону хижины Прямой Стрелы и увидел, как выглянула темная голова Алексы.
Буквально парализованная страхом, Алекса смотрела, как смерч начал движение к лагерю осейджей, собирая по пути пыль и мусор. Прежде чем она успела прийти в себя и собраться с мыслями, Кин уже оказался рядом. Он дернул ее за руку, но Алекса будто примерзла. Тревожные крики осейджей достигли ее ушей. Индейцы распростерлись на земле, обнимая Мон-шон – Матерь-Землю и вознося мольбы и песнопения своим идолам, прося спасти их от гибели.
Шум и рев были столь оглушительны, что Алекса не услышала собственного крика, когда Кин толкнул ее лицом в траву и накрыл своим телом. Она крепко зажмурилась и ждала конца, который, без сомнения, наступит очень скоро; тогда-то наконец закончатся ее несчастья.
Она услышала пронзительное ржание Кентавра, заглушившее перепуганные голоса осейджей. Не было никакого укрытия от ревущей грозы, некуда было спрятаться от смертоносного смерча, с ревом несущегося к ним, оставляя на своем пути сплошные разрушения.
Целую вечность ждала Алекса, пока Кин прижимал ее к себе, заслоняя собственным телом от летающих по воздуху обломков. Потом накатила волна ледяного дождя и града. Теперь скоро, сказала она себе. Скоро она умрет, так же как и множество осейджей, приникших к траве в ожидании своей судьбы. Но смерч внезапно повернул в сторону и двинулся к реке, пощадив их жизни.
Кин перекатился на бок, глянул назад через плечо и застонал при виде перекрученных хижин и разбросанных пожитков там, где минуты назад было аккуратное благополучное поселение. Смешно, но несколько хижин остались в целости, и среди них та, где Прямая Стрела держал Алексу пленницей. Синие глаза Кина вернулись к ней. Он ухватил ее за босую ногу, когда она попыталась привстать и убежать.
– Пустите! – прорычала она.
– Ты, маленькая идиотка, они догонят тебя прежде, чем успеешь добраться до леса. Оглянись! Все глаза на тебе! – рявкнул в ответ Кин. – У тебя нет ни одного шанса удрать.
Алекса подняла глаза, и увиденное ей совсем не понравилось. Совсем. Племя медленно приближалось к ним. Все пялились на нее. Даже лица малышей, прижавшихся к матерям, казались обвиняющими.
– Почему вы так на меня смотрите? – Инстинктивно Алекса прильнула к широкой груди Кина в поисках защиты, но моментально отпрянула, как только поняла, что сделала. Нет, к Родону она не будет обращаться ни за чем, ни в каком случае.
Кин поднял бровь и посмотрел на нее с кривой усмешкой:
– Вы только думали, милая, что уже познали несчастье. Но сейчас пришла пора познакомиться с подлинным значением этого слова.
Она широко раскрыла полные удивления и недоверия серебристые глаза.
– Что я такого сделала, чем навлекла на себя их гнев?
Кин махнул рукой в сторону Кентавра, который уже обогнул разоренный, уничтоженный лагерь и мчался с раздувающимися ноздрями и дикими глазами, разыскивая Алексу.
– По Хью Ска сообщил мне, что верит, будто вы обладаете магической властью. Это из-за того, что вы приручили белого жеребца. Индейцы думают, что вы вызвали гром и смерч, чтобы добыть свою свободу и уничтожить великое племя осейджей.
– Господи, это просто смешно! – Алекса задохнулась от изумления. – Нет у меня никакой власти.
– Вы и я, мы знаем это. Но осейджи не знают. – На его губах играла зловещая улыбка. Он поднял Алексу на ноги и повернул ее лицом к вождю, который злобно смотрел на нее.
– Скажите им, что я не приказывала смерчу разрушать их деревню, – умоляла Алекса. В се голосе послышались панические нотки.
– Вы что, серьезно ожидаете, что я смогу убедить в этом все племя осейджей, которые верили в сверхъестественное с начала своего существования? – Кин недоверчиво посмотрел на нее.
Алекса открыла рот, но слова замерли у нее на губах, когда По Хью Ска поднял на нее обвиняющий перст и помахал им у нее перед самым носом.
– Мы прогневили бога Уа Тон-Ка, оставив тебя у нас. Ты использовала свою власть и принесла разрушение и опустошение. Сумасшедший Танцор спустился с облаков и промчался по нашей земле, чтобы выполнить твое жестокое повеление, – бросил ей в лицо обвинение вождь. Глаза его были холодны и тверды как сталь. – Ты приказала Сумасшедшему Танцору шипеть, как змея, и плясать по нашей деревне, отнимая жизни у моего народа.
– Что он такое говорит? – Алекса с тревогой смотрела на лишенное всякого выражения лицо Кина.
– Он говорит, что у тебя крупные неприятности. – Родон даже не взглянул на Алексу. Глаза его были прикованы к хмурому, суровому лицу По Хью Ска. – Стой на своем. Скажи, что небо упадет им на головы, если он не отпустит тебя.
Алекса дважды вдохнула и выдохнула и потом проговорила эти слова, стараясь не выдать своей нервозности. Разве у нее и так мало неприятностей? А тут еще угрозы мстительному индейскому племени. Она знала, какой будет их реакция, если снова разозлит их. Она уже и так давно перешла границы дозволенного. Когда Кин перевел ее слова, вождь взглянул на нее с опаской. После долгого молчания он перевел глаза на Кина и встретил прямой, немигающий взгляд.
– Я спрошу Уа Тон-Ка. Если мы прогневили его – он подаст знак. Но если он только испытывает нашу способность удержать белую женщину с магической властью, то я не буду спешить осудить ее. Эту власть она сможет обратить на наших врагов. Мудрый вождь не должен спешить с решениями, – объяснил он, старательно обдумав свои слова.
Алекса взглянула на Кина, ожидая перевода.
– Вождь говорит, что будет поститься и молиться индейскому богу, прежде чем вынесет приговор, – сказал тот. – По Хью Ска не уверен, какова природа твоей власти – злая или добрая.
– И сколько он будет поститься и молиться? – спросила Алекса, глядя на вождя.
– До тех пор, пока Уа Тон-Ка не подаст ему знак. Возможно, неделю, – предсказал Кин.
Алекса едва не умерла, когда увидела пробирающегося к ней Прямую Стрелу, который смотрел на нее, будто на змею, внезапно выползшую из-за валуна.
– Убейте ее! – потребовал он. Если ему и не удастся приручить эту дикую красавицу, он все равно не намерен отдать ее Кину или Одинокому Зимнему Волку. Всю жизнь он ненавидел этих двоих. Белая женщина – его пленница. – Она угрожала использовать свою колдовскую власть, чтобы навлечь на нас несчастье, если мы не отпустим ее, и это случилось. – Прямая Стрела повернулся к соплеменникам. – Она убьет нас «всех, если мы не убьем ее первыми.
Зловещий шепоток и бормотание пробежали по толпе индейцев, и уже без всякого перевода Алекса поняла, что ей уготовил Прямая Стрела.
– Молчание! – По Хью Ска резко обернулся к взбешенному воину и всему племени. – Тебя еще ждет наказание за твое поведение во время торгового ритуала. Если ты осмелишься давать мне советы, то будешь изгнан из племени. Мое слово – закон. Я предупредил тебя.