Но на седьмую ночь, сидя за карточным столом, Антон оказался лицом к лицу с элегантной женщиной, которую никогда раньше не видел.
Даже тогда ее эша показалась другой, отличной от хора остальных, жужжащих в наполненной дымом комнате для игры в карты. Она напомнила ему о серебре, ярком, но неуловимом. Дама налила ему напиток и раздала карты для канбарры, словно ждала его. Антону хотелось встать и сразу же уйти, но быстрый взгляд в сторону показал ему двух стражников, стоящих сбоку от него.
– Расскажи мне, – сказала тогда она, – сколько денег ты заработал за моим карточным столом за последние несколько ночей.
Он заморгал, глядя на нее.
– Я не жульничаю.
– А я такого и не говорила. Я спросила, сколько ты заработал.
– Зачем? – спросил Антон. – Хотите предложить мне нечто получше?
Она вскинула бровь в явном изумлении.
– Назови мне свое имя.
– Я никто.
Она улыбнулась ему, но Антон почувствовал, что ее взгляд раздел его догола.
– Антон, – наконец произнес он.
– И сколько тебе лет, Антон?
Семья никогда по-настоящему не отсчитывала его дни рождения. Возможно, пятнадцать? Он знал, что уже прошло четыре года с тех пор, как он сбежал из дома отца и бабушки.
– Достаточно.
Ответ позабавил ее еще больше.
– Достаточно? Для чего?
– Сомневаюсь, что вы пришли сюда, чтобы укорять меня и задавать вопросы.
– А зачем тогда? Чтобы тебя наказать?
– Нет. – Голос Антона оставался спокойным. – Чтобы использовать меня.
Он помнил, как жидкость в ее бокале блестела, словно полированная медь, когда она медленно сделала глоток.
– И для чего тебя лучше всего использовать, Антон?
– Это же игорный дом, не так ли?
– И ты предлагаешь свои услуги? – спросила она. – Соблазняя богатых, пьяных мужчин и изображая их любимчика?
– Что, – ответил он, сверкая улыбкой, – думаете, я с этим плохо справлюсь?
Она даже рассмеялась после этих слов. Ее смех напомнил Антону, какой была ее эша, чистой, как колокольчик.
– Думаю, это скорее пустая трата твоих способностей.
По спине Антона пробежал холодок.
– Ты неправильно понял. Я не хочу использовать тебя, Антон. Я хочу тебе помочь.
– Как? – спросил юноша, не веря ее словам. Никто не помогает, не желая чего-то взамен. Последние четыре года научили его этому.
– Этот игорный дом просто развлечение, – сказала она, отмахиваясь. – Мое настоящее предприятие – агентство провидцев.
– Вы охотник за головами.
Она щелкнула языком.
– Мне не нравится это название. Слишком похоже на наемника.
Охота за головами и была работой наемников. Агенты-провидцы зарабатывали, используя Дар взора, чтобы отследить преступников, и получали большие деньги за доставку их тем людям или городским правителям, которые хотели предать их правосудию. Но деньги можно было заработать, и взявшись за дела любого, кто очень хотел кого-то найти, не важно, преступника или нет. За очень высокую цену охотник за головами мог найти того, кто вам нужен, – людей, которые, как Антон, не хотели, чтобы их нашли.
– И вы здесь для того, чтобы?.. – Страх забился под его ребрами при мысли, что эту женщину послали за ним. Его бабушка была слишком бедной и несчастной, чтобы иметь дела с такой элегантной горожанкой, тем более охотницей за головами. Но это мог сделать кое-кто другой.
– Никто не давал мне твоего имени, – сказала она. – Хотя теперь мне любопытно, кого ты в этом подозреваешь? Отверженного любовника, возможно? Ты похож на того, кто небрежно обращается с чужими сердцами.
Пульс Антона успокоился.
– Так почему вы мне это рассказываете?
– Я же сказала тебе, я хочу помочь. – Поставив бокал на стол, она наклонилась к нему и произнесла голосом, похожим на дым: – Я знаю, кто ты. Пора перестать прятаться.
Эта мысль заставила его захотеть вылететь вон из игорного дома и пуститься в бегство.
Но он этого не сделал. Не той ночью.
Музыканты, играющие на лире в Талассе, уже завершали свою песню, когда он вернулся во двор с кувшином красного вина из виноградников за Эндаррионом. Аплодисменты, доносящиеся от соседних столиков, шумели в его ушах, пока он наливал вино в хрустальный бокал.
– Присаживайся, – сказала Безымянная дама, жестом указывая на пустой стул напротив нее. Антон напряженно сел, когда звон царапающих вилок, непонятный шум и яркие первые ноты новой песни наполнили тишину между ними.
– Тут явно лучше, чем на той свалке, где я видела тебя в последний раз, – одобрительно сказала она. – Можно подумать, ты можешь о себе позаботиться. Работа, крыша над головой.
Он пожал плечами. По крайней мере на бумаге Антон наконец стал действующим членом общества.
Женщина ухмыльнулась, поворачивая запястье так, чтобы свет падал на темно-красное вино в ее бокале.
– Все же нельзя не заметить, что ты зря растрачиваешь свой талант.
Антон выдохнул и почти рассмеялся.
– Снова про это?