– Ты разозлилась?
Я ничего не ответила.
– Тебя расстроило, что я все съела в одиночку? Поэтому и предлагала тебе поесть, даже если не хочешь.
Это был глупый вопрос.
– Кто тебя заставлял в облаках витать? Ты не ела, вот я и запихнула все в себя. Честно сказать, насильно.
Я остановилась и взглянула ей в глаза. Она юлила. Когда чувствуешь, что не прав, всегда начинаешь оправдываться, вместо того чтобы извиниться.
– Все нормально, поэтому успокойся и пошли домой.
Девочка то ли меня проигнорировала, то ли ей правда было неловко, но всю дорогу она продолжила бормотать себе под нос оправдания.
Я отвела ее домой и сразу же убежала на встречу с Ынчжи. Девочка, конечно, поинтересовалась, куда направляюсь, но я побоялась, что она увяжется за мной, если узнает правду, поэтому соврала, что иду увидеться с подругой, которую она не знает.
Мы с Ынчжи договорились встретиться в семь часов у станции метро возле ее работы, но прошло уже десять минут от назначенного времени, а ее все не было. Подруга считает, что опоздать на десять минут – это норма, а на полчаса – мило, так что обычно я тоже выходила минут на двадцать позже, просто сегодня задерживаться дома мне не хотелось.
Я проверила местоположение Ынчжи через приложение. В нем можно было видеть не только геолокацию друга, но и расстояние между вами, если он тоже зарегистрирован. Подруга все еще была на работе.
Примерно минут через двадцать телефон запищал. Я посмотрела на экран: между нами оставалось пять метров. Пять, четыре, три…
– О Йесыль!
Ынчжи бежала ко мне, размахивая рукой. Сказать честно, слышно ее было даже лучше, чем видно.
Я поспешно двинулась к ней. Больше, чем ее опоздания, ненавижу, когда она выкрикивает мое имя.
– Не зови меня так громко.
– Почему? Что такого в том, что я окликнула свою подругу?
Ответила бы я, но это пустая трата времени. Если Ынчжи не изменит свою привычку опаздывать, то и орать издалека не перестанет. Ведь делает она это для того, чтобы уменьшить время опоздания.
– Долго ждала? С меня курочка и пиво в качестве извинения!
Слова Ынчжи немного подняли мне настроение. Думаю, это компенсирует затраты на купленное недавно хве.
Мы зашли в ближайшую закусочную.
– Нам живое пиво и курочку. Половину – в остром соусе, половину – в кляре, – громко сообщила Ынчжи официантке, которая пришла принять заказ.
– Эй, а что у тебя с лицом? Что-то нехорошее случилось?
– А?
Я достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.
– У тебя стресс из-за результатов? Когда снова сдавать?
– В октябре.
– Да уж, экзамены из людей все соки выжимают. На тебе лица нет, – сказала Ынчжи, подъедая попкорн, поданный в качестве аперитива.
– Да?
Дело не в экзамене, а в доставучей малявке. От нее одна только головная боль. Сегодня весь день таскалась за мной и ужасно надоела.
– Ынчжи, а у тебя никогда не было ощущения, что все вокруг тебе снится?
– Чего?
– Ну, просто вдруг моя жизнь сейчас – это сон.
Вообще не верится, что я встретила себя из прошлого. Когда девчонка рядом, все ощущается вполне реальным, а когда нет – кажется, будто я все себе придумала. Но, как бы то ни было, когда вернусь домой, получу от мелкой очередную порцию нытья.
– Ого, как же тебе трудно. Настолько, что хочешь, чтобы все сном оказалось… – с жалостью посмотрела на меня Ынчжи и неуместно серьезным голосом добавила: – Понимаю, тебе тяжко, и все-таки наберись терпения и усердно трудись. Результат не заставит себя ждать.
А потом, даже не вытерев ладони после масляного попкорна, крепко вцепилась в мою руку:
– Дружище, взбодрись! Ладно?
– Ладно, – ответила я и поспешила высвободить руку… Все мне так говорят: «Если усердно трудиться, то когда-нибудь можно достичь прекрасных результатов».
Предложений стать главной моделью на фешен-шоу становилось все меньше, а роли в рекламе, которые получала, отдавались другим. Я продолжала отступать, и в конце концов мне стало некуда идти. Я стояла на краю обрыва. Да и окружающим, которые были не в курсе происходящего, наскучило повторять, что однажды придет день, когда у меня все получится.
Никто не знает, когда, наконец, наступит это «однажды». У всех один ответ – «когда-нибудь», но правда в том, это «когда-нибудь» может и не настать.
Как только принесли заказ, Ынчжи положила мне в тарелку ножку в остром соусе. Я вилкой отломила от нее небольшой кусочек.
– Раньше бы ты сказала, что это жирно, и ни за что бы есть не стала, – заметила Ынчжи, уминая дайкон. –?В старшей школе тебе совершенно не везло. Ты не брала обеды, говорила, что они слишком калорийные, и съедала только салат. Это было очень необычно, – добавила она.
– Правда?
Если подумать, как и сказала Ынчжи, я с самого детства не ела ни жареного, ни сливочного. Все калорийные продукты были моими врагами, и в какой-то момент я вообще перестала есть. Нет, вернее, больше не смогла.
– Как же мне не нравилось твое отношение к еде…
– За него и была наказана.
– Хватит. Я не об этом говорила, а про старшую школу, вообще-то, – прервала меня Ынчжи и выразительно посмотрела, намекая, что пора бы прекратить нагнетать. Мне пришлось просто смириться и согласиться.
– Знаю.
– В старшей школе ты правда была очаровашкой.
– Я всегда очаровательна, – улыбнулась я.