Идеальная партия

Глава 5

Шарлотта.

Уже через час я сворачиваю на улицу, где расположена городская резиденция Эшборна.

Утренний Манхэттен мелькает за стеклом жёлтыми такси и людьми с бумажными стаканчиками. Возле кофейни на углу мужчина в дорогом костюме одной рукой удерживает поводки двух крошечных собак, а другой пытается забрать свой заказ. Велосипедист проскакивает между машинами под возмущённый гудок, парень торопливо целует спутницу у входа в метро. Завидую. Эти двое могут целоваться посреди улицы, и это не влечёт за собой скандал.

Машина останавливается у светлого таунхауса с фасадом из коричневого песчаника, с высокими окнами и широкой тёмной дверью. Несколько ступеней, чёрные кованые перила, два аккуратно подстриженных деревца по сторонам от входа.

Прошу водителя подождать и поднимаюсь по ступеням, на ходу перебирая первые формулировки. Стоит начать спокойно: в конце концов, мы оба оказались в нелепом положении и наверняка заинтересованы в том, чтобы поскорее из него выбраться. Если герцог способен хотя бы десять минут разговаривать без насмешек, мы управимся быстро.

— Леди Хоторн, — представляюсь я мужчине, открывшему дверь. — Мне необходимо поговорить с его светлостью.

— Его светлость вас ожидает?

— После сегодняшней публикации должен бы.

Мужчина оставляет моё замечание без ответа, но от двери отступает. Пока он отправляется докладывать обо мне, я остаюсь в холле и разглядываю широкую лестницу, светлый камень под ногами и картину над консолью. На картине несколько чёрных полос пересекают белое полотно. Судя по характеру хозяина, полосы изображают чужие надежды.

Достаю телефон и снова открываю канал Скарлет. За время дороги под фотографией прибавилось несколько сотен сердечек и комментариев. Люди, не имеющие ни малейшего представления о том, что произошло на балконе, умиляются тому, как герцог смотрит на меня.

И одна лишь я в курсе, что его взгляд в тот момент обещал мне исключительно неприятности.

— Его светлость на террасе. Прошу за мной.

Убираю телефон в сумку и иду следом, стараясь не выдавать облегчения. По дороге сюда я успела представить и отказ, и унизительное ожидание, и необходимость караулить Эшборна возле машины. Возможность сразу высказать ему всё, что думаю, даже немного улучшает моё настроение.

Ровно до того момента, когда я вижу его.

Герцог сидит за столом у раскрытых стеклянных дверей, вытянув длинные ноги. Из одежды на нём тёмные брюки и… и всё. На столе — кофейник, чашка, планшет и тарелка с сэндвичами.

При моём появлении Эшборн даже не пытается встать, как положено джентльмену. Хотя о чём это я…

— Леди Хоторн. Какое деятельное утро.

— Вы видели публикацию?

Он откусывает сэндвич, прежде чем перевести на меня взгляд. Я вынуждена стоять и ждать, пока он прожуёт, и это, пожалуй, самое оскорбительное из всего, что случилось со мной за последние двенадцать часов.

— Доброе утро, ваша светлость, — произносит он наконец с некоторым недовольством. — Простите, что без приглашения. Надеюсь, я вас не отвлекаю.

— Если бы вы ответили на сообщение, мне не пришлось бы приезжать.

— Я ещё не брал в руки телефон.

— Зато успели открыть планшет.

— Именно поэтому и не брал телефон.

Он говорит это без малейшей насмешки, что бесит ещё сильнее. Усаживаюсь на стул напротив, не дожидаясь приглашения. Эшборн провожает движение коротким взглядом и пододвигает свою чашку подальше от моей руки..

— Как предусмотрительно, — замечаю я. — Боитесь, что я случайно её опрокину?

— После такого вступления я бы не рассчитывал на случайность. Кофе хотите?

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на это.

Открыв фотографию, кладу телефон перед ним. Он опускает глаза к экрану, затем берёт с тарелки упавший кусочек помидора и возвращает его в сэндвич. Несколько секунд я наблюдаю за этой операцией с таким вниманием, какого она, безусловно, не заслуживает.

— И что именно вас беспокоит? — спрашивает Эшборн.

— Подпись. Хотя, если быть до конца честной, ваша рука на моей талии тоже.

На снимке его ладонь лежит у меня на талии. Моя голова запрокинута, губы приоткрыты, а сам он склонился достаточно низко, чтобы со стороны всё выглядело ровно так, как и решила Скарлет. Я прекрасно помню, что говорила ему в эту секунду, и с удовольствием приложила бы к фотографии расшифровку.

— Без моей руки вы бы упали, — напоминает герцог.

— Теперь начинаю сомневаться, что это был худший вариант.

— В следующий раз предоставлю вам возможность сравнить.

Он отодвигает телефон обратно, и я накрываю его ладонью, не давая экрану погаснуть.

— Вы прочитали, что она написала? По её мнению, между нами закрутился роман!

— У этой сплетницы богатое воображение.

— А у её читателей нет привычки им пользоваться. Они верят всему, что она публикует.

Эшборн берёт чашку и делает глоток. За его спиной в небольшом саду шелестят листья, журчит вода в маленьком фонтанчике, обвитом плющом, щебечут птицы, и вся эта утренняя безмятежность просто существует, пока моя жизнь с самого завтрака летит под откос.

— Сегодня мне не прислали ни одного букета, — сообщаю я.

Чашка замирает возле его губ. Впервые с моего появления герцог выглядит по-настоящему заинтересованным.

— И вы решили проверить, не привезли ли их по ошибке ко мне?

— Я решила объяснить вам масштаб последствий!

— Пока я вижу лишь некоторые неудобства для вашего флориста.

Выпрямляюсь на стуле и сцепляю руки на коленях. Если не держать их вместе, можно действительно совершить что-нибудь незаконное, потому что самодовольный герцог раздражает меня до трясучки. А мне необходимо получить опровержение, прежде чем меня выведут отсюда под локти.

— Герцог, поймите, если и были на вчерашнем балу мужчины, которые собирались продолжить знакомство, то сейчас они все отступили. Моя мать уже решила, что мы с вами скрывали отношения, и, полагаю, прямо сейчас размышляет, кого пригласить на семейный ужин.

— Передайте, что четверг у меня занят.

— Вас не будет и во все остальные дни.

— Тогда зачем вы пугаете меня своей мамой?

Высверливаю в бестолковой черепушке герцога дыру, но Эшборн спокойно выдерживает мой взгляд. Уголок его рта едва заметно поднимается. Ему весело, и это окончательно избавляет меня от желания соблюдать приличия.

— Послушайте, ваша светлость. Я понимаю, что для вас очередная женщина в светской хронике — событие примерно той же важности, что и смена скатерти. Но для меня это первый сезон, и я не собираюсь проводить его в роли вашей предполагаемой любовницы.

Улыбка Эшборна становится шире.

— Скарлет написала «избранница». Остальное вы добавили сами.

Щёки обдаёт жаром. Я прекрасно знаю, что он без труда это замечает, и потому заставляю себя говорить ещё спокойнее:

— Вы выступите с опровержением. Объясните, что на балконе произошло недоразумение, а мы с вами едва знакомы.

Глава 6

Шарлотта.

Эшборн не отвечает. Смотрит на мой телефон, потом переводит взгляд на свой, лежащий возле планшета, и вдруг усмехается с таким неподдельным удовольствием, что мои внутренности скручиваются в морской узел.

— Что вас развеселило?

— Я, кажется, наконец-то выяснил причину сегодняшней тишины.

Он берёт свой телефон и несколько раз проводит пальцем по экрану. Я жду, наблюдая за размеренными и неторопливыми движениями, хотя с каждой секундой всё сильнее хочется выдернуть гаджет у него из рук. В конце концов, я приехала сюда не для того, чтобы наблюдать, как его светлость разбирает утреннюю почту.

— За последнюю неделю мне прислали больше тридцати приглашений на ужин, — сообщает он. — Около десятка — на обед. Было даже пара предложений разделить завтрак в постели. А одна весьма настойчивая графиня предложила показать мне коллекцию живописи, хотя мы оба прекрасно знаем, что показывать она собиралась дочь.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Самое непосредственное, как выяснилось. Сегодня мне не пришло ни одного приглашения.

Он кладёт телефон на стол экраном вниз, и я смотрю на него с растущим недоверием.

— Вы расстроены? Уверена, стоит вам дать опровержение, как графиня снова вспомнит об искусстве.

— Я прекрасно себя чувствую, Шарлотта. Впервые с возвращения в город мне позволяют спокойно позавтракать.

— Вы объявили, что ищете жену. Чего вы ожидали?

— Возможности выбирать её самостоятельно. Желательно без участия всех нью-йоркских матерей.

— Тогда вам следовало держать свои намерения при себе.

— Учту, когда соберусь жениться в следующий раз.

Он снова берёт свой сэндвич, и мой взгляд невольно опускается к его руке. Большая ладонь, длинные пальцы, часы на запястье. Вчера эти пальцы с такой уверенностью сомкнулись у меня на талии, что я не сразу сообразила потребовать их убрать. Сегодня он с той же уверенностью держит хлеб с индейкой, пока объясняет, почему моя репутация его не касается.

— Так вы поэтому не хотите ничего опровергать?

— До вашего приезда я вообще об этом не задумывался.

— А теперь?

— Теперь у меня появилась веская причина оставить всё как есть.

Он произносит это спокойно, почти любезно. Ни попытки смягчить ответ, ни хотя бы вежливого сожаления о том, что обстоятельства сложились столь неудачно. Я оказываюсь полезной — и, судя по всему, этого достаточно, чтобы перестать интересоваться моим мнением.

— То есть женщины перестали вас преследовать, потому что решили, будто вы выбрали меня.

— Поразительно быстро, не находите? Вчера вечером я ещё не мог пересечь зал, чтобы меня с кем-нибудь не познакомили.

— Вы говорите так, словно я оказала вам услугу.

— Судя по всему, именно это вы и сделали.

Откидываюсь на спинку стула, чтобы увеличить между нами с герцогом дистанцию. Серьёзно переживаю, что ещё мгновение, и я сомкну свои пальцы на шее Эшборна.

— Рада, что вам стало легче, ваша светлость, но давайте теперь вернёмся к той части разговора, где из-за этого снимка страдаю я.

— Вы всё ещё о цветах? Скажите, сколько букетов вам необходимо для счастья, и через час они будут доставлены по вашему адресу.

— Я о мужчинах, которые не станут ухаживать за женщиной, если считают её занятой!

Не знаю, как ещё ему объяснить, насколько это важно для меня. Пытаюсь найти иное объяснение его словам. Ведь не может взрослый человек всерьёз полагать, что имеет право распоряжаться чужой жизнью ради возможности допить утренний кофе.

Не может же?

Впрочем, передо мной герцог. Вполне возможно, именно с этого заблуждения и начинается его воспитание.

— Шарлотта, вы ведь не рассчитываете, что я стану изображать огорчение? Неделю на меня велась настоящая охота. Сегодня она прекратилась. Было бы глупо собственноручно возобновлять её к обеду.

— А я, по-вашему, должна сидеть дома и ждать, пока вы отдохнёте от женского внимания?

— Почему непременно дома? Уверен, вас по-прежнему будут всюду приглашать.

— В качестве вашей предполагаемой невесты!

Он слегка приподнимает брови.

— Вы произносите это с такой неприязнью, что я начинаю сомневаться в лестных отзывах обо мне.

— Не стоит сомневаться, лестные отзывы действительно враньё!

Эшборн смеётся негромко, с явным удовольствием, а я резко встаю.

— Почему вы со мной играете? Я не просила хватать меня на балконе. Не просила втягивать в ваши поиски жены и уж точно не предлагала прикрывать вас от чужих матерей. Всё, чего я хочу, — чтобы вы сказали правду.

— Я услышал вас с первого раза.

— Но отказываетесь.

— Как видите, мы прекрасно понимаем друг друга.

Я обхожу стол и останавливаюсь рядом с ним. Он вынужден поднять голову, и это ничтожное преимущество помогает мне не сорваться на крик.

— Послушайте меня внимательно. Для вас это удобное недоразумение. А мне придётся объясняться с родителями, выслушивать вопросы, смотреть, как мужчины, с которыми я могла бы познакомиться, выбирают других женщин. Вы будете спокойно искать себе жену, пока я потеряю целый сезон! Ваше бездействие разрушит мою жизнь!

Эшборн откусывает сэндвич.

Я замолкаю, глядя на него сверху вниз, и в наступившей тишине отчётливо слышу, как хрустит поджаренный хлеб. Он не торопится. Тщательно прожёвывает, кладёт оставшийся кусок на тарелку и лишь после этого отвечает:

— Шарлотта, ваша разрушенная жизнь волнует меня даже меньше, чем мой неоконченный завтрак. И если ради спокойствия собственной жизни мне придётся немного испортить вашу, так тому и быть.

Щёки вспыхивают, кожа под блузкой горит.

Несмотря на всю омерзительность герцога, я была уверена в одном — ни ему, ни мне не нужны эти слухи.

А он сидит передо мной и объясняет, что я вполне приемлемая плата за его спокойное утро.

— Вы редкостный мерзавец, герцог!

Он отодвигает стул и встаёт. Теперь мне приходится поднять подбородок, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.

— На этом, полагаю, мы закончили, Леди Хоторн. У меня важная встреча.

Эшборн делает шаг к двери, как если бы я уже поблагодарила за гостеприимство и попрощалась. Я оказываюсь перед ним прежде, чем успеваю решить, что собираюсь делать дальше.

— Нет, мы не закончили.

— Вы изложили просьбу, я на неё ответил. Дальнейший разговор вряд ли доставит вам удовольствие.

— А вам доставляет?

— Некоторые его части были довольно занимательны, — он опускает взгляд к моему лицу. Вблизи особенно хорошо видно, что ни одна мышца его тела не напряжена. Даже сейчас, когда я почти упираюсь в него, Эшборн совершенно спокоен.

Не контролируя себя от злости, толкаю его ладонью в грудь.

Получается резко, некрасиво. Это совсем не подобает воспитанной леди, но в эту секунду мне наплевать на всё, чему меня учили. Под рукой оказывается твёрдое тепло, а сам Эшборн даже не отступает.

С вызовом вздёрнув бровь, он смотрит на мою ладонь.

— Не советую повторять, Шарлотта.

— А я не советую разговаривать со мной так, будто вы купили право… — толкаю его снова, уже обеими руками, вкладывая в движение всю злость, которую он с таким усердием разжигал.

На этот раз он перехватывает моё запястье прежде, чем я успеваю отдёрнуть руку.

— Немедленно… — задыхаюсь от внезапного осознания, что только что бросилась на герцога с кулаками. — Немедленно отпустите.

Но Эшборн лишь усиливает хватку и дёргает мою руку на себя.

— Вы не имеете никакого права…

Эшборн наклоняется и целует меня.

Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю закончить фразу, и невысказанные слова застревают в горле вместе с воздухом. Я цепенею от возмущения и неожиданности, до боли выпрямив спину, а свободная ладонь упирается ему в грудь.

Я была готова к новой насмешке, к грубости, к чему угодно, что позволило бы продолжать злиться, но его губы тёплые, настойчивые, и удержать в голове хотя бы одну связную мысль оказывается невозможно.

Пальцы на моём запястье разжимаются. Я могу отстраниться, между нами больше нет ничего, кроме моей ладони на его груди, но Эшборн чуть отстраняется касается меня губами снова — мягче, тягучее, заставляя замереть в ожидании следующего прикосновения.

Тепло поднимается от груди к шее, заливает щёки, отдаётся в кончиках пальцев. Я больше не слышу звуков сада и не помню, зачем вообще сюда пришла; всё внимание стягивается к его губам, к шероховатости щетины, к ладони, которая ложится мне на талию. Он притягивает меня ближе, и я подаюсь прежде, чем успеваю решить, хочу ли этого.

От этой мысли следовало бы отрезветь, но я только прикрываю глаза. Губы сами отвечают на его движение — неуверенно, почти вопросительно, — и пальцы Эшборна ощутимо сжимаются у меня на талии. На короткое мгновение его неторопливость исчезает: поцелуй становится глубже, дыхание герцога опаляет кожу на моих щеках.

И вдруг он отпускает меня.

Отступает так резко, что я едва не оседаю на ослабевших коленях. Воздух касается разгорячённой кожи, и несколько унизительных секунд я не могу сообразить, почему между нами снова столько места.

Эшборн тяжело дышит. Челюсть напряжена, губы сжаты в строгую линию, а в глазах полыхает такая злость, что я невольно пячусь. От его прежней ленивой насмешливости не остаётся ничего; сейчас он выглядит человеком, у которого окончательно кончилось терпение.

— Уходите, Шарлотта. Сейчас же.

Слова обжигают пощёчиной.

— Не смейте со мной так разговаривать.

— Тогда не заставляйте меня повторять! Уходите! Сейчас же!

Он отворачивается к столу, упирается ладонями в столешницу и опускает голову. Его грудная клетка ходит ходуном.

Наклоняюсь за сумочкой и с первого раза не попадаю пальцами в ремешок. От злости на эту дрожь, на него, на собственные губы, которые всё ещё помнят его прикосновение, к глазам подступают слёзы. Резко выпрямляюсь и перекидываю ремешок через плечо.

— Всего доброго, герцог. Надеюсь, мы больше не увидимся.

Ретируюсь с поля боя. И вынуждена признать, что эту битву я, совершенно очевидно, позорно проиграла…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.