Демы Тринити

Фраза повисла в тишине.

— А дальше? — спросил Влад.

Охранник почесал мясистой пятерней нос.

— Да тоже ничего необыкновенного. Я сидел на посту, посетителей не было. А часам к десяти спустился на кухню. У персонала сабантуй был. Водитель наш, Егор, дорабатывал последний день, вот он и проставился маленько... — охранник кашлянул и кинул виноватый взгляд на Паулину, слушающую с большим интересом. — Мы разве что по стопочке выпили... Да картишки раскинули, чисто на интерес.

— Кто-нибудь из вас отлучался? — уточнил Влад.

— Чего? — недопонял Олег Константинович.

— Уходил в туалет или по каким-то с-срочным делам...

— Конечно, — хохотнул охранник. — В штаны что ли прудить?

— Кто именно?

— Да разве ж я теперь вспомню!

— Ясно, продолжайте.

— Ага, так вот... Мы третью партию доигрывали, когда услышали крики: «Пожар! Пожар!» — вернулся к заготовленному рассказу Олег Константинович. — Выскочили в холл, а там Паулина Аркадьевна — белая, как полотно, а глаза прям черные... Вы как не в себе были, верно я говорю? — он обратился к Паулине.

Она неловко пожала плечами, и Влад заметил, как побледнело ее лицо.

— Да точно вам говорю, явно не соображали, что делаете. Мы как дверь-то в кабинет выбили, она прям в пожар кинулась, — сказал он Владу. — Пришлось держать, чтобы с собой ничего не сотворила... В общем, пока мы таскали ведрами воду, Ирина Марковна догадалась вызвать пожарных. Те приехали через десять минут и мигом все потушили. Даже соседняя комната не пострадала. А Аркадьтрофимыча спасти не удалось... Я видел его потом — страшнее зрелища не бывает. Черный, скукожился весь, только руки вверх торчат, будто в свои последние мгновения он тянулся к чему-то... или кому-то, — он опять глянул на Паулину.

Та стояла в углу белая, как привидение. Владу захотелось взять ее за руку, да и Олег Константинович явно забеспокоился.

— Паулина Аркадьевна, может чаю попросить? — спросил он, виновато мигая глазами.

— Нет, — медленно проговорила она. — Нет, я в порядке... Хотя лучше я подожду тебя в коридоре, Влад.

Он кивнул, и Паулина вышла, неслышно притворив за собой дверь.

— Бедная девочка, — пробормотал Олег Константинович. — Сначала мать, теперь отец... — он вздохнул. — Софьей ее звали, маму Паулины. Но все ее только Софочкой называли. Уж какая была красавица! Совсем на свою сестру не похожа. Ирина Марковна слова ласкового не скажет, ходит, будто кочергу проглотила. А Софочка была, что лебедушка нежная — тонкая, волосы белые, а ресницы черные. Это Паулина от нее унаследовала, красоту эту. Только характером слабая — что не по ней, сразу в слезы. Сейчас бы сказали депрессия, а тогда истеричкой обзывали.

— А она...

— Вышла из окна, — скорбно кивая, сказал охранник. — Видели башню? Вот оттуда и сиганула. Прямо на каменную лестницу.

Последовала минута молчания. Охранник пару раз тяжело вздохнул, а Влад обратил внимание на мониторы видеонаблюдения. Два экрана показывали придомовую территорию с разных ракурсов, третий — кусок улицы прямо за подъездными воротами. Еще на двух было выведено изображение с внутренних камер, которые смотрели на главный холл с лестницей, откуда они только что пришли, и небольшой гараж на три машины — сплошь иномарки высочайшего класса.

— Могу я посмотреть записи с-с тринадцатого-четырнадцатого августа? — спросил он.

— Так их забрали полицейские, — торопливо ответил охранник. — Но я вам и так скажу — нет там ничего подозрительного! Иначе дело не признали бы несчастным случаем, ведь верно?

Олег Константинович взглянул на Влада, как ему показалось, с надеждой.

— С-скорее всего, — согласился он.

— Вот и я так думаю.

***

Влад вышел в холл.

Паулина ждала его возле колонны. Прислонившись спиной к холодному мрамору, она разглядывала картину с тремя охотниками на привале. Мужички в походной одежде лежали на пригорке. Один, похоже, хвастался охотничьими подвигами, двое других слушали. Первый — с интересом, другой — посмеиваясь, не верил небылицам рассказчика.

Услышав хлопок двери, Паулина обернулась.

— Закончили?

— Да. Ты как? Может, перенесем осмотр?

— Нет-нет, я готова. Идем.

Они поднялись по раздвоенной лестнице, выбрав левый пролет. Влад отставал от Паулины на полшага, и сладковатый шлейф ее духов овевал его по пути.

— Как с-себя чувствует Ирина Марковна? — спросил он.

— Неплохо, хотя еще в больнице. Она пришла в себя до приезда скорой, но я настояла, чтобы ее обследовали. Просто так в ее возрасте в обморок не падают.

Один за другим они проходили через роскошные залы, разделенные распахнутыми дверями. Стены были украшены картинами, оружием и чучелами животных и птиц, добытых Аркадием Трофимовичем на охоте.

— Это малая гостиная, здесь отец принимал гостей... Это чайная. Забавно, что в ней никогда не пили чай, — рассказывала Паулина, как экскурсовод. — А это большой бальный зал.

Влад сразу узнал его: совсем недавно он видел этот зал на фотографиях, когда искал информацию о Стригове в интернете. Вживую он выглядел еще эффектнее: хрустальная люстра пускала по стенам радужные блики, танцующие нимфы на потолке казались почти живыми. А оружейная экспозиция в виде солнца с расходящимися лучами производила величественное и вместе с тем пугающее впечатление.

— Ты умеешь с-стрелять? — поинтересовался Влад.

— О да, — откликнулась Паулина. — Отец учил меня этому с детства. Мне всегда говорили, что я невероятно меткая, — сказала она с ноткой гордости. — В девять лет попадала куропатке в глаз с двадцати метров.

— Надо же.

Влад поразился не столько меткости Паулины, сколько тому, что девочку ее возраста брали на охоту.

— Кстати, я решила не отменять осенний бал, — голос Паулины, пока они шли через зал, отдавался легким эхом. — Думаю, это прекрасный способ почтить память отца, ему бы понравилось. Вы ведь придете? Я вышлю в агентство три пригласительных.

— Э-э... — замялся Влад. Поминальные балы не входили в число его любимых времяпрепровождений, но отказаться было бы не вежливо. — Ладно.

— А вот и музыкальная гостиная. За той дверью — кабинет отца, — сказала Паулина, входя в следующие двери.

Стены музыкальной гостиной были выкрашены в необычный светло-салатовый цвет, на окнах висели фисташковые гардины. Мягкие стулья с зеленой обивкой стояли в несколько рядов перед небольшой сценой с кремово-бежевым роялем. Влад мог легко представить Паулину, играющую на нем ноктюрн в красивом облегающем платье.

— Твоя комната тоже на втором этаже? — спросил он.

— Да, жилое крыло — справа от лестницы.

— И ты отсюда почувствовала запах дыма?

Это было удивительно, учитывая, какой путь они проделали через анфиладу комнат.

— Да, возможно из-за открытого окна...

— В кабинете было открыто окно? — уточнил Влад.

— Ну да. Поэтому огонь распространился так быстро.

Они остановились у двери, спрятанной за деревянной ширмой. Она была наискосок перечеркнута желтой лентой.

— Следователи просили не заходить, но если мы осторожно осмотримся... — Паулина отлепила край ленты. — Никто и не узнает.

Она с усилием повернула бронзовую ручку. Поврежденный механизм хрустнул и открылся.

— Охренеть, — выдохнул Влад.

Снаружи казавшаяся нетронутой, изнутри дверь была черной, как стена дымохода. Сажей было покрыто все, что находилось за порогом, будто кто-то опрокинул в кабинете несколько ведер черной краски. Через этот мрачный портал в дом проникал прогорклый запах дыма.

— Да, жуть, — откликнулась Паулина. — Можешь войти.

Влад переступил порог, и в ту же секунду его уши словно заложило ватой. Он никогда не бывал в комнате с такой полной звукоизоляцией — даже демутированный слух не улавливал здесь ничего, кроме шороха его собственной одежды. Тишина давила со всех сторон, как толща воды на большой глубине. Владу захотелось крикнуть или топнуть ногой, чтобы извлечь хоть какой-нибудь звук. С усилием подвив этот детский порыв, он начал осмотр предполагаемого места преступления.

Даже после пожара кабинет по-прежнему отражал вкус хозяина. Стены украшали ружья и пистолеты прошлых эпох, кое-где попадались сабли и шпаги. Солидные кресла, шкафы с книгами, элегантное бюро и часы-маятник имели основательный и респектабельный вид. Старинный граммофон с большим позолоченным рупором явно представлял музейную ценность. Однако и стены, и пол, и мебель — все было сплошь покрыто несмываемым черным налетом.

Возле письменного стола паркет выгорел особенно сильно.

— Здесь был ковер? — спросил Влад, указывая на выжженное квадратное пятно, сквозь которое проступало бетонное основание пола.

— Да. Именно там лежал... — Паулина запнулась. — Лежало тело.

Она не зашла внутрь. Расширенными зрачками она неотрывно наблюдала за Владом, как за псом-ищейкой, который вот-вот возьмет след и приведет ее точнехонько к убийце.

— Все в порядке. Ты можешь подождать с-снаружи, — предложил он.

— Ничего, я в норме.

Паулина осталась на пороге.

Под оглушительный шорох своих шагов Влад подошел к письменному столу — на столешнице, среди многочисленных статуэток, оружия и обугленных блокнотов, угадывались темные разводы.

«След от падения лампы», — подумал он.

За столом возвышался каркас кресла. Сквозь прореху в высокой спинке чернел камин. Подставка для каминных принадлежностей пустовала — кочергу и щипцы, вероятно, изъяли как возможные орудия преступления. Справа зиял квадратный провал сейфа с открытой дверцей.

— С-сколько вынесли неизвестно?

Паулина покачала головой.

— Дверца была открыта, огонь мог сжечь купюры.

— А что насчет чужих отпечатков или с-следов ДНК? — спросил Влад.

— Ничего не нашли.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. Внизу была крыша веранды с пологим скатом, а в пяти шагах — кованый забор, опутанный кустами шиповника с ярко-оранжевыми ягодами. Пожалуй, при должной сноровке его можно было перелезть в два счета.

— Я с-сделаю несколько фотографий? — спросил Влад, доставая из кармана телефон.

— Конечно.

Он запечатлел вид из окна, а затем обошел кабинет, снимая детали, и вернулся к Паулине.

— Думаю, пока это все. Если появятся вопросы, я позвоню.

— Да, хорошо.

Он вышел за порог, и с облегчением почувствовал, как его барабанные перепонки завибрировали от нахлынувших звуков — легкого гула ветра за окном, поскрипывания паркета и плеска воды в трубах. Паулина закрыла за ним обугленную дверь. Ее пальцы дрожали, когда она приклеивала на место желтую ленту.

— Чьи еще жилые комнаты расположены на втором этаже? — спросил Влад.

— Ирины Марковны и Карима.

— Они с-слышали что-нибудь той ночью?

— Не знаю. То есть, их допрашивали, но со мной они не делятся. Все делают вид, что это был несчастный случай. И меня это просто бесит! — воскликнула Паулина и виновато покачала головой, пряча взгляд за густыми ресницами. — Прости. Просто иногда мне кажется, что только я хочу знать правду.

Она с трудом сдерживала слезы. Влад вспомнил слова Лисовца об «остаточных толчках» в фазах проживания горя и пожалел, что не узнал у него, что следует говорить в таких случаях. У него защемило в груди от острого приступа жалости.

— Ты не одна. Если кто-то виновен в с-смерти твоего отца, мы найдем его, — пообещал он.

Слегка улыбнувшись, Паулина кивнула. Неловко кашлянув, Влад спросил:

— Могу я поговорить с-с Ириной Марковной и твоим братом?

Паулина смахнула слезы ладонью.

— Мы можем навестить тетю в больнице, у них есть часы для посещений. А Карим сейчас у себя. Но не ручаюсь, что он захочет общаться, — она вздохнула. — После вчерашнего он не в духе.

Они вновь миновали вереницу комнат, на этот раз свернув у лестницы направо в жилое крыло. Эта часть особняка напоминала гостиничный коридор с рядом номеров. Паулина остановилась у одной из закрытых дверей и постучала.

— Карим, это я. Кое-кто хочет с тобой поговорить. Это не по поводу завещания! — громко сказала она.

Они молча ждали. Спустя минуту в комнате что-то звякнуло, раздались тихие шаги, и дверь слегка приоткрылась.

В проеме появилось смуглое лицо с запавшими черными глазами. Карим был в растянутой черной футболке и пижамных штанах в клетку. Все открытые участки его тела, кроме лица и кистей, покрывала вязь непонятных символов, похожих то ли на руны, то ли на фигуры человечков и зверей. Демутантское жало, вновь похожее на обыкновенную косу, безжизненно свисало вдоль спины. Карим смотрел так, будто не вполне понимал, кто перед ним.

— Вы были вчера на встрече, — внезапно выдал он.

Темные полуприкрытые глаза остановились на Владе.

— Верно. Влад Акумов, — он протянул демутанту ладонь, но тот не пожал ее.

— Карим, это детектив, — вмешалась Паулина, смущенная поведением брата. — Я наняла его расследовать дело о смерти отца...

— Ты... что? — Карим побледнел под коричневым загаром. — Полиция решила, что это был несчастный случай, разве нет?

— Я просто хочу добиться справедливости, — твердо ответила Паулина. — И если ты хоть немного любил папу, просто ответь на пару вопросов. Помоги нам.

Бросив на сестру хмурый взгляд, Карим посмотрел на Влада.

— Чего вам надо? — спросил он грубо.

— Ваша комната на одном этаже с-с кабинетом Аркадия Трофимовича, — поспешил воспользоваться неохотным содействием Карима Влад. — Вы что-нибудь с-слышали той ночью? Какой-нибудь шум?

— Ничего я не слышал.

— Может, вы покидали комнату и видели кого-то постороннего?

— Нет.

— А что вы делали в ту ночь?

Карим смерил его долгим оценивающим взглядом. Пауза затягивалась, и Влад уже собирался повторить вопрос, когда он мотнул головой и пробормотал:

— Я спал.

Дверь с шумом захлопнулась. Влада обдало странной смесью ароматов жженого дерева, камфоры и ладана. Сквозь закрытую дверь он отчетливо услышал, как в комнате Карима упало что-то стеклянное и разбилось, следом раздалось какое-то ругательство.

— Не обращай внимания, — сказала Паулина. — В последнее время он сам не свой. Убийство отца сильно ударило по нему. По всем нам.

Влад вышел за ворота особняка с тяжестью на сердце. Ему было тревожно оставлять Паулину с Каримом, который был определенно не в себе. Влад успокаивал себя тем, что она никогда не находилась в особняке одна: на посту всегда дежурил охранник, а многие работники оставались на суточное дежурство. Но разве это уберегло Аркадия Трофимовича?

В руках он держал подписанный контракт. Под фамилией «Стригова П.А.» извивалась красивая подпись, украшенная изящным росчерком. Рядом, сделанные Женькиной рукой, стояли заглавная «Ю» и маленькая «г» в виде молнии, напоминающие логотип электроэнергетической компании. Между ними пустовала строка с его фамилией. Влад сделал в уме пометку, чтобы не забыть расписаться — иначе договор так и не вступит в силу.

Погруженный в размышления, он не сразу заметил у обочины знакомый спорткар цвета металлик. Он понял, что за ним наблюдают, только когда его окликнули по имени.

— А, привет, — поздоровался Влад, останавливаясь.

Феликс стоял, привалившись к блестящему боку машины, и рассматривал его поверх солнцезащитных очков-авиаторов.

— Как сам? — Он протянул для рукопожатия расслабленные пальцы с аккуратными отполированными ногтями. — Не ожидал увидеть тебя на дележке имущества старика Стригова. Паулина никого не предупредила, что наняла детективов. Ее вынудили сознаться за обедом. Ты бы слышал, какой поднялся крик!

— Правда? — заинтересовался Влад. — И кто именно кричал?

— Мой отчим. «Ищейки в нашем доме, да как ты посмела!», — похоже передразнил Бориса Трофимовича Феликс. — Думал, его удар хватит, но нет. Покричал, хлопнул коньячку и успокоился, — сказал он почти с досадой.

— Кто-то еще был недоволен?

Феликс задумчиво взъерошил светлые локоны.

— Скажем так, никто не хлопал от восторга. Семье хочется поскорее оставить это в прошлом, понимаешь? Ты не поверишь, как полоскали наши имена в прессе. Если верить газетам, выходит, что мы все его убили. Каждый своим способом.

— А с-сам ты никого не подозреваешь? Может поделишься наблюдениями?

— Нет уж, я твою работу делать не нанимался. Предпочитаю постоять в сторонке, да посмотреть, чем все закончится. Или ты думаешь, это был я? — он бросил на Влада быстрый взгляд из-под очков. — Это полный бред. Какой у меня мотив? Я же не наследник, мне все равно ничего не перепало. Да я и не рассчитывал.

Феликс продолжал изучающе разглядывать Влада, будто пытался прочитать по его лицу, как далеко продвинулось следствие.

— Кстати, вы там долго на пороге ворковали, — неожиданно сменил тему он. — У тебя что, на Паулину какие-то виды?

— А что, если так? — Влад и бровью не повел. — Тебе-то что?

— Она ведь моя сестра, хоть и не по крови, — пожал плечами Феликс. — И я желаю ей счастья. Так что если ты с серьезными намерениями — советую отвалить. Без обид. Любовь в ее положении — слишком дорогое удовольствие.

Глава 7. Папка с уликами

Женька заняла столик напротив входа, чтобы не пропустить появление Андрея Калашникова — следователя, готового поделиться с агентством «Тринити» материалами по делу Стригова.

Небольшое кафе-столовая располагалось поблизости от здания уголовного розыска. И к часу дня почти все столики были заняты обедающими сотрудниками УГРо. Женька то и дело обменивалась сдержанными кивками с теми немногими, кто не притворялся, что не узнал ее.

Скользя взглядом по знакомым стенам с фиолетовой мозаикой, люстрам в виде перевернутых чашек и витрине с готовой едой, она ощутила острый приступ ностальгии. Это место было знакомо ей с детства — она часто бывала здесь с отцом, который уже тогда возглавлял уголовный розыск. Обычно они сразу отправлялись в кондитерский отдел (в отличие от мамы, папа никогда не требовал сначала съесть суп или котлету с пюре), и покупали пирожное и большой молочный коктейль с густой взбитой пеной.

В один из таких визитов и случилось ее первое соприкосновение со следственной работой. В тот день, почти двадцать лет назад, к ним за столик подсел папин коллега и завел разговор о текущем горячем расследовании. В ту пору в городе М. орудовал каннибал, наводящий ужас на местных жителей. Новая жертва — молодая учительница начальных классов — сумела вырваться от него в подворотне, отделавшись прокушенной щекой. И у полицейских появился первый фоторобот преступника. Следователь положил на стол бумажный листок со словами «попался людоед чертов». Скосив глаза, любопытная Женька заглянула через отцовскую руку и посмотрела на черно-белую картинку. С нее глядел безобидный на вид мужчина, ничем не приметный кроме очков в толстой черной оправе. Он был совсем не похож на людоедов из сказок, которые мама читала ей по вечерам.

Той ночью маленькая Женечка долго не могла уснуть. Лежа в тишине и темноте своей комнаты, она будто наяву видела маньяка с фоторобота. Весело хихикая, он вываривал в огромной кастрюле человеческие кости на заброшенной стройке. Тогда ей казалось, что преступники обитают только в таких местах. Она еще не знала, что они могут оказаться твоими соседями, друзьями или даже родственниками.

Теперь, сидя на жестком стуле с дерматиновым сидением, Женька снова чувствовала себя ребенком, подслушивающим разговоры взрослых.

«Перемывают мне косточки, не иначе», — думала она, наблюдая в отражении металлической сахарницы за двумя знакомыми следователями, перешептывающимися за ее спиной. Женька не сомневалась, что речь идет о ней. За неполный год работы в УГРо она так и не стала своей. Наверняка многие только обрадовались, когда отец ее уволил.

Чтобы не сидеть без дела, Женька заказала кофе и выпила его. Потом — еще один. А Калашников все не появлялся. С каждой потраченной минутой она все больше злилась — ради этой встречи ей пришлось пропустить осмотр места преступления. Что если он вообще не придет?

«Влад наверняка уже все разузнал», — с досадой подумала она, когда настенные часы в виде тарелки со стрелками-вилками показали половину второго. — «Мог бы прислать пару фотографий из кабинета Стригова. Должен же понимать, что я сгораю от любопытства».

При мысли о напарнике ее в очередной раз накрыло флешбэком вечера в «Пьяном вальдшнепе». Господи, как стыдно!

Помнится, наутро она проснулась от мигрени и тошноты. И первые секунды в ее раскалывающей голове было абсолютно пусто, будто ее похитили инопланетяне, стерли память и телепортировали на диван. Но потом она повернулась на бок и обнаружила рядом стакан воды, тазик и... все вспомнила! Женька спрятала глаза в сгибе локтя и застонала.

Зачем она столько выпила? Зачем рассказала Владу о подозрениях отца насчет ее чувств к напарнику? Одна мысль об этом заставляла ее отчаянно краснеть. Нет, Влад был хорошим парнем — ни с кем другим она бы не решилась открыть агентство. И что удивительно, ей было плевать, что он демутант. Порой она вообще забывала об этом. Но влюбленность? Чушь!

Тут Женька невольно вспомнила его ладонь у себя на талии, когда он провожал ее домой. И то, как Влад сжал ее плечо на лестнице в УГРо. Она все еще могла почувствовать теплый след этих прикосновений.

«Обычная реакция организма», — уверила она себя. — «Телесная память».

Просто у нее давно не было отношений — все было принесено в жертву работе. Даже общение с подругами почти сошло на нет. Они не понимали, почему она вечно торчит на дежурствах, а вечеринкам предпочитает слежку за подозреваемыми на промозглых улицах. Карьера стала ее единственной целью. Женька отчаянно хотела доказать отцу и самой себе, что чего-то стоит. Не удивительно, что теперь даже обыкновенное прикосновение казалось ей чем-то большим.

Когда минуло сорок пять минут от назначенного времени, и Женька уже всерьез опасалась, что следователь передумал с ними сотрудничать, дверь кафе распахнулась, и на пороге появился новый посетитель.

Женька сразу поняла, что это Калашников. Что-то в его молодцеватой выправке, четкой линии стрижки и полном отсутствии щетины выдавало человека из розыска. Даже одежда Калашникова — неприметная черная куртка, темно-синяя рубашка, прямые классические джинсы и слишком чистые ботинки — напоминала полицейскую форму. Да и внимательный, цепкий взгляд, которым он обвел зал, принадлежал тому, кто привык замечать вещи, обычному человеку неприметные.

А еще — хоть это и не относилось к делу — он был красавчиком. Яркие васильковые глаза, русые, выгоревшие до золотого блеска волосы, подбородок с ямочкой, как у супермена — такие парни всегда пользуются успехом у девушек. Он мгновенно нашел Женьку среди посетителей и неторопливым уверенным шагом направился к ней.

— Евгения? Очень приятно. — Следователь опустился на стул напротив. — Андрей Калашников, — представился он и широко белозубо улыбнулся.

Но Женька только нахмурилась. От выпитого кофе ее слегка потряхивало.

— Я вас уже почти час жду, — сказала она резче, чем собиралась.

— Не мог прийти раньше, — он растянул губы еще шире. Наверняка за эту улыбку ему многое прощали. — Планерка затянулась.

Самовлюбленный хлыщ, мысленно охарактеризовала его Женька и глубоко вздохнула, чтобы подавить раздражение. В конце концов это Калашников делал ей одолжение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.