Игра с Тьмой

– Если вы так хорошо изучили моё досье, то должны бы знать, что голодать я привыкла, – с сарказмом пробормотала она, кидая взгляд, полный отчаянного вызова. Дерзить было не лучшей идеей, но это всё, что ей оставалось.

Ричард лишь приподнял одну бровь, а его ответ был коротким и резким:

– Через два дня. Я вернусь за ответом.

Он повернулся и отдал последний приказ одному из мужчин:

– Маркус, привяжи её покрепче к столбу, чтобы не сбежала!

К ней подошёл мужчина, сильно отличавшийся от других: менее коренастый, с более гибкой, поджарой фигурой. Но главное отличие было в глазах – единственном, что позволяла разглядеть балаклава. В них не было той тупой звериной жестокости, что у остальных. Только решимость и… испуг.

Маркус перетащил её худое тело и привязал к бетонному столбу, не заботясь о том, как она сжалась от боли. Толстые верёвки обвили её всю: ноги, руки, торс. Но неприятнее всего было ощущать узел вокруг шеи, который парень затянул слишком сильно, едва не перекрывая ей доступ к кислороду.

Когда он закончил, то оглянулся на удаляющихся в сторону выхода мужчин. Раскрыл пальто и засунул руку в карман.

Диана зажмурилась, боясь даже подумать, какой очередной «подарок» он оттуда достанет. Но когда на колени что-то упало, она распахнула глаза. Она не сразу поверила в то, что видит маленькую бутылку воды.

Услышав, как парень прочистил горло, возвышаясь над ней, девушка подняла на него глаза. Маркус приложил палец к губам, призывая к молчанию. Диана кивнула, оценивая его жест, и, несмотря на свою неприязнь, поблагодарила его взглядом, который, казалось, мог бы сказать ему больше, чем слова.

Все ушли, бросив её одну в этом заброшенном, проклятом помещении. Диана осталась сидеть, уставившись в пустоту, мысленно проклиная своего брата, который и привёл её в эту чёртову ситуацию. С каждой минутой она всё больше ощущала, как её тело теряет силы. Руки не могли нормально двигаться из-за верёвок, но, несмотря на это, она смогла приподнять бутылку с водой, с трудом открутила крышку и сделала пару глотков. Жажда не уходила, но хотя бы немного утолилась.

Мысли продолжали тянуть её в пропасть. Жутко хотелось курить. Нервы были на переделе, как струны, которые уже едва не лопались от напряжения. Ей просто нужно было хоть на минуту почувствовать себя живой, почувствовать хоть какой-то контроль. Тихо, почти шёпотом, она выдохнула:

– Чёрт, Ти…

Она прикрыла глаза и представила, как будет выглядеть, если просидит тут ещё долго.

Диана сидела, ощущая, как время растягивалось, словно густая паутина, липкая и вязкая, которая медленно, но неумолимо сжимала её со всех сторон. Каждая минута превращалась в мучительную вечность, а каждый новый вдох становился всё тяжелее.

Холод пробирал до костей. Влага, осевшая на стенах, капала с потолка, разбиваясь о бетонный пол глухими ударами, которые эхом отдавались в её голове. Заброшенные стены здания, казалось, ждали, чтобы окончательно рухнуть, но пока лишь молчаливо угрожали, нависая над ней, как призраки её собственных воспоминаний.

Иногда она кричала в надежде, что кто-нибудь снаружи услышит и выпустит её, но голос растворялся в тишине. Казалось, темнота сама проглатывала её крики, оставляя только дрожащий шёпот в собственных ушах.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты и часы потеряли свою форму. Единственное, что могло подсказать время суток – свет, исходящий из окна в отдалении.

Допив последнюю каплю воды из бутылки, Диана с силой отбросила её куда-то в темноту. Звук отскока эхом разнёсся по помещению, но быстро угас, словно ничего и не было.

– Зашибись… – вернулась к привычке говорить с собой. – Выпила всю воду в первые же часы, так теперь ещё в туалет скоро захочется…

Она не хотела думать о добродушии Маркуса, не хотела признавать, что его помощь лишь оттягивала неизбежное.

Иногда ей казалось, что где-то рядом может быть Томас. В голове рождались образы, как он идёт, громко смеётся, не подозревая, что она находится здесь – в этом проклятом месте, в этом безвыходном положении. Но даже воспоминания о нём были ядовитыми. Его тень всегда преследовала её – не как опора, а как постоянное напоминание о том, что она ненавидела в их общей жизни.

Каждый новый день стирал грань между реальностью и бредом. Одиночество в этой бетонной пустоте разъедало разум медленно, но верно. Диана упорно продолжала разговаривать вслух – сначала шёпотом, потом хрипло, без остановки. Это стало её единственным спасением и одновременно проклятием: голос садился, но мысли без него начинали плавиться. А мочевой пузырь давно превратился в раскалённый шар, готовый лопнуть и отравить всё тело.

И в этом тягучем, вязком мареве появился он.

Дверь на другом конце склада заскрипела, и звук резанул по ушам острее ножа. Тяжёлые шаги Ричарда гулко разнеслись под высокими сводами – каждый удар подошвы отдавался в висках Дианы глухим, болезненным эхом. Его фигура вынырнула из мрака медленно, как сама смерть, материализовавшаяся из её кошмаров. В полумраке заброшенного здания он казался не просто огромным – он заполнял собой всё пространство, вытесняя последний воздух.

Ричард опустился перед ней на корточки. Теперь их взгляды встретились – его ледяное спокойствие против её загнанного, дикого отчаяния. Он молчал. Выжидал. Наслаждался.

– Ну что, ты подумала? – его голос был жёстким, но в нём чувствовалась некая усталость.

Диана слабо улыбнулась, хотя губы дрожали от холода и истощения. Она ещё не была готова сдаваться.

– Подумала, да, – произнесла она, слабо шевеля губами. – Но ответа всё равно нет.

Ричард нахмурился, и его рука сжалась на её подбородке.

– Диана! – рявкнул он так, что эхо заметалось по пустому складу. В его голосе впервые проскользнули настоящие, неконтролируемые нотки ярости. – Я думал, ты умнее. Но ты всего лишь глупая девчонка, которая не понимает, что её жизнь сейчас висит на волоске.

Диана дёрнула головой, чтобы вырваться из хватки.

– Я-то не понимаю? – прошипела она сквозь зубы. – Это вы никак не поймёте, что я не знаю, где он.

Ричард замолчал. Прищурился, будто пытался просканировать девушку. От такого пристального внимания, в её горле образовался ком. Но, наконец, он снова посмотрел на неё с той же хладнокровной решимостью, которая была в его глазах с самого начала.

– У тебя есть последние двадцать четыре часа, – сказал он тихо, но с такой угрозой в голосе, что Диана невольно громко сглотнула.

Он снова ушёл, оставив её одну в этой бетонной клетке, принадлежащей только ей. От страха проступил пот, и Диана почувствовала, как одна капля медленно потекла по шее. Но девушка всё ещё держалась, как могла.

На следующий день мочевой пузырь, казалось, всё же лопнул и выпустил содержимое в кровь. Живот сводило адскими спазмами, от которых было больно пошевелить даже пальцем. Диана согнула ноги и притянула колени к груди. Затылком время от времени билась о столб, чтобы хоть немного перебить одну боль другой.

Рассвет пробивался в окна серым, безжизненным светом. Вместе с ним пришёл Ричард. Он двигался быстро, зло, каждым жестом показывая, что лишний день ожидания его выбесил.

– Что скажешь? – Холод в голосе пробирал до костей сильнее, чем ночной сквозняк. Диана физически ощутила, как её ощупывают взглядом, словно мясник выбирает, с какого края начать разделку.

– Я же сказала, что не знаю, где он, – через боль пробубнила девушка.

Диана услышала сквозь пелену усталости короткий, недовольный звук, сорвавшийся с губ Ричарда. Она заставила себя поднять голову и увидела, как в его руке блеснул нож. Сердце пропустило удар.
 Он даже не взглянул на неё – просто подал знак, и тени сзади ожили. Чьи-то пальцы грубо вцепились ей в плечи, разрывая веревки. Она пошатнулась, когда её поставили на ноги, и в тот же миг куртку с неё буквально содрали. Рывок – и холод впился в тело, оставляя кожу беззащитной перед их взглядами.

Диана не сопротивлялась. Все силы уходили только на попытки не помереть от боли в животе.

Какой-то мужчина безжалостно разорвал на ней кофту, оставив девушку только в лифчике и джинсах. Ричард оглянулся и, увидев её тело, присвистнул.

– Нихрена себе, сколько татуировок. Даже не сразу заметно, что ты без одежды, – его голос звучал с долей удивления, почти любопытства. Но это был лишь краткий момент отвлечения.

Её перегнули через трубу, зафиксировали, как куклу, и Диана поняла – сейчас начнётся самое страшное. Холодное лезвие коснулось спины, и она вжалась лицом в ржавый металл, пытаясь не дышать. Ричард двигал ножом медленно, смакуя её страх, выписывая на коже невидимые линии смерти.
 Она ждала, когда лезвие вонзится в плоть. Считала удары своего бешеного пульса.

И вдруг нож замер. А в следующее мгновение ледяной ужас на её спине сменился чем-то совершенно иным – жарким, живым, грубым. Это была его ладонь. Горячая, тяжёлая, она легла ей на поясницу, его пальцы грубо, почти собственнически, прошлись по её позвоночнику, и Диана вздрогнула так, словно её ударило током.

Это странное ощущение тепла на коже резко контрастировало с леденящим ужасом, который сковывал девушку изнутри. Она вздрогнула, как будто от прикосновения её обожгло, но не посмела двинуться. Тяжесть крупной ладони была угрожающей, словно в любой момент она могла сомкнуться вокруг её тонкой талии и раздавить одним сжатием.

– Ну так что? – снова потребовал он ответ.

– Да не знаю я, – вымолвила девушка. – А даже если бы знала, то не сказала бы.

– Готова защищать его ценой собственной жизни?

– Нет, просто я первая в очереди из тех, кто готов придушить его собственными руками.

Хардинг резко схватил Диану за плечо, повернул к себе и посмотрел в глаза. Диана молчала, с трудом сдерживая стон от боли. Но лицо оставалось безэмоциональным, словно она надела маску равнодушия, не позволяя страху или отчаянию проявиться наружу.

Мужчина отпустил её и, отступив на шаг, тихо произнёс несколько слов своим людям. Один из них кивнул и, не говоря ни слова, подошёл к Диане, бросив перед ней её куртку.

Диана молча подняла её. Кофта, которая прежде скрывала тело, теперь превратилась в рваные лоскуты, так что девушка просто накинула куртку прямо поверх лифчика. Материал всё ещё хранил тепло, но казался бесполезным в этом мраке.

Не прошло и минуты, как другой мужчина, с угрюмым выражением лица, накинул ей мешок на голову. Ткань была грубой, неприятно пахла пылью и потом и полностью лишала видимости. Следующее, что Диана почувствовала, – это как её снова подняли, словно она была лёгким грузом. Перекинув девушку через плечо, он уверенно шагал вперёд, словно этот ритуал для него был привычным.

Когда её тело коснулось издевательски мягкого сиденья автомобиля, Диана на мгновение ощутила, как её внутренний мир изменился. Всё вокруг казалось чужим, безликим, словно она больше не принадлежала самой себе. Шум колёс, монотонный и ритмичный, сопровождал её мысли. В этот момент ей показалось, что этот путь – её последнее путешествие.

Машина вскоре замедлилась и остановилась. Не успела Диана осознать происходящее, как грубые руки сорвали мешок с её головы. Едва она вдохнула свежий воздух, её вытолкнули наружу, и звук захлопнувшейся двери прозвучал, как точка в этом этапе мучений.

Машина быстро унеслась прочь, оставив девушку одну посреди пустой улицы.

Диана замерла на несколько секунд, чувствуя, как ветер, пропитанный холодом ночи, обдувает ей лицо. Оглянувшись, она увидела вокруг лишь пустоту ночного Детройта. Вдалеке тускло мерцали огни, как слабое напоминание о том, что где-то жизнь всё ещё продолжается. Высокие здания тонули в темноте, а улицы выглядели безмолвными, будто город спал и не замечал её присутствия.

Ватные ноги тут же понесли её подальше от дороги. Оказавшись вне зоны видимости среди пары деревьев и заросших кустарников, Диана, не мешкая, расстегнула ширинку на джинсах и присела на корточки.

Но, вместо облегчения, справление нужды принесло только новую боль, растекающуюся по животу. Но хотя бы внутренности перестало распирать.

Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть липкое ощущение страха, всё ещё пульсирующего внутри. Но её сердце билось. Тело, несмотря на всё, что ей пришлось вынести, всё ещё было живым. Это осознание ворвалось в неё с такой силой, что заставило на миг выпрямиться.

Она была здесь. Она продолжала жить. И это было важно.

Глава 7

Стоя посреди н