Тайны Греймура

Глава 5

На крыльце было пусто. Холодный воздух, резкий и колючий, ударил в лицо. Арвен нахмурилась, чувствуя, как разочарование смешивается с нарастающей тревогой. Она выглянула на дорогу: там, в серой дымке дня, шныряли люди, закутавшись в тяжелые пальто и платки. Один нес корзину, другой тащил санки, женщина у соседнего дома о чем-то негромко переговаривалась с кем-то, не снимая варежек. Никто не оглядывался на её дверь. Никто не спешил прочь. Кто стучал – непонятно.

Раздражение поднялось в ней так быстро, что почти затмило страх. Она ждала половину дня. Ходила по комнате, прислушивалась к каждому случайному скрипу дома, воображала десятки возможных разговоров – и теперь перед ней было пустое, безразличное крыльцо. Арвен уже собиралась захлопнуть дверь, когда её взгляд зацепился за что-то темное у порога.

Сверток. Маленький кусок пергамента, сложенный вдвое, лежал на снегу у самого порога. На углу бумаги темнела крошечная капля воды. Она схватила его и поспешно закрыла дверь. Только в тепле дома поняла, насколько промерзли пальцы; они дрожали, и это было не от холода, а от внезапного, острого предчувствия.

Арвен подошла к окну, хотя дневного света хватало, чтобы разобрать чернила. В камине всё ещё лежала нетронутая, холодная зола. Свечи не горели. Она так долго ждала незнакомца с ответами, что совсем забыла о самом необходимом – о тепле и свете.

Дрожащими, ледяными пальцами развернула записку. На пергаменте было всего несколько слов, выведенных резким, уверенным почерком:

«Правда не принесёт тебе покоя. Адам Уэст».

Она перечитала их. Снова. И еще раз, словно надеясь, что буквы изменят свой смысл.

«Правда не принесёт тебе покоя…»

Что это значило? Какая правда? Та, которую она и так носила в себе, как занозу, не дающую забыть о смерти сестры?

Арвен замерла, чувствуя, как внутри что-то с хрустом надламывается. Все эти дни, недели и месяцы она пыталась убедить себя, что «колдовство» было страшной, но реальной силой. Что Элис действительно коснулась чего-то запретного, что Греймур просто защищался от угрозы. Это было её спасением – верить в то, что смерть сестры имела смысл, что она была закономерным итогом её собственных ошибок. Но эта записка, этот холодный голос из темноты, шептали об обратном.

«Я знала! – прошептала сквозь зубы Арвен. – Знала, что эти ублюдки что-то скрывают!»

«Колдовство» было лишь удобным предлогом. Удобным, грязным, идеально подогнанным под нужды толпы словом, которым можно было прикрыть обычную, первобытную жестокость. Это было не правосудие. Это было убийство, совершенное при свете костра, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Кто-то намеренно раздул пламя, используя страх перед магией как щит для своих истинных целей. И если это так, то Элис сожгли не за то, кем она была, а за то, что она мешала кому-то... кому-то, кто обладал властью превратить человека в монстра одним лишь словом.

«Адам Уэст... – прошептала она, и это имя отозвалось в груди тяжелым, глухим ударом. – Кто это? Тот, кто написал? Тот, кто должен был прийти? Или тот, кто стоял в тени, когда огонь коснулся платья Элис?»

Имя могло быть как ключом, так и смертельной приманкой. Возможно, человек, оставивший пергамент, хотел, чтобы Арвен начала искать Уэста – а сам в это время наблюдал за её домом из подворотни.

За окном прошел мужчина в темном пальто. Арвен резко вскинула голову, вглядываясь в серую пелену улицы, но он не остановился и даже не обернулся. Десятки вопросов теснились в голове, сталкиваясь и не давая друг другу места.

«Почему Барнс не назвал имя сам? Почему подбросил записку, а не сказал в глаза? И если правда не принесет покоя... то что она принесет? Месть? Или окончательное разрушение всего, во что я верила?» Внутри Арвен разгоралась ярость. Она не была горячей и ясной, как пламя, которое забрало её сестру. Она была тяжелой, мутной и вязкой – такая ярость заставляет крушить мебель или рвать бумагу в клочья. Ярость на таинственного Адама Уэста. Ярость на Барнса с его загадками. Ярость на весь Греймур, который продолжал дышать, есть и торговать, будто в его истории не было зимы, пахнущей гарью и несправедливостью. И, больше всего, – на собственную беспомощность, на то, что она всё еще была лишь тенью, ищущей ответы в грязи.

Арвен судорожно запихнула пергамент в карман платья и закрыла глаза, пытаясь унять пульсацию в висках. До этого момента ей казалось, что самое тяжелое – это ждать. Ожидание давало иллюзию надежды: вот-вот постучат, вот-вот наступит ясность. Но теперь у неё была информация. И от неё стало только хуже. Арвен не знала, с чего начать. Не знала, кому верить и как отличить правду от очередной ловушки. Она лишь чувствовала записку в кармане – тонкую, почти невесомую бумагу. Но эта бумага лежала там с такой тяжестью, будто в складках платья она теперь носила не пергамент, а огромную ношу.

Глава 6

Греймур не прощал попыток искать правду. Эту истину он чуял, как голодный пес – запах свежей крови.

Арвен шла по улице, плотнее кутаясь в плащ. Казалось, каждый встречный – лишь декорация, за которой скрывается чей-то пристальный взгляд. Девушка постоянно оглядывалась: в тенях между домами, в серых провалах неосвещенных переулков чудилось чье-то темное пальто. Паранойя перестала быть просто страхом; она превратилась в физическое ощущение, в зуд под кожей, мешающий дышать.

Нужно было имя. Адам Уэст.

Лучший способ вытрясти секреты из Греймура – зайти туда, где люди теряют не только рассудок, но и язык. В таверну «Сломанное весло».

Внутри «Весла» воздух был густым, почти осязаемым. Смесь дешевого табака, немытых тел, прогорклого эля и застарелого пота обволакивала сразу при входе. Свет, пробивающийся сквозь узкое, засиженное мухами окно, превращал помещение в сумрачный лабиринт из глубоких теней и грязных пятен. Стены словно сочились липким жиром, а пол под ногами неприятно чавкал.

Арвен заставила себя дышать ровно, надевая маску тихой, забитой девчонки, пришедшей просто согреться. Никаких вопросов, никаких подозрений. Только взгляд, устремленный в пол.

Приблизившись к стойке, она постаралась не замечать, как разговоры за соседними столами стихают. Тяжелые, как свинец, взгляды скользили по спине, полные презрения и немого обвинения.

– Пива. Самого дешевого, – бросила она, выкладывая на стойку две медные монеты.

Пальцы слегка дрожали, но Арвен сжала их в кулак. Эти монеты были платой за право сидеть в этом логове и за право слушать.

– О, глядите-ка! – раздался хриплый, пропитанный перегаром голос из глубины зала. – Девчонка Вуд! Что, мамочка не доглядела, или ты пришла просить милостыню за грехи своей сестрицы?

Арвен замерла. В таверне воцарилась тишина, предвещающая удар молнии. Оборачиваться не хотелось. В голове пульсировало лишь одно: «Не реагируй. Ты здесь ради информации. Ты здесь ради Уэста».

– Слышь, девчонка, – продолжал незнакомец. Рядом возникло тяжелое, пахнущее кислятиной присутствие. К Арвен подошел крупный мужчина с раздувшимся лицом и воспаленными веками. – Твой старик был таким же бедолагой. Вечно лез не в свое дело, а потом сдох в канаве, оставив тебя на растерзание. Такой же неудачник, как и его девка-ведьма.

Внутри что-то лопнуло. Это не была ярость – скорее взрыв накопившейся за месяцы боли, смешанной с ледяным бешенством. Мысли отключились. Арвен просто схватила тяжелую кружку с остатками дешевого эля и, не оборачиваясь, с силой плеснула содержимым прямо в лицо обидчику.

Мужчина охнул, зашипев от неожиданности и липкой жидкости, стекающей по подбородку. На секунду в таверне воцарилось безмолвие, а затем мир взорвался хаосом.

– Ах ты... дрянь! – взревел он.

Удар пришелся прямо в скулу. Мир на мгновение померк, в ушах зазвенело, а во рту разлился металлический вкус крови. Арвен пошатнулась, но прежде чем пьяница успел замахнуться для второго удара, из тени в дальнем углу отделилась фигура. Тот, кто до этого момента сидел неподвижно, потягивая пиво в пол-оборота к залу, оказался рядом с невероятной, почти хищной скоростью. Ни криков, ни вызовов на дуэль – мужчина просто схватил нападавшего за руку. Раздался сухой, резкий звук – хруст, похожий на ломающуюся ветку.

Пьяница завопил, падая на колени и вжимаясь лицом в грязный пол. Вывернутая под неестественным углом рука забилась в конвульсиях, а крик перешел в захлебывающийся хрип. В таверне начался настоящий сумбур. Кто-то вскочил, опрокинув стул; кто-то закричал; кто-то попытался проскользнуть к выходу. Воздух наполнился криками и звуками борьбы. Арвен замерла, прижимая ладонь к горящей щеке – ошеломленная, дезориентированная. Взгляд замер на спасителе: широкоплечий мужчина с тяжелым, непроницаемым лицом, которое частично скрывал большой капюшон. На мгновение показалось, что в этом кошмарном месте нашлось хоть что-то, похожее на справедливость. Но это была лишь иллюзия.

Мужчина резко обернулся. Глаза не выражали ни сочувствия, ни тепла – лишь холодная, раздраженная пустота. Не говоря ни слова, незнакомец схватил девушку за ворот плаща и одним мощным рывком поднял на ноги.

– Эй! Что вы... – начала Арвен, но слова застряли в горле.

Он не собирался ее слушать. Тащил сквозь толпу, расталкивая людей, словно мешок с мусором, а не человека. Попытки вырваться разбивались о стальную хватку. Дверь таверны с грохотом распахнулась, и следующего мгновения Арвен уже не помнила – незнакомец буквально вышвырнул её наружу. Спина врезалась в холодный, колючий сугроб. Ледяной холод мгновенно прошил одежду, обжигая кожу.

– Поищи проблемы на свою тощую задницу в другом месте! – бросил он через плечо.

Голос прозвучал резко, как удар хлыста. Прежде чем пришло осознание случившегося, тяжелая дубовая дверь захлопнулась, оставив после себя лишь ледяную тишину зимнего вечера.

Арвен осталась сидеть в снегу, тяжело дыша. Щека горела, в глазах стояли слезы – не от обиды, а от ярости и унижения. Чувство собственной жалкости душило. Вместо имен, правды и Адама Уэста – лишь удар в лицо и пинок под зад от человека, казавшегося единственным союзником.

С трудом выбравшись из сугроба, девушка принялась отряхивать плащ. Трясло от холода и гнева. Хотелось развернуться к двери и выкрикнуть что-то язвительное, чтобы вернуть остатки достоинства, но... дверь уже была закрыта, а вокруг, косые взгляды прохожих и тихий шепот ветра.

Она осталась одна. И теперь знала наверняка: в Греймуре никто не придет на помощь. Здесь каждый либо бьет, либо наблюдает, как бьют тебя.