– Мы ее даже не поцарапали.
Страут взял бинокль.
– Ладно, – сказал он. – Попробуем что-нибудь помощнее. Дайте залп сорокамиллиметровыми гранатами.
Либерман подошел к Страуту:
– Генерал, я обращаюсь к вам от имени науки. Подождите еще немного, хотя бы до того момента, как мы узнаем, о чем говорится в сообщении. Возможно, это существо…
– Уйдите с линии огня, профессор.
Страут повернулся к гражданскому спиной и поднял бинокль, чтобы посмотреть, какой эффект окажет безоткатный гранатомет.
Раздался мощный хлопок вытесненного воздуха и оглушительный грохот разорвавшегося снаряда. Страут увидел, как серый силуэт подпрыгнул и задрожала поднятая крышка. Вокруг клубилась пыль. И больше никакого результата.
– Продолжайте стрелять, Грир! – гаркнул Страут почти с ощущением триумфа. Эта штука неуязвима для артиллерии – и пусть теперь кто-то попробует сказать, что она не несет угрозы!
– Как насчет минометов, сэр? – сказал Грир. – Мы можем дать несколько залпов и выкурить тварь из гнезда.
– Хорошо, попробуйте, если крышка не закроется. А то мы до нее не доберемся.
«И я не знаю, что мы тогда станем делать, – подумал генерал. – Мы не можем уронить на нее ничего действительно серьезного, если не эвакуируем все графство».
Миномет выстрелил с глухим стуком. Страут напряженно смотрел. Пять секунд спустя корабль изверг фонтан бледно-розовых брызг. Крышка закачалась, по ее опалесцирующей поверхности потекла розоватая жидкость. Второй взрыв, потом третий. Большой фрагмент зловещей клешни повис на ветке дерева в сотне футов от корабля. Страут схватился за телефон.
– Прекратить огонь!
Либерман в ужасе смотрел на эту бойню.
Телефон зазвонил. Страут взял трубку.
– Генерал Страут слушает, – сказал он. Он навсегда покончил с этой угрозой.
– Страут, мы расшифровали сообщение! – взволнованно сообщил Маргрейв. – Просто охренеть…
Страуту хотелось прервать его, доложить о своей победе, но Маргрейв продолжал бубнить:
– …Странное сообщение, но определенная аналогия просматривается. Во всяком случае, я уверен, что переведено оно правильно. По-английски…
Страут выслушал. Аккуратно положил трубку на рычажки.
Либерман уставился на него:
– Что в нем было, в этом сообщении? Они его перевели?
Страут кивнул.
– Что в нем говорилось?
Страут откашлялся. Он повернулся и несколько секунд смотрел на Либермана, прежде чем ответить.
– В нем говорилось: «Пожалуйста, позаботьтесь о моей малышке!»
Гибрид
1
Глубоко в толще планеты корни, прочнее стальной проволоки, вгрызались в стеклянистый песок, торили путь сквозь плотные слои глины и пористые залежи сланца, натыкались на инертные элементы и двигались дальше, разыскивая и поглощая кальций, железо, серу и азот.
Еще глубже другая корневая система цеплялась за массивную скальную породу; чувствительные «усики» отслеживали самые незначительные колебания планетной коры, ритм приливов и отливов, нарастание и таяние льдов и поступь диких тварей, что охотились в широкой, добрую милю в поперечнике, тени гигантского дерева Янда.
На поверхности, высоко вверху, вздымался громадный ствол, по виду схожий с могучим утесом, неохватный и стоящий крепко и несокрушимо; он возносился на девять сотен футов над землей, привольно раскидывая толстенные ветви.
Дерево лишь смутно ощущало шевеление воздуха, что скользил по гладкой коже его бесчисленных листьев, да испытывало порой легкую щекотку от трения молекул воды, углерода и кислорода. Оно инстинктивно реагировало на напор ветра и выворачивало ветки таким образом, чтобы каждый лист был постоянно обращен к свету, проникавшему через обширную и густую крону.
Так тянулись день за днем, год за годом. Воздух складывался в затейливые узоры, свет тускнел и оскудевал заодно с накоплением паровых масс в субстратосфере, питательные молекулы перемещались по капиллярам ствола, камни глубоко внизу терпеливо выдерживали немыслимый вес… Неуязвимое в своей громадности, дерево дремало, пребывая в состоянии сонливой разумности.
Однажды, когда солнце уже клонилось к западу, его лучи, рассекавшие многослойную атмосферу, приобрели зловещий багровый оттенок. Ветки дерева шевелились, поворачиваясь вслед за светилом. По-прежнему в полусне на грани забытья дерево прятало нежные почки, оберегая от подступающего холода, регулировало собственный теплообмен, расход влаги и чувствительность к свету. В своих дремах оно видело давние события – как блуждало среди всяческого зверья, пока инстинкт не заставил пустить корни и врасти в землю. Дерево-патриарх помнило, как оно почковалось, как взрослели и мужали ростки…
Стемнело, задул ветер. Особенно сильный порыв налетел на громаду дерева; толстые ветви заскрипели, сопротивляясь, а скукожившиеся перед заморозками листья совсем съежились и прижались к гладкой коре.
Глубоко под землей корни впились в камень, передавая стволу сигналы, которые соответствовали сведениям, что собирали листья наверху, и предрекали приближение бури. Нутро планеты вибрировало, относительная влажность росла, а давление воздуха падало.
Постепенно сложилось предвосхищение опасности. Дерево шевельнулось, по раскидистым ветвям пробежала дрожь, и наземь осыпались ледяные хрусталики, осевшие было на коре. Сознание обострилось, сонливость резко отступила. Медленно, словно с неохотой, восстановились скрытые способности. Дерево проснулось.
Оно моментально оценило ситуацию. Буря надвигалась с моря, грозя превратиться в мощный тайфун. Предпринимать какие-либо решительные меры было поздно, поэтому дерево, игнорируя боль от непривычной активности, лишь выпустило новые корни – этакие щупальца трех дюймов в диаметре и прочные, как закаленная сталь, – чтобы надежнее вцепиться в каменную твердь в сотне ярдов к северу от основной корневой системы.
Больше ничего не оставалось. Дерево бесстрастно ожидало бурю.
2
– А внизу ураган, – сказал Мэлпри.
– Нестрашно, нас он не заденет, – не отрываясь от визора, откликнулся Голт и подкрутил окуляры.
– Ладно, давай сделаем новый заход, – кивнул Мэлпри. – Вы с Жутиком.
– Мы с Жутиком, Мэл, утомились слушать твои указания.
– Когда приземлимся, – вставил Пантейль, – я тебе это припомню, Мэл. Сколько раз говорить – терпеть не могу прозвище Жутик.
– Ты опять за свое? – укорил его Голт. – Уже все синяки прошли с прошлого раза?
– Не до конца, в космосе это небыстро.
– Тогда не рыпайся. Мэл тебе не по зубам. А ты, Мэл, кончай его дразнить.
– Я-то с ним кончу, – тихо проворчал Мэлпри. – Вырою яму и запихну туда…