– Свечи, благовония, спички, – перечислила я.
– Перо, миска, – продолжил Генри.
– А я принесла доску для сеанса, – заговорщицким тоном сообщила Джоан. – И два волоса.
– Да, я тоже, – быстро добавил Генри.
Джоан решила проводить сеанс на сцене – по её мнению, орган должен создавать нужную атмосферу. Я провела туда ночных гостей окольным путём, чтобы они не видели подробностей моего скудного быта.
Когда вошли в зрительный зал, Джоан схватила мой фонарик.
– Ух ты, – прошептала она, – изумительно! – Она обежала зал, направляя свет на балконы, на мерцающие трубы органа.
Мы вышли на середину сцены. Джоан зажгла свечи и приготовила курильницу для благовоний. Из своей сумки вытащила бутылку воды, наполнила принесённую Генри миску и пальцем нарисовала в воздухе над водой крест.
Я постаралась сдержать смех. Поскольку Джоан не была священником, я сомневалась, что от этого креста будет какой-то толк.
У меня засосало под ложечкой. Явятся ли привидения? И какими они будут – добрыми или злыми? И так ли это просто – общаться с призраками? Я оглядела тускло освещённый зал. Из всех углов тянулись тени. Когда Джоан зажгла свечи, тени заплясали.
Генри прошиб пот. Я удивилась: неужели и я выгляжу такой же нервной?
– Садимся в круг, – сказала Джоан. – Оливия, ты сюда, а Генри рядом с тобой. Поближе, чтобы можно было взяться за руки. Я сяду напротив.
Я села, хмуро глядя в пол. Может, поплевать на ладони, чтобы никто не захотел держаться со мной за руки?
– Волосы, – скомандовала Джоан, протягивая руку, и, получив волоски, бросила их в миску с водой. – Перо.
Генри отдал ей облезлое голубиное перо. Тогда Джоан села и расположила миску и перо посередине между нами.
– Теперь нужно поместить в круг свои личные реликвии, – велела она, вытягивая руки вперёд, – и рассказать, почему мы их выбрали. Я первая. – Она положила рядом с пером крошечную тряпичную куклу. – Это Магда. Мне сшила её бабушка, когда я была маленькой. Она напоминает мне о семье и взаимовыручке и вызывает сильные положительные эмоции, которые отгоняют злых духов. – Джоан с улыбкой погладила Магду по голове. – Теперь ты, Оливия.
Из темноты на сцену с любопытством выбрался Игорь. Он словно удивлялся: «Оливия, что ты делаешь? Что всё это значит?»
Выражение его глаз заставило меня нервничать ещё больше, но я вынула свою реликвию.
– Это мой альбом для зарисовок. Я ношу его с собой повсюду и храню в нём все свои рисунки.
– И?
И мне подарила его мама, сказав, что очень важно иметь мечту. Мечты подсказывают нам, кто мы есть, и помогают справиться с неприятностями. Я взглянула на Джоан:
– И ничего. Это всё.
Джоан вздохнула:
– Генри?
Генри поставил перед собой стеклянную банку, потемневшую от времени, пыли и бог знает от чего ещё. Внутри что-то гремело, но через коричневое стекло ничего не было видно.
– Это… банка, – начал Генри. – Я храню в ней важные вещи, которые много для меня значат. И… ну вот.
– Больше ничего не хочешь добавить? – спросила Джоан.
Генри помотал головой.
– Слушайте, вы должны серьёзно относиться к сеансу и демонстрировать широту мышления, – сказала Джоан. – Иначе ничего не выйдет.
– Джоан, мы относимся ко всему серьёзно, непредвзято, и нас просто распирает от нетерпения, – заверила её я. – Давай приступим, а?
– В самом деле, Джоан, хорошо бы уже начать, – мягко произнёс Генри. – Действительно распирает.
– Ладно. – Джоан выставила руки вперёд. – Возьмите меня за руки и склоните головы. – Она закрыла глаза. – Да. Излучайте позитивную энергию. Позитивную, – она сделала вдох, – энергию. – Она выдохнула.
Мы взялись за руки и закрыли глаза. Потом Джоан опять заговорила.
– Привидения! – выкрикнула она и откинула назад голову, при этом чуть не выдернув мне руку из сустава. – Мы пришли сюда сегодня, чтобы побеседовать с вами и предложить помощь, если она вам нужна. Вы нас слышите? Вы здесь?
Ничего. Я приоткрыла один глаз и увидела, что Генри сделал то же самое. Вокруг царило полное спокойствие, только колебались зажжённые фитили свечей и от колышущегося света плясали тени. Я закрыла глаза, пока Генри не заметил, что я подглядываю, и постаралась сосредоточиться.
– Привидения! – снова выкрикнула Джоан. – Мы здесь. Мы хотим поговорить с вами. Вы нас слышите?
Через минуту Джоан вздохнула и отпустила наши руки:
– Не получается.
Генри вскинул брови:
– Может, мы должны проявить настойчивость? Мы всего-то…
– Слушай, не учи меня проводить сеансы. Не надо долго задерживаться в одном положении, нужно менять подход. – Она повертела головой.
– Как скажешь.
Джоан вытащила свою самодельную доску и начала переставлять все предметы. Игорь уселся на краю сцены, навострив уши и ровно положив хвост позади, и уставился в темноту пустого зала. Вдруг он замяукал. И всё с бо?льшим любопытством.
Я тоже посмотрела в зал, но увидела только красные знаки выхода. Один из них моргал и гудел. Разве раньше такое было? От холода, опустившегося на зал, как невидимый туман, по коже у меня поползли мурашки – давно ли стало так зябко?
Игорь медленно встал. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом – свидетельство самого сильного любопытства.
– Ну же, Оливия, – поторопила Джоан. – Давай руки.
Она положила наши руки на стрелку доски, представляющей собой кусок картона с отверстием посередине, затянутым снизу пищевой плёнкой, из-за чего буквы искажались, морщились.
– Не давите слишком сильно, – прошептала Джоан. – Просто коснитесь картона. Закройте глаза. Сделайте долгий выдох.
Я выдохнула и услышала только биение собственного сердца и отдалённый гул электричества в неисправном знаке выхода. Генри прижался ко мне коленом.
– Привидения, – снова обратилась к призракам Джоан. – Скажите, вы здесь?