Каждая мышца в детском теле Саймона напряглась. С каждым вдохом мир вокруг становился все тусклее. Но, несмотря на это, его все сильнее захлестывала неудержимая радость. Он и представить не мог, что можно испытывать такое беспредельное счастье. Нелегко было повелевать этой силой, но все происходило естественно, ведь она принадлежала ему по праву.
А затем он услышал, как за его спиной королева Риэль выкрикнула какие-то слова, которые он не смог разобрать. Ее голос сорвался.
Безумные крики Кориена были исполнены нестерпимой муки.
Саймон сглотнул, чувствуя, как его окутывает леденящий ужас, словно рой жалящих насекомых.
Внезапно наступившая тишина поглотила все звуки – плач младенца, легкое жужжание светящихся нитей. Мир словно замер.
Саймон оглянулся и успел увидеть, как ослепительный столп света, исходящий из покоев королевы, прорвался сквозь ночную мглу, и небо посветлело, как перед рассветом. Саймон спрятал лицо, склонившись над младенцем, которого сжимал в руках, и продолжал размахивать в воздухе дрожащей рукой. Через мгновение мертвую тишину прервал оглушительный гул, от которого задрожали горы. Саймон едва устоял на ногах.
Казалось, половина замка ушла вниз. Воздух наполнился запахом гари. Одна из гор окружавшего столицу хребта рухнула, за ней вторая, третья…
«Держи ее крепче, – произнес все тот же высокий звонкий женский голос. – Ни в коем случае не отпускай».
Светящиеся нити скользили, подчиняясь силе его мысли. Он чувствовал, что его тело словно растянуто между тем местом, на котором стояли его ноги, и той точкой в груди, где он чувствовал тягу нити.
«Иди, Саймон! – выкрикнул таинственный голос. – Прямо сейчас!»
Саймон сделал шаг к кольцу света, проход за которым вел на восток, и в этот миг пространство за его спиной взорвалось ослепительной вспышкой.
Последнее, что он запомнил, – это стена белого пламени, охватывающая его со всех сторон, потрескивающая, как тысячи молний. Потоки воздуха бушевали вокруг него, когда он прошел сквозь сотканный из светящихся нитей проход, словно его омывали струи холодной воды. Крошечная принцесса отчаянно плакала у него на руках.
Горы Борсвалла растаяли и исчезли из вида.
Нить, приникшая к его сердцу, начала меняться, извиваясь и теряя яркость…
А потом лопнула с оглушительным треском.
Какая-то неведомая сила обрушилась на него, и, словно вцепившись в кости, рванула его тело вперед.
Малышку вырвало у него из рук, несмотря на то что он крепко за нее цеплялся.
Раздался треск рвущейся ткани…
И он погрузился в небытие…
Глава 1
Риэль
«Лорд-командующий Дарденн пришел ко мне посередине ночи, прижимая к себе свою пятилетнюю дочь. Она была вся в крови. Это кровь ее матери, сказал он. Он едва мог говорить. Никогда прежде я не видел этого человека столь испуганным. Он сунул Риэль мне в руки и сказал: помоги нам. Помоги ей. Не дай им забрать ее у меня».
Из показаний Великого Магистра Талиесина Белоуннона при расследовании кровавых событий во время Королевских скачек и участия в них леди Риэль Дарденн 29 апреля 998 г. Второй эпохи
Двумя годами ранее
Риэль Дарденн ворвалась в кабинет Тала и бросила на стол тайное послание, полученное по голубиной почте.
– Принцесса Руна мертва, – объявила она.
Риэль вряд ли призналась бы себе, что эта новость ее сильно взволновала, – королевство Селдария и их северо-восточный сосед Борсвалл в течение многих десятилетий находились в состоянии постоянной напряженности, поэтому вряд ли кого-либо удивило бы подобное известие. Скажем, торговое судно селдарианцев затонуло у берегов Борсвалла, или солдаты, патрулирующие границу, вступили в схватку друг с другом.
Но убийство принцессы Борсвалла? Вот это была новость! И Риэль не терпелось ее обсудить во всех подробностях.
Тал вздохнул, отложил перо и провел руками в чернильных пятнах по своим спутанным светлым волосам. Отполированный золотой знак в виде языков пламени, приколотый к его воротнику, то и дело ярко вспыхивал на солнце.
– Возможно, – предположил Тал, обратив на Риэль взгляд, который не был ни неодобрительным, ни удивленным, – тебе следует проявлять поменьше восторга по поводу убийства принцессы?
Она присела в кресло напротив.
– Я ничуть не в восторге от этого. Я просто заинтригована. – Риэль схватила со стола листок бумаги и снова перечитала написанные там слова. – Значит, ты думаешь, что это было убийство по политическим мотивам? Одрик именно так и считает.
– Обещай мне, что не наделаешь сегодня глупостей, Риэль.
Она мило улыбнулась ему.
– Когда это я совершала глупости?
Он в ответ только приподнял бровь.
– Городская стража в состоянии повышенной готовности. Я хочу, чтобы ты была здесь, в Храме. В безопасности, на случай, если что-нибудь произойдет. – Он взял у нее послание, пробежался глазами. – Кстати, откуда это у тебя? Нет, подожди. Я понял. Одрик дал его тебе.
Риэль напряглась.
– Одрик держит меня в курсе событий. Он мой хороший друг. Что в этом такого?
Тал не ответил, да это было и не нужно.
– Если ты хочешь мне что-то сказать, – выпалила она, и на ее щеках вспыхнул румянец, – просто скажи это. Или лучше давай начнем урок.
Тал чуть задержал на ней испытующий взгляд, а потом отвернулся и снял четыре огромные книги с полки позади него.
– Вот, – сказал он, не обращая внимания на непокорное, дерзкое выражение, появившееся на ее лице. – Я пометил несколько отрывков, чтобы ты прочитала. Сегодняшний день будет посвящен тихой, спокойной учебе. Позже я проверю, усвоила ли ты эти знания, так что даже не думай отлынивать.
Риэль сузила глаза, глядя на верхнюю книгу в стопке. «Краткая история Второй Эпохи, Том I: Последствия Ангельских войн». Она скорчила гримасу.
– Едва ли это похоже на краткую историю.
– Вполне, если посмотреть в исторической перспективе, – сказал он, возвращаясь к бумагам на столе.
Любимым местом Риэль в кабинете Тала был широкий подоконник, с которого можно было любоваться видом главного двора Храма. Подоконник был завален алыми подушками, отделанными золотой тесьмой, и когда она сидела там, подставив ноги солнцу, то почти могла забыть, что за Храмом и ее родным городом существует огромный мир – мир, который ей не суждено когда-либо увидеть.
Риэль уселась у окна, сбросила туфли, задрала тяжелые юбки в кружевах и положила босые ноги на подоконник. Весеннее солнце омыло ее кожу теплом, и вскоре она уже представляла себе, как расцветает Одрик в такие вот яркие, солнечные дни. Как светится и будто даже потрескивает его кожа, словно умоляя, чтобы к ней прикоснулись ее пальцы.
Тал покашлял, отвлекая ее внимание от опасных мыслей.
Он слишком хорошо ее знал.