Синяк 1-го уровня

Мне пришлось подняться на ноги, хотя я не был в восторге. Ноги практически не держали, так что я не смог устоять и шмякнулся на пол, разбив бровь о табурет. Но потом я собрал себя в кучу, снова поднялся на ноги и доковылял до окна. Когда я открыл створку, то сразу ощутил холодок от ветра с улицы, а вместе с тем — запах карамели от папиросы Шныря.

— Че тебе? — прохрипел я.

— Че мне? — Шнырь спрыгнул с карниза и прошлепал вглубь комнаты с видом большого начальника как минимум, а как максимум — хозяина дома. — Че мне, спрашиваешь? Ты че тут устроить решил? Я же предупреждал тебя, что если сорвешься, помощи никакой не будет. Говорил же, что у меня лапки. А ты взял и опять нажрался. Вот каждый раз на те же грабли, не надоело? Ты погляди, что у тебя с кармой. В минусе ты, Алек, а это жопа полная.

Я хотел огрызнуться, но вместо этого почему-то промолчал. Слова буквально застряли в горле, потому что мне было стыдно. Понятия не имею, почему я вдруг чувствовал угрызения совести, стоя перед крысой-призраком в кепке, но как-то оно вот так. Ощущения были похожи на те, что я испытал, когда меня отец застукал с сигой лет в двенадцать.

— Короче, ладно, слушай и наматывай на ус. — Шнырь расположился на подоконнике, закинув ногу на ногу. — Ты же заметил, надеюсь, что система дала тебе шанс. Очередной, но последний. Это я добазарился, если что.

— Последний? — я поднял глаза.

— Во, деловой. А ты что думал, мы с тобой тут нянчиться будем до скончания веков? Ты уже второй раз сорвался, а система тебя восстановила. Ты же не один такой. Таких, как ты, по стране тысячи. Невозможно же каждому давать бесконечные шансы. Так что ты давай уж, соберись. Либо ты доказываешь, что достоин, либо — прощай.

— Ну и че за шанс? В чем он заключается?

Шнырь затянулся в очередной раз и выпустил через нос две тонкие струйки дыма.

— А ты приходи завтра в шесть утра на привокзальную площадь и там узнаешь. Если явишься без опозданий, то получишь экстренный квест. Если опять накосячишь и не явишься, то система отключится автоматически.

— А что за квест-то?

— А вот это, — Шнырь хитро прищурился, — как раз завтра и узнаешь. Ну, если придешь, конечно.

Зверек подпрыгнул на ноги, поправил кепку и повернулся к окну, явно собираясь ускользнуть.

— Знаешь, Алек… — сказал он довольно тихо и серьезно. — Я ведь за тебя болею. Ну, реально. Ты парень неплохой. Глупый, слабый, руки из задницы, но неплохой. Не подведи.

Шнырь исчез, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов. В общем, ничего нового.

Но главное во всем этом было другое. Система благодаря Шнырю дала мне шанс. И, как пояснил Шнырь, шанс этот был последним. А это значило лишь одно: я никак не должен был облажаться. Иначе меня не простит не только система. Я сам себя никогда не прощу, а это еще страшнее.

Поэтому будильник я решил завести аж на пять часов утра. И не проспал его, чему был несказанно рад. За окном в это время было еще темно, но я встал и умылся ледяной водой. Затем я решил побриться как следует и привел себя в такой порядок, будто шел не на квест, а на свидание. Вещи выбрал самые чистые и опрятные. Джинсы без дырок, футболку самую новую. Перед выходом натянул куртку и глянул на себя в зеркало. Подумал, что выгляжу вполне неплохо. По крайней мере, не вызываю отвращения у самого себя. Нормально, теперь можно идти.

В итоге из дома я вышел уже в половине шестого. На улице была тишь да гладь. Редкие сонные прохожие шли навстречу, да дворники мели тротуары. По главной дороге изредка проезжали машины. Пока шел, подумал о том, что вся эта ситуация кажется довольно ироничной. Ведь именно на вокзале я обнаружил себя, проснувшись после прошлого срыва. Теперь я иду туда же, но за последним шансом. У судьбы, если она есть, отличное чувство юмора.

На привокзальной площади тоже было относительно пусто. Шастали голуби, которые клевали что-то на асфальте, да несколько бедолаг спали на лавках. Фонари все еще горели с ночи, освещая тусклым желтым светом эту и без того не слишком радостную картину. Я встал у входа, пихнув руки в карманы, и затаился в ожидании.

Ровно в шесть система напомнила о себе:

«ЭКСТРЕННЫЙ КВЕСТ: "ПОСЛЕДНИЙ ШАНС". ЦЕЛЬ: 24 ЧАСА БЕЗ СНА, БЕЗ АЛКОГОЛЯ, БЕЗ ОТДЫХА. ПОМОГАТЬ ВСЕМ, КТО НУЖДАЕТСЯ В ПОМОЩИ. НАГРАДА: СОХРАНЕНИЕ В ИГРЕ, +30 КАРМЫ, СЛУЧАЙНЫЙ НАВЫК. ПРОВАЛ: ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ. ВРЕМЯ ПОШЛО».

Я выдохнул. Не могу сказать, что я был в восторге от предстоящей работы, но прекрасно понимал, что выбора у меня особо-то и нет. Поэтому я собрался с силами и приступил к работе.

В первую очередь я обратил внимание на старика, который сидел на лавке прямо у входа в вокзал, укутавшись в грязный прохудившийся пуховик и буквально трясся от холода. Рядом с ним стояла тележка со всяким барахлом. Оттуда торчали грязные пакеты, бутылки, какие-то непонятные свертки. На вид мужику было лет семьдесят, но у бомжей возраст определить — дело почти невозможное. Они все выглядят как дряхлые старики, даже если им сорок. Лицо мужика приобрело сероватый оттенок и покрылось морщинами, а на щеках и подбородке топорщилась желтая щетина.

— Дядь, — я тихонько подошел к нему, стараясь не напугать и не спугнуть. — Вы как вообще? Может, помощь нужна?

Он глянул на меня с подозрением и опаской. По глазам сразу стало понятно, что ничего хорошего от этой жизни и людей вокруг он не ждал.

— Ты про какую еще помощь болтаешь? — он отодвинулся от меня подальше. — Ты кто такой? Социальный работник, что ли?

— Да нет, простой мужик. Я просто хочу помочь, и только. Тут пункт обогрева есть, почти за углом. Там тепло и дают горячий суп. Чай наливают. Давайте я вас провожу туда. Все лучше, чем мерзнуть на вокзале.

Какое-то время он колебался в сомнениях и никак не мог принять решение, но я стоял и терпеливо ждал. В итоге он кивнул, и я помог ему встать. Мужик еле держался на ногах, и в нем я почти узнал себя три дня назад. Я подхватил его под руку и помог пройти через площадь, а дальше — к пункту обогрева. Он шатался и спотыкался, но я помогал ему удержаться на ногах. Когда дошли до пункта обогрева — маленького кирпичного здания с вывеской «Социальная помощь», — он вдруг остановился.

— Спасибо, парень. Не часто нас, бродяг, за людей считают.

— Не за что.

Система выдала: «Помощь бездомному. +3 кармы. Карма: -12».

Я вышел из пункта обогрева и вернулся на площадь. Не хотелось терять время зря, так что я сразу огляделся по сторонам. Площадь постепенно просыпалась, и на ней появлялись первые прохожие. На глаза попадались студенты, работяги и какие-то тетки с сумками. Ларьки открывались один за другим, и на одной из лавок, у ларька с шаурмой, я увидел мирно лежащую девушку.

Я присмотрелся, с трудом веря своим глазам. Потому что девчонка была совсем молоденькая. Ну, лет двадцать ей было на вид, может, чуть больше. На ней были надеты модные джинсы с курткой, но все было таким грязным и замызганным, будто ее ночь была слишком длинной и не очень удачной. Я пошел в ее сторону, и чем ближе подходил, тем больше мне становилось за нее грустно. Тушь у девчонки была размазана по лицу, волосы спутаны. А когда я оказался совсем близко, то обалдел от запаха перегара, исходившего от нее. Даже я, бывалый алкаш, и то поморщился. Рядом с девчонкой валялась пустая бутылка из-под какого-то дешевого коктейля. Она спала, свернувшись калачиком на холодной лавке.

Я подошел и осторожно потряс ее за плечо.

— Эй. Девушка. Вы как? Слышите меня?

Она заерзала, замычала и попыталась отмахнуться, но глаза все-таки открыла. Они были у нее краснющие и заплывшие. Девушка попыталась присесть, и ее тут же вывернуло на асфальт, я едва успел отскочить.

— Где я? — прохрипела она. — Сколько время вообще?

— Утро сейчас, около семи, а вы на вокзале. И вам надо в медпункт.

— Не надо мне никуда, я нормально.

Она чуть оживилась и попыталась встать с лавки, но попытка оказалась безуспешной. Тогда девушка осела обратно на лавку и беспомощно посмотрела на меня. Я вздохнул, подхватил ее под мышки и поднял. Она была легкая, как пушинка, но от нее несло так, что глаза слезились.

— Пойдемте. Тут будка с охраной рядом, при вокзале. Там позаботятся. Вам надо проспаться и воды попить. И, может, вызвать кого-то. Родителей, друзей.

— Нет у меня никого, — пробормотала она. — Парень бросил. Сказал, что я страшная и тупая. А потом вообще из дома выгнал. Что мне теперь делать?

— Уж точно не пьяной на лавке валяться, — сказал я.

Я довел ее до охраны и попросил сотрудников вокзала, чтобы они вызвали скорую помощь. В общем, как-то позаботились о ней. Женщина сразу засуетилась и кинулась делать чай девчонке, причитая себе под нос. Я оставил их и вышел.

«Помощь пострадавшей. +3 кармы. Карма: -9».

К обеду я уже еле держался на ногах. Спать хотелось невыносимо. Голова гудела, в висках стучало. Но я держался. Кофе из ларька, сигареты, холодная вода из-под крана в туалете вокзала — все шло в ход. Я ходил по площади кругами, как часовой, и высматривал тех, кому нужна помощь.

У ларька с семечками я увидел местную продавщицу. Тетка в засаленном халате, явно видевшая слишком много таких, как я. Она стояла за прилавком и равнодушно смотрела в пустоту. Торговля шла плохо: покупателей почти не было.

— Здрасьте.

Она подняла на меня глаза. Узнала или нет — сложно сказать. Наверное, через нее каждый день проходили десятки таких, как я.

— Че надо? — спросила она без особого интереса.

— Хотел предложить кое-что. Вот вы торгуете семечками, чаем и кофе, а на вокзале бездомные целыми днями сидят. Многие из них замерзшие и голодные неделями ходят. Может, вы им сможете бесплатный чай наливать? Да хоть кипяток. А я за это убираться тут у вас буду. Полы подметать, мусор выносить. Все равно дворники не справляются, а вам и самой наверняка в этом мусоре постоянно сидеть не сильно приятно.

Тетка посмотрела на меня и недоверчиво хмыкнула.

— А ты че, из этих, что ли, из волонтеров? Что за благотворительность?

— Да нет, обычный мужик я. Просто было дело, сам чуть бездомным не стал. Теперь мне получше вроде, хочется другим помочь и быть полезным обществу.

Она помолчала, все еще с подозрением поглядывая на меня.

— Допустим. Чай у меня дешевый, мне не жалко. Но убирать тогда будешь хоть пару раз в неделю, а не только сегодня.

— Договорились.

Я взял у нее старенькую облезлую метлу с кривым черенком и стал подметать пятачок перед ларьком. Мел окурки, шелуху от семечек и пустые упаковки из-под чипсов. Собственно, это и был основной мусор привокзальной жизни. Примерно через час площадку было не узнать. Кажется, она была впервые настолько чистая.

Продавщица — как выяснилось, ее звали Людмила, — налила мне горячий чай. Уж не знаю, почему она так плохо отзывалась про свой чай, но мне он после физической работы показался самым вкусным напитком на свете.

Система одобрительно пискнула:

«Социальная инициатива: помощь бездомным через бизнес. +5 кармы. Карма: -4».

Если честно, к ночи я практически валился с ног от усталости. Организм требовал отдыха, а мозг периодически устраивал забастовку и отказывался нормально работать. Но квест есть квест. Я и не думал сдаваться.

Блуждал по площади в поисках страждущих и вдруг заметил пацана.

Тот сидел на лавке у входа в вокзал. На вид он был совсем еще ребенком — лет двенадцать, не больше. Худой как щепка, одетый в грязную толстовку и рваные кроссовки. Немытые волосы болтались сосульками у лица, а глаза казались настолько затравленными, будто он вот-вот ожидал удара. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку.

Я осторожно подошел к нему, понимая, что он наверняка достаточно натерпелся и к любому незнакомцу будет относиться настороженно.

— Привет. Ты че тут один? Потерялся?

Он дернулся, видимо, хотел дать деру. Но когда понял, что я не собираюсь его хватать, просто отодвинулся на самый край лавки и сильнее обхватил колени ладонями. Я сел рядом на лавку, на расстоянии.

— Не бойся. Я не из полиции и не из опеки. Просто хожу тут, помогаю всем, чем могу, по мелочи. Есть хочешь?

Он ничего не отвечал, просто смотрел на меня и моргал. Глаза у него были голодные, там и говорить ничего не нужно. Я встал, подошел к тете Люде, купил пирожок с картошкой и вернулся к пацану. Протянул ему еду. Он не спешил брать.

— Да бери, бери. Бесплатно совершенно, ничего не должен.

Он схватил пирожок и начал есть — жадно, давясь, как будто не ел неделю. Я сидел рядом и молчал. Когда он доел, я спросил:

— Как тебя зовут?

— Дима.

— Ты откуда, Дима?

Он долго молчал, потом выдавил:

— Из детдома сбежал. Там… очень плохо. Я не хочу обратно.

У меня внутри что-то сжалось. Из местного детдома, что находился в Угрюмове, часто сбегали пацаны, и полиция их ловила по всему городу.

— Слушай, Дима. Я понимаю — там плохо. Но здесь еще хуже. Вокзал, бомжи, холод. Ты ж замерзнешь тут. Или попадешь в плохую компанию. Давай я тебе помогу.

— Как? — Он посмотрел на меня с недоверием.

— У меня есть знакомый. В полиции. Он нормальный мужик. Я ему позвоню, объясню ситуацию. Может, он поможет перевести тебя в другой детдом. В нормальный. Где кормят и не обижают.

— А если нет? Если меня обратно заберут?

— Тогда… — Я помолчал, стараясь сообразить, что ответить. — Я оставлю тебе свой номер, ты мне позвонишь, и тогда я сам что-нибудь придумаю. Но давай попробуем.

Он колебался. Я видел, как в нем борются страх и надежда. В конце концов надежда победила. Он кивнул.

Я достал телефон, полистал контакты и нашел. Лейтенант Смирнов. Бывший одноклассник мой.

— Алло, Тоха? Это Никитин. Алек. Да, тот самый. Слушай, тут дело такое… Пацан на вокзале. Из детдома сбежал. Голодный, холодный. Ему помощь нужна. Не просто вернуть обратно, а разобраться. Может, там реально плохо.

Смирнов помолчал.

— Ты, Никитин, сам-то как? С пьянками не завязал?

— Пытаюсь. Сейчас вот помогаю. Пацану этому, например.

— Ладно. Приеду через полчаса. Разберемся.

Он действительно приехал — на старой «буханке», в гражданском, но с корочками. Пацан сначала испугался, но Тоха говорил с ним спокойно, без угроз. Записал все, пообещал разобраться. Я, как и обещал, оставил пацану свой номер.

Когда они уехали, я сел на лавку и выдохнул.

Очередное уведомление: «Помощь ребенку. +5 кармы. Карма: 1».

Я выбрался из минуса. Снова. Но в этот раз все было иначе. В этот раз я не просто чинил розетки и краны — я помогал людям, которые были на дне, как и я. Как будто я возвращал долги. За все те годы, когда я пил, валялся в канавах и ничего не делал.

Ночь давно накрыла привокзальную площадь тишиной. Фонари горели желтым, Люда закрыла свой ларек и ушла, оставив мне термос — «на ночь, чтоб не замерз». Я сидел на лавке у входа, пил чай и смотрел на звезды. Они были тусклые, едва заметные в свете фонарей. Как и мой шанс.

К утру я уже почти не стоял на ногах. Двадцать четыре часа без сна, на ногах, в холоде — это было испытание похлеще любого отходняка. Но я справился и отсчитывал последние минуты.

Ровно в шесть утра система пиликнула громко, торжественно, как фанфары:

«КВЕСТ "ПОСЛЕДНИЙ ШАНС" ВЫПОЛНЕН! НАГРАДА: СОХРАНЕНИЕ В ИГРЕ, +20 КАРМЫ, СЛУЧАЙНЫЙ НАВЫК. ПОЛУЧЕН НАВЫК: "ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ" (1 УРОВЕНЬ) — ВОЗМОЖНОСТЬ ВОССТАНАВЛИВАТЬ СИЛЫ НА КОРОТКОЕ ВРЕМЯ ПРИ КРИТИЧЕСКОЙ УСТАЛОСТИ. ТЕКУЩАЯ КАРМА: 21. УРОВЕНЬ: 0. СТАТУС: "В ИГРЕ". ПОЗДРАВЛЯЕМ, АЛЕК. ТЫ СПРАВИЛСЯ».

Я правда справился? Они меня не выгонят? Я шмыгнул, утерев слезу в уголке глаз. Может, достоин я все-таки второго шанса. Не просрать бы…

На лавку рядом со мной запрыгнул Шнырь. Откуда он взялся? Хрен его знает. Но он сидел, курил свою папиросу и ухмылялся.

— Ну че, алкаш? Выжил?

— Выжил.

— Я ж говорил — ты парень неплохой. Ладно, бывай. У меня там еще дела. Ноды, знаешь ли, сами себя не разорят.

И исчез.

Я встал и пошел домой. Ноги гудели, спина отваливалась, но внутри было так хорошо.

Дома я рухнул на диван и заснул. Я был в игре. И теперь я собирался дойти до конца.