Занятый этими мыслями, я поднял глаза и узрел по ту сторону кроватки мерзкий дух Бака Эдвардса.
– Хорошенький мальчик, – сказал он.
При виде того, как призрак бесстыдно внедрился в святая святых моего дома, я вознегодовал до крайности.
– Как же ты мне осточертел! – вскричал я.
И тут в комнату вошла Мэдлин. Бледная и суровая, она шагнула прямо к кроватке и взяла ребенка. Потом повернулась ко мне.
– Я стояла в дверях и видела, как ты смотрел на мое дитя. И слышала, что ты ему сказал. Я это подозревала и раньше.
И вышла с Пеграмом на руках.
При появлении Мэдлин призрак исчез. Обиженный и злой, поскольку прежде не слышал от жены подобных речей, я сбежал по лестнице и вылетел за порог дома. Бродил я долго, в голове вертелись черные мысли. Вернувшись домой, я обнаружил записку от жены. В ней было сказано:
«Ушла с Пеграмом к тете Ханне, забрала Белл. Не могу жить с человеком, которому „осточертел“ мой ребенок».
Убитый горем, я подумал, что есть в этом мраке хотя бы одна утешительная искра. Мэдлин забрала Белл. Первым моим побуждением было кинуться за ней и все объяснить, но я быстро сообразил, что придется рассказать ей про призрака и тогда она наверняка откажется жить с Пеграмом в доме, где нечисто. Выходит, чтобы вернуть жену, я должен отказаться от этого прекрасного дома! Два дня я ломал себе голову и мрачно бродил по окрестностям.
Во время одной из таких печальных прогулок я наткнулся на призрака.
– Что вы здесь делаете? – удивился я. – Мисс Белл уехала.
– Знаю, – кивнул призрак со своим обычным наглым и самодовольным видом. – Но я ее дождусь. Ваша жена, когда будет возвращаться, непременно возьмет с собой юную мисс.
Тут меня осенило. Нет худа без добра. Белл не вернется. Что бы там ни было, у наглого призрачного волокиты не останется предлога являться в мой дом.
– Пока вы здесь, она не вернется! – выкрикнул я.
– Не верю, – ответил призрак хладнокровно.
Более я эту тему не затрагивал. У меня сложился план, и злиться на столь эфемерное существо не было никакого резона. Однако я мог бы добыть у него кое-какие сведения.
– Скажите-ка, если по той или иной причине вы покинете мой дом и откажетесь от данного, так сказать, поста, займет ли ваше место кто-нибудь другой?
– Чтобы я ушел? И не мечтайте, – фыркнул он. – Ваши уловки бесполезны! Но раз вам так приспичило знать, то уж скажу: если мне вздумается уйти в отставку, вакансию в тот же час заместит другой дух.
– Но что же делает это место столь привлекательным для духов, тогда как есть сотни и тысячи таких домов, где привидения никогда не показывались? – С досады я топнул ногой.
– Старина, – произнес призрак, скрещивая руки на груди и глядя на меня из-под полуопущенных век, – привлекает привидений не дом, а кое-кто внутри дома. Пока вы здесь, привидения не переведутся. Но не стоит из-за этого переживать. У всякого дома своя напасть: где крысы, где малярийная зараза, а где привидения. До встречи!
И я остался один.
Итак, вот она, ложка дегтя от призрака, – от нее вовек не избавиться. С тяжестью в сердце и в ногах я поплелся через рощу в мое некогда счастливое жилище.
Не прошло и получаса, как там появилась Белл. Она прибыла утренним поездом и с собой прихватила только маленькую сумочку. Я удивленно уставился на нее.
– И трех дней не вытерпела, – приветствовал я ее, – так замучила любовная лихорадка?
– Рада слышать это от тебя, – ответила Белл, опускаясь на стул, – значит, я правильно угадала твои мысли. Я сбежала от Мэдлин, чтобы доискаться, чем вызван этот ваш жуткий раздор. Она пересказала мне твои слова, и я не верю, что они относились к Пеграму. И теперь я хочу задать тебе вопрос. Есть ли в происшедшем хоть толика моей вины?
– Нет, прямой, во всяком случае, нет. – Приободренный тем, что только что услышал, я добавил: – Но этот твой тайный визитер или приятель замешан по уши.
– Я догадывалась, что дела обстоят именно так. А теперь, Джордж, мне нужно тебе кое-что сказать. Боюсь, ты будешь потрясен.
– В последнее время я пережил столько потрясений, что подготовлен едва ли не ко всему.
– Ну так вот, человек, с которым я иногда виделась и которого ты однажды застал у меня под окном, – не человек, а призрак.
– Так ты знала? Я-то знал, но думал, ты даже не подозреваешь.
– Ну да, – отвечала Белл. – Я его разгадала чуть ли не сразу. Сначала растерялась и даже перетрусила, но скоро поняла, что вреда от призрака никакого. Ты не представляешь себе, как это было забавно. Привидения мне всегда нравились, но чтобы познакомиться и общаться – такого я не ожидала.
– Так ты все время знала, что это не настоящий человек! – воскликнул я, не переставая удивляться.
– А как же иначе?! – возмущенно фыркнула Белл. – По-твоему, я могу познакомиться таким образом с настоящим человеком и вести с ним разговоры через окно? Я не собиралась ничего рассказывать вам с Мэдлин, так как знала, что вы не одобрите это развлечение и тем или иным способом положите ему конец. Теперь же я от души раскаиваюсь, что промолчала.
– Да, – согласился я, – признание избавило бы нас от многих неприятностей.
– Но Джордж, ты не представляешь себе, какой он уморительный! Чудной старомодный кавалер – и эдакий самодовольный!
– Ага. При жизни он ухаживал за твоей бабушкой.
– А каков нахал! Вбил себе в голову, будто я принимаю его за настоящего человека! Однажды, когда мы беседовали, он попятился и вступил в розовый куст, а потом так и стоял, вперемешку с розами и листьями!
– И ты все время знала!
Слова эти произнес поблизости какой-то гулкий голос. Быстро обернувшись, мы увидели призрак Бака Эдвардса, но на прежнего щеголя он не походил. Шляпа была сбита на затылок, спина ссутулена, голова опущена, ноги косолапили, руки болтались как плети.
– Да, – подтвердила Белл, – я знала все время.
Призрак глянул на нее увядшим, туманным взором, а потом не улетучился, по своей привычке, мгновенно, а начал медленно, неуверенно испаряться. Сперва расплылось тело, потом голова, остались только шляпа и сапоги. Они тоже постепенно растаяли в воздухе, и последним напоминанием о былом весельчаке Баке Эдвардсе нам послужил кончик бессильно повисшего на несколько мгновений хлыста.
– Он ушел, – сказала Белл. – Больше мы его не увидим.
– Да, он ушел. Думаю, гордый дух призрака сломило то, что ты прознала о его истинной природе. А теперь скажи, что мы будем делать с Мэдлин?
– Это ведь к призраку относилось твое «осточертел»?
– Конечно.
– Тогда ступай и расскажи ей.
– О призраке и обо всем?
– А как же.
Вместе мы отправились к Мэдлин, и я открыл ей всю правду. Она уже успела остыть и предавалась печали. Едва я замолк, она, как была вся припеграмленная, кинулась мне в объятия. Я прижал жену и ребенка к груди, и мы прослезились от радости.