Большая игра. Белый генерал
Скобелев внимательно посмотрел на капитана, оценивая его обожжённые пальцы и жёсткий, решительный взгляд дворянина, для которого слово «честь» ещё что-то значило. Генерал медленно подошёл и тяжело опустил руку на плечо Воронецкого.
– Спасибо, капитан. Я знаю, что на тебя можно положиться. Но помни, что в Европе мы будем играть на чужом поле. Там у них законы, полиция, дипломатия...
– Там у них Кортленд, Михаил Дмитриевич, – перебил его Воронецкий, пряча серебряные часы в карман сюртука. – Человек, который подписал те обгоревшие бланки. И я чувствую, что он уже ждёт нас на перроне в Париже. Собирайте чемоданы, генерал. Наша прогулка по бульварам будет жаркой.
Глава 2
Февраль 1882 года. Париж. Вокзал Гар де л’Эст.
Париж встретил их пронзительным, сырым холодом и оглушительным, яростным рёвом человеческого моря.
Огромный мазутный локомотив, тяжело отдуваясь встречными струями серого пара, замер у перрона под ажурными сводами стеклянной крыши вокзала. Не успели проводники откинуть подножки вагонов первого класса, как перрон захлестнула бурлящая толпа. Французские газетчики, размахивая блокнотами, лезли прямо под колеса, кричали наперебой извозчики, а сотни нарядных парижан скандировали в едином порыве:
– Виват, Скобелефф! Виват, ле Женераль Блан!
Капитан Воронецкий вышел из вагона на полминуты раньше генерала. На нём больше не было привычного офицерского мундира. Вместо него – безупречно сшитое в Петербурге дорожное пальто из плотного сукна, мягкая фетровая шляпа, глубоко надвинутая на глаза, и элегантная трость, внутри которой скрывался тяжёлый стальной гранёный штырь.
Воронецкий не смотрел на восторженную толпу. Его взгляд, холодный и сканирующий, скользил по лицам. Он вылавливал из людской массы слишком неподвижные фигуры, фиксировал руки, спрятанные в карманах пальто, и оценивал балконы второго яруса вокзала, где могли быть идеальные точки для стрелка. Ожоги на ладонях, полученные в Азии, превратились в бледные жёсткие шрамы, которые сейчас неприятно заныли от парижской сырости. Родион сунул руки в карманы, нащупав под сукном знакомую рукоять «Смит-Вессона». В Европе это оружие было вне закона, но капитан плевать хотел на законы Третьей республики.
– А вот и он! – взвыла толпа у багажных телег.
На подножку вагона ступил Михаил Дмитриевич Скобелев. Несмотря на частный характер визита и дорожную усталость, он выглядел так, словно принимал парад. Вместо военного мундира на нём было роскошное светлое пальто с меховым воротником, из-под которого виднелся безупречный галстук-аскот, а светлые бакенбарды были идеально уложены. Генерал ослепительно улыбнулся, приветственно поднял руку в неизменной белой перчатке, и вокзал буквально взорвался аплодисментами. К нему тут же протиснулся князь Орлов, российский посланник в Париже, окружённый кольцом жандармских филеров в котелках.
– Михаил Дмитриевич! С прибытием! – Орлов перекрикивал гул толпы, пожимая генералу руку. – Париж сошёл с ума. Вас ждут в каждом салоне Сен-Жерменского предместья! Карета подана к главному выходу.
Скобелев, окруженный плотным кольцом французских репортеров и официальных лиц, медленно двинулся сквозь живой коридор.
Воронецкий шёл параллельно, в трёх шагах слева, слегка оттирая плечом слишком ретивых обожателей. Он чувствовал, как у него между лопатками начинает зудеть от удушливой, невидимой опасности. Париж казался ему огромной, сияющей сотнями газовых рожков паутиной.
Они вышли на привокзальную площадь, залитую грязной водой после утреннего дождя. Чёрный лакированный экипаж с гербами российского посольства уже ждал у входа. Четвёрка вороных коней нетерпеливо била копытами по мокрой брусчатке.
Воронецкий остановился у подножки кареты, осматривая противоположную сторону улицы. Там, у входа в дешёвое вокзальное бистро, стоял высокий, худощавый мужчина. На нём было длинное английское пальто, а на голове серый котелок, низко надвинутый на лоб, так что лица было не разглядеть. На руках мужчины были приметные жёлтые кожаные перчатки. Он не кричал «виват» и не пытался протиснуться к генералу. В зубах он лениво держал дымящуюся сигару, а в руке сжимал трость с серебряным набалдашником.
Когда Скобелев уже садился в карету, человек в жёлтых перчатках медленно поднял голову. Лучи газового фонаря на секунду выхватили его лицо с тонкими, аристократическими чертами, ледяным, оценивающим взглядом серых глаз и едва заметной, едва уловимой усмешкой на тонких губах.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: