Деньги не пахнут 8
Оказалось, дяди стремятся к офлайн-наступлению – к россыпи флагманских магазинов в крупных городах, к этим стеклянным хранилищам бренда, наподобие "эппловских" храмов. Но рынок недвижимости сейчас трещал, будто высыхавшая глина, – и спор с ними вышел предсказуемый. Стоило лишь Джерарду возразить, как те немедленно перешли на назидания, упрёки, вспоминание каких-то старых побед – мол, молодёжь ничего не понимает, надо слушать старших.
По описанию нетрудно было представить их типаж: классические мастера перекладывать ответственность. Те самые, что при каждом удобном случае всовывают "совет", а если предложение рушится – разводят руками: "Так это же просто мнение было, изучить должен был ты". Но стоит делу выстрелить, заслуги мгновенно приписываются им: "Разве не говорил, что так надо делать?"
И сейчас было то же самое – выдали поручение, потом начали навязывать своё видение, а в итоге довели парня до вспышки, после которой он, не выдержав давления, послал их подальше.
Парачасовое общение вскрыло несколько занятных деталей.
Во-первых.
Под обволакивающим светом настольной лампы стало очевидно, что ум у Джерарда намного острее, чем казалось. Мысли цеплялись друг за друга аккуратно, его выводы стояли на твёрдой логике. Вместо дорогостоящих постоянных бутиков он предлагал временные pop-up площадки, обходя провалы на рынке недвижимости. Планировал заход в стремительно растущий рынок лайв-коммерции – и угадывал то, что вскоре станет промышленным взрывом в Китае. Такие ходы были умными, гибкими, продуманными.
Во-вторых.
Недостаток уверенности был не чертой характера, как казалось поначалу. Корни уходили куда глубже. В его голосе сквозила привычная вина:
– Пока не заслужил их доверия… пока сам недостаточно хорош…
Звучало это так, словно каждое сомнение когда-то вбивали ему привычно и методично. Как маленьких слонов, которых в детстве приковывают тонкой верёвкой и бьют, чтобы те поверили, будто никогда не смогут вырваться, – так и в нём, видимо, с детства пробивали условный рефлекс послушания. И теперь, даже обладая достаточной властью, он внутренне не мог позволить себе перечить старшим родственникам.
Этот узел ещё предстояло разорвать.
И наконец – самое важное, третье наблюдение.
Алкоголь он держал хуже, чем тонкие ножки бокала держали янтарную жидкость. Пара глотков виски – и лицо порозовело, движения смягчились, мысли потекли свободнее, будто ослабли ремни, которые он всё время невольно держал натянутыми.
Слишком слабая стойкость к спиртному… и слишком удобный рычаг для тех, кто умел слушать. Как только в нём растеклось первое тепло алкоголя, слова посыпались так легко и свободно, будто кто-то подлил в бокал сыворотку правды. Стоило ему пригубить – и потекли признания, наблюдения, обиды, факты, тонкие намёки. Странно даже, что ни одному из взрослых игроков вокруг него это прежде не бросилось в глаза. Ведь для того, кто собирает информацию, такой собеседник – почти подарок судьбы.
После окончания обсуждений мягко скользнуло предложение:
– Раз уж выдался такой случай… может, пропустить ещё по одному?
– Здесь?
– Нет конечно. Но настроение какое-то подходящее. Да и тему теории Черного лебедя хотелось бы продолжить.
Небольшая пауза, короткая внутренняя борьба – и кивок. Обещание поделиться кое-какими мыслями сделало своё дело.
***
Прокатил Джерарда по нескольким тихим лаунжам, где музыка текла едва слышной струйкой, воздух пах миксом дорогого дыма и цитрусовых масел, а бармены двигались почти беззвучно. Но вопреки ожиданиям, парень почти молчал. Всё, на что хватало его раскрепощения:
– Ненавижу собственное имя… Джерард звучит так по-стариковски…
Но, стоило словам слететь с губ, он мгновенно начинал метаться взглядом, будто проверяя стены на предмет лишних ушей.
Осторожность шла за ним тенью. Даже когда сняли отдельную комнату в закрытом элитном клубе – реакция оставалась той же. Паранойя, воспитанная годами, вцеплялась в него намертво.
Пришлось предложить другое:
– Как насчёт следующего бокала у меня дома?
Мысль сама по себе не радовала. Собственное жильё – место, куда никто не должен проникать. Личная территория, пространство тишины, которое тревожить неприятно. Но стороны безопасности такой вариант был почти идеальным: лишние глаза отсутствуют, посторонних нет, риск утечек стремится к нулю. А вопросы, которые хотелось затронуть, касались слишком тонких областей – политического веса его семьи, их скрытых рычагов, внутренних связей.
Пришлось вести его в пентхаус.
– Так ты здесь живёшь? Это же… огромное пространство для одного! – выдохнул он, едва увидел панораму ночного Нью-Йорка, раскинувшуюся за стеклянной стеной.
Удивление и восторг катались в его взгляде, но границы пришлось сразу обозначить:
– Экскурсия будет утром. Ванная – туда.
Чёткая линия, чтобы ни шагу за пределы нужных комнат.
В гостиной мягкий свет отражался от стекла бутылок, и несколько следующих тостов разогрели его куда сильнее, чем многолюдные клубы. В уединении язык у него развязался, мысли потекли шире, глубже, смелее. Жаловался долго – но среди жалоб драгоценные крупицы выплывали сами собой.
– У нас в семье… как бы сказать… маниакальность прям… ну, одержимость. Такие семьи часто теряют состояние. И народ уже переживает, что… хм… Маркизы тоже могут… ну… пойти по этому пути… упадка, вот.
Его слова пахли страхом и старой семейной дисциплиной, словно вино, перекисшее в бочке. А в тишине пентхауса они звучали особенно чётко, особенно честно.
Туманно звучали его слова – будто перекатывались по комнате, цепляясь за запах разлитого виски и тёплый воздух. Но смысл всё-таки проступал, отчётливо, как тёмные линии на старой карте.
– Так значит, боятся, что род прогорит? – тихо сорвалось с губ.
Разумеется, боятся. Далеко не каждому роду удаётся дожить до пятого поколения, не растеряв всё нажитое. Слышалось однажды, что больше половины старых семей распадаются к третьему – словно трескаются под собственной тяжестью.
Джерпрд тяжело опёрся локтями о стол, и слабый запах древесного лака смешался с алкоголем.
– Когда мелкими были… дядьки таскали племянников на охоту. В Вирджинии, помнишь? Усадьба эта наследная… они туда каждый год ездят… А меня? Ни разу… ну… да, ни разу не позвали.
Когда-то Джерард вообще не значился среди наследников. Кандидатов было несколько, но всех постепенно вычёркивали, словно строчки в ненужной ведомости, а Джерард в итоге подняли повыше – потому что остался единственным, кого не нашли за что выбросить.
И причины этих "вычёркиваний" звучали как издёвка.
– У нас никто имена свои не любит. Старорежимные, да. Мне тоже… ну какое это имя – Джерард в наше время… да и у остальных так же. Бернард, Эдмунд… Вальтер… ну смешно же. А был один двоюродный, помню… ревел в детстве, что имя своё ненавидит. Всё, его выкинули. За то, что в двенадцать лет ляпнул!
Выбросить ребёнка за детскую обиду на собственное имя.
– А другой… пропустил благотворительный семейный вечер. Катался на лыжах с друзьями. И его – под нож. И ещё один был! На школьном спектакле слова забыл. Всё, досвидос, лишён наследия.
Один пропустил мероприятие – вычеркнут. Другой забыл реплику – вычеркнут. Всё – повод.
Джерард говорил сбивчиво, слова у него путались, натыкались друг на друга, но суть просвечивала: их род отсеивал наследников по самым нелепым поводам. А ему, чудом каким-то, удалось пройти через эти фильтры.
Сжимало грудь от одной мысли об этом.
– Тяжко тебе пришлось… – выдохнул тихо, почти шёпотом.
Веки у него поползли вниз, словно тяжелели на глазах.
– Устал? Давай вызову такси?
– Чего? Не… нормально…
Он покачивался, как человек, пытающийся удержаться на зыбкой палубе, и упрямо твердил, что с ним всё в порядке.
Да только видно было – ни в каком он не порядке.
Взгляд у него стекленел, полузакрытые глаза едва удерживали фокус. Казалось, вот-вот рухнет.
Стоило выйти в ванную на пару минут, как при возвращении Джерард уже мирно спал на диване в гостиной – дыхание мягкое, глубокое, будто всё напряжение последних лет наконец провалилось куда-то внутрь.
– Джерард?
Плечо было тёплым под пальцами.
Сначала лёгкое касание, потом потяжелее – но он не шелохнулся.
– Да ну на…, – пробормотал в пространство.
– Джерард, в каком ты отеле остановился?
Тишина. Только ровное, сонное сопение.
После короткого раздумья пришлось набрать Рейчел.
– Рейчел, нужно отвезти Джерарда, но адрес его отеля неизвестен. Да и спрашивать сейчас бесполезно.
– Отеля?
В голосе Рейчел мелькнуло удивление.
– Да он обычно у нас живёт, когда приезжает. Я сейчас за ним заеду!
– Не надо, просто дай адрес – довезу сам.
– Нет-нет, сейчас буду.
Глава 3
Рейчел, конечно, не смогла бы одной перетащить обмякшего Джерарда – сил у неё на такое не хватило бы. Всё равно пришлось бы подхватывать его на руки, а гонять девушку туда-сюда смысла не было ни малейшего. Объяснил ей это спокойно, по пунктам, но она упрямо не назвала адрес.
– Просто… в доме много людей, которые знают Джерарда. Если увидят, что кто-то посторонний вносит его на руках…
Сразу стало понятно, в чём дело.
В семье, где наследников вышвыривают за пустяки, появиться на пороге в беспамятстве, притащенным неизвестно кем? Готово – лишение статуса обеспечено.
– Я… я сейчас приеду! Немедленно!
Оставалось только продиктовать ей свой адрес. После гудка повисла тягучая тишина. Взгляд прошёлся по комнате: стаканы кое-где поблёскивали, бутылка виски наполовину опустела, подушки валялись по всем углам, словно тут пронёсся шквальный ветер.
А этот тип растянулся на диване, широко распластав руки, и вид у него был такой, что раздражение поднималось горячей волной.
Ну… хоть убрать всё это, раз уж гость скоро будет.
Подушки легли на место, стаканы исчезли со стола, и вскоре в воздухе заструился тихий аромат свечи, перебивая тяжёлый перегар.
Но едва удалось присесть – звонок.
Дин-дон.
"У вас посетитель мать его."
Рейчел примчалась.
Едва пятнадцать минут прошло.
Она вышла из лифта будто совершенно другой человек: поверх пижамы накинуто пальто, мокрые волосы прилипают к шее, в руках тяжёлая экосумка. Даже дыхание у неё ещё сбивалось, как после бега.
– Где Джерард?
– Там…
Стоило указать в сторону гостиной, как она сорвалась с места – лёгкий вихрь и едва уловимое облачко запаха осталось на её пути. Нежный, интеллигентный аромат, в котором свежая цитрусовая прохлада сплеталась с мягкой амброй. А под всем этим – знакомая интонация какого-то экзотического шампуня, от которой мысли на секунду поплыли.
Пока память пыталась ухватить этот запах, Рейчел уже устроилась рядом с Джерардом и начала копаться в своей сумке, сосредоточенно и быстро, словно медик на вызове.
И из всех возможных вещей достала…
– Апельсиновый сок?
– Ну… Джерард с ним быстро трезвеет…
Как будто антидот. Алкоголь – сыворотка правды, сок – противоядие. Забавная у него физиология.
– Джерард?
Она открыла бутылку и попыталась дать ему глотнуть, но тот даже не шелохнулся – полностью отключился. На лице Рейчел проступала всё более напряжённая тревога.
– Если немного подождать, он должен прийти в себя. Можно посидеть здесь, пока он проснётся?
Улыбка вышла спокойной, даже гостеприимной.
– Конечно. Может, хочешь что-нибудь выпить, пока ждёшь?
– А? Эм… ну, если можно…
Вот он – подходящий момент.
Почему бы не выудить немного информации, пока такая возможность сама в руки идёт?
У Маркизов смена власти непохожа на технократический корпоративный процесс. Это семейное предприятие, а значит, есть секретные правила, внутренние клятвы, договорённости… всё скрыто под семью замками. Даже будучи пьяным вусмерть, Джерард ни слова лишнего не проронил – наверняка понимал, что лишится наследства, стоит только проболтаться.
Рейчел же – другое дело. Вместе мы близко общались, да и никаких привилегий наследницы у неё нет, осторожничать ей меньше причины.
– Давай-ка отнесём его в гостевую.
Разговаривать о семейных делах при личности, способной внезапно очнуться, – плохая идея. Следовало убрать его подальше. Но Рейчел замялась.
– А? Это… слишком уж хлопотно…
– Куда хлопотнее держать его в центре комнаты. Скорее мне неудобно, что он тут разлёгся.
– …
Пришлось подхватывать этого чертова Джерарда.
И, разумеется, он оказался куда тяжелее, чем выглядел.
Тело, обмякшее от алкоголя, висло как мешок с мокрым песком, а внутри уже приятно шумело своё собственное опьянение, так что шаги давались с трудом.
– Я… я помогу!
– Оставьте, не стоит.
Хотя на самом деле "не стоило" отказываться.
Идея взвалить эту тушу на спину с треском провалилась, так что пришлось волочь его, перекинув тяжёлую руку через плечо, чувствуя, как немеют мышцы. Гостевая комната вдруг показалась находящейся на другом конце света, а коридор – бесконечным.
– И зачем было покупать такой огромный дом?
Но, скрепя сердце и стиснув зубы, добраться всё же удалось.
Только возникло желание сбросить этот мёртвый груз на матрас, как раздалось звонкое:
– Постойте!
Рейчел метнулась к кровати, откидывая одеяло.
Эти жалкие несколько секунд ожидания показались вечностью – спина ныла, руки дрожали от напряжения, удерживая вес.
– Готово.
Подавив дикое желание просто разжать руки, тело Джерарда было аккуратно опущено на постель – с той же бережностью, что демонстрировала девушка.
И пока Рейчел укрывала его, пришлось помочь расправить складки…
– …!
Её глаза округлились, скользнув взглядом по запястью.
Из-под закатанного рукава предательски выглядывали чернильные буквы. Имена: Дилан и Светлана. Рукав был тут же судорожно одёрнут вниз, а с языка сорвалось неуклюжее оправдание:
– Бывает, блокнота под рукой нет, вот и чиркаю прямо на коже по привычке.
– А, понятно…
Уже в гостиной в её руки перекочевал бокал с приготовленным коктейлем. Повисла тягостная, липкая тишина. Даже если татуировка и похожа на небрежные каракули, неужели она поверит в столь жалкую ложь? Впрочем, поднимать эту тему снова было бы верхом глупости. Пока длилось замешательство, тонкий аромат её шампуня вновь коснулся обоняния, затуманивая рассудок. Но тут Рейчел первой нарушила молчание.
– Эм… а можно спросить, что говорил Джерард?
Вопрос мгновенно протрезвил, вернув мысли в нужное русло. На лице тут же была изображена кривая ухмылка, а губы произнесли:
– Он немного разоткровенничался. Упоминал своих дядюшек…
– Что? Только не говорите, что…!
Лицо девушки мгновенно побелело, словно мел. В глазах читался ужас: неужели пьяный брат выболтал секреты семьи маркиза?
– Разумеется, дальше этих стен ничего не уйдёт.
– Нет, дело не в недоверии к вам… Просто страшно, вдруг кто-то ещё услышал…
– Беспокоиться не о чем. На улице он почти молчал.
– Слава богу, но всё же…
Даже после этих слов тень тревоги не сошла с её лица, что вызвало странный укол разочарования. Казалось, между нами уже возникла прочная связь доверия, и всё же – такая реакция? Это лишь подтверждало, насколько драконовскими были порядки в их семье.
– Значит, просто так она душу не изольёт.
Не велика беда. Характер Рейчел уже был изучен достаточно хорошо.
– Если подать это под соусом помощи Джерарду, она заговорит.
Иными словами, нужно было создать ситуацию, где у неё не останется иного выбора. Задачка не из сложных, но…
– Что именно говорил Джерард?
Её прозрачные зелёные глаза устремились прямо в душу. Полные тревоги, но абсолютно лишённые подозрений – чистый, наивный взгляд. Хоть праведником себя назвать сложно, обманывать столь искреннего человека было слегка не по себе, где-то внутри заскребли кошки. Но.
– Что ж, ничего не поделаешь.
Выудить информацию через Рейчел куда быстрее и надежнее, чем снова пытать Джерарда. Неприятное чувство было загнано вглубь, а лицо приняло предельно серьёзное выражение.
– По правде говоря… есть подозрение, с Джерардом стряслась беда.
***
– Некоторое время назад Джерард обратился за помощью. Сказал, что хочет воспользоваться мощью моего алгоритма для дела, связанного с Маркизом.
Глаза Рейчел распахнулись так, будто воздух вокруг неё вдруг стал гуще. Услышать, что Джерард сам пришёл к Сергею Платонову… такого от него никак не ожидалось. Тот ведь годами уговаривал её держаться подальше от Сергея, словно тот был ходячей угрозой. Если уж решился переступить собственные запреты – значит, совсем прижало.
Тихий голос Сергея наполнил комнату тёплой, тревожной вибрацией.
– Ты много чем помогла. И Джерарду могу помочь тоже… но перед этим хочу кое-что понять.
Слова его ложились мягко, но под ними чувствовался холодный, точный интерес, будто он нащупывал в темноте скрытую пружину.
– Не похоже всё это на обычное самолюбие главы крупной компании. В Джерарде чувствуется не амбиция, а отчаяние. Будто его кто-то догоняет. Почему он так загнан?
Рейчел будто проглотила воздух. Сергей попал точно в нерв.
Потому что мотивы Джерарда прятались куда глубже поста наследника. Гораздо глубже.
Он хотел одного – признания. Настоящего.
Семья её матери всегда жила в доме Маркизов как чужие на бальном полу: ходить можно, танцевать нельзя. Дядья, что сейчас держали власть, и мама Рейчел, Джуди, были лишь наполовину родными. Она ведь родилась от второго брака дедушки. Он её обожал, но стену всё равно поставил: наследство оставил, а доступ к управлению – никогда.
Но говорить об этом… трудно. Слишком личное, слишком хрупкое.
Сергей, заметив её нерешительность, мягко сделал шаг назад.
"Если тема болезненная, давить не стану."
Пауза растянулась. Лёгкий запах свечи смешался с ароматом мокрых волос Рейчел – тонких, прохладных, с пряной нотой какого-то незнакомого кондиционера. Сильно бил в память.
– Просто реши сама, Рейчел. Стоит мне вмешиваться или нет?
– Мне… решить? – её голос дрогнул.
– Да. Помочь несложно. Но… слышал кое-что о твоих дядях. И даже если всё сложится хорошо, проблемы Джерарда никуда не денутся.
Лицо Рейчел потемнело будто под внезапной тенью. Потому что Сергей был прав до последней запятой.
– Джерард многого добился… а признания всё нет. Ему всегда говорят "в следующий раз". Но ощущение такое, будто дразнят. Как будто морковкой машут перед носом.
Точное сравнение. Настолько точное, что внутри что-то болезненно стукнуло. Столько лет Джерард жил как ослик под плетью, бегущий за обещанной морковкой семейного наследия.
Всё началось три года назад. До этого Джуди и Джерарда даже близко не подпускали к управлению. Но потом старший дядя лишил своего сына права наследования за растраты. И в списке запасных фигур внезапно появились они.
Но "назван наследником" ещё не значит "стал частью семьи". Ему доверяли ровно настолько, чтобы он продолжал стараться. Испытания шли бесконечной чередой, а долгожданный пост всё висел впереди миражом. Обещание, данное шёпотом и забираемое на следующий же день.
Сергей снова нарушил тишину, в голосе его прозвучал разум, от которого морозок пробегал по коже.
"Если это будет продолжаться, может, стоит решить проблему у корня?"
Мысль здравая. Но ставшая почти невозможной.
Родственники со стороны Джуди были не просто сложными людьми. Они держались друг за друга мёртвой хваткой, готовы утопить кого угодно, лишь бы сохранить свой маленький мир нетронутым. Никому никогда не удавалось их сдвинуть.
Но…
Если кто и мог – то именно Сергей Платонов. Человек, который превращал невозможное в рабочий план.
– Ты… правда сможешь помочь ему? – голос Рейчел дрожал, как плёнка воды под ветром.
И ответ прозвучал уверенно, спокойно, почти твёрдо.
– Конечно. Только не так, как он ожидает. Уверен, для него есть путь получше.
– Лучший путь.
Эти слова словно тонкой иглой кольнули где-то под сердцем у Рейчел, оставив лёгкое дрожание. С момента встречи с Сергеем Платоновым всё вокруг будто сместилось, перекосилось, а потом неожиданно выровнялось. Почва под ногами перестала ускользать, размываться, и появилось чёткое направление, плотная уверенность – тёплая, тяжёлая, как ладонь, легшая на плечо.
Становилось возможным преодолеть что угодно. Каждый раз ощущалась эта сила – тихая, несущая – и всё это благодаря тому пути, что показал Сергей.
– Может… Джерарду нужно то же самое.
Мысль вспыхнула, как маленькая искра надежды. Хорошо бы, если бы перемены, случившиеся с ней, коснулись и его тоже.
– Но чтобы найти этот путь, нужны сведения. Если цель Джерарда – кресло генерального директора, нужно хотя бы понять, как принимается решение и какой порядок, – сказал Сергей холодной логикой, сразу касаясь сути.
Словно личная жизнь Джерарда его вообще не касалась. Но Рейчел знала – это только маска. Старая, знакомая, до боли понятная.
– Как тогда…
Перед глазами всплыло, как он ни капли не дрогнул перед смертью Дилана. Но потом, уже в гостиничном номере… совсем другое лицо. И чуть раньше – когда пальцы на миг коснулись его запястья… Под кожей прошла тревожная дрожь.
Сергей был самым настоящим человеком из всех, кого она знала. Грубоватые методы, жесткие слова, но сердце – мягче любого.
Поэтому Рейчел всё же решилась приоткрыть рот, тяжёлый от сомнений:
– В "Маркизе" есть такая штука… Семейный Совет.
***
Описание Рейчел оказалось куда интереснее, чем можно было ожидать.
Семейный Совет. Высший орган, решающий судьбу корпорации "Маркиз". Что-то вроде совета директоров, только закрытого, обвитого древними обычаями и семейными правилами.
Но решения их касались не только бизнеса. Там учитывалась честь рода, традиции, влияние в политике, кулуарные связи – всё то, о чём обычные акционеры даже не догадывались. Там решались вопросы, которые шёпотом обсуждали за закрытыми дверями, где воздух пах табаком, дорогим алкоголем и старой кожей кресел.
Право голоса делилось между прямыми и боковыми родственниками, а также попечителями семейного фонда. И вот тут – появлялась возможность.
– Значит, помимо дядьки, есть и другие обладатели голосов?
– Да. Но дяди всё равно самые влиятельные.
Ставить на них не стоило. По словам Джерарда, они сидели на своей власти, как блестящие вороны на троне, параноидальные и упивающиеся собственным могуществом. Такие не уступят добровольно.
В подобные моменты оставался один путь – небольшой переворот. Собрать остальных голосующих и протащить решение силой.
– Кто эти боковые родственники и попечители?
– Странные…, – поморщилась Рейчел. – Такое словами не объяснить. Лучше увидеть.
"Странные", значит. Осторожное слово, чтобы не сказать "совсем ненормальные". Но плевать. Главное – найти способ склонить их поддержать Джерарда.
Само убеждение не пугало – в нём хватало опыта и умения прижимать людей к нужным углам. Проблема была в другом: где взять возможность? Вызвать всех по одному – бесполезно. Каждый будет тянуть время, отказывать, играть свои игры. Так вечно можно провисеть.
– Есть момент, когда они все собираются вместе?
– Ежеквартальное заседание совета… но туда никто посторонний не попадает.
Значит, путь туда закрыт.
Рейчел замялась, понизила голос:
– Есть ещё весенняя охота на лис…
Охота на лис?
***
"Охота на лис" оказалась вовсе не охотой. По словам Рейчел, всё это больше напоминало игру – старую, чуть вычурную забаву, где хмельной запах традиций смешивался с ароматом влажной весенней травы.
Лис никто не трогал. Пускали по следу натасканных гончих, а участники, разделившись на команды, должны были идти за собаками, прислушиваясь к далёкому лаю, к шорохам кустов, к хрусту веток под копытами.
Слова её ложились в уши как что-то непривычное, но любопытство зудело едва уловимым тепло-холодком под рёбрами. Что-то средневековое, будто старые гобелены оживали, раздувая пыль веков.
"Такое, значит, тоже сохранили…"
Когда-то доводилось считать себя человеком, познавшим жизнь верхушки общества, но подобная забава попадалась впервые. Наверное, традиция старая, родовая, тщательно прикрытая от чужих глаз.
Впрочем, важнее было другое.
– На охоту приходят и родня из "Маркиза", и попечители фонда.
Идеальная точка сбора для всех, кого в обычный день поймать поодиночке было бы мучением. А значит – место, где нужно обязательно оказаться.
Но на пути возник маленький, но противный крючок.
– Чтобы попасть на охоту, нужно, чтобы кто-то из деревенских жителей выступил хозяином и пригласил тебя. И придётся провести ночь в его доме.