– Конечно. Потому что ты ни одного-единственного раза не ходила на ее уроки.
– Якобы.
Я закатила глаза.
– Ты сегодня связывалась с Грей?
– Нет. Пару дней мы не созванивались. Попыталась набрать ей сегодня, когда приземлилась, но у нее, похоже, телефон сел. Но ничего, план она знает. Идем. Поедим чего-нибудь в ожидании нашей чрезвычайно деловой и важной сестры. Надеюсь, она почтит нас своим присутствием.
Виви одну за другой курила сигареты с гвоздикой и потягивала пряный эрл-грей. Я успела забыть, как с ней бывает весело. Пообедав кебабом, мы отправились гулять по ее любимым местам в Лондоне: гитарный магазин на Денмарк-стрит, блошиная лавка в Камдане. В студии татуировки в Кентиш-таун[14 - Район северо-западного Лондона.] добрых пятнадцать минут она уговаривала меня набить рукав. Пока мы перекусывали круассанами и пиццей на дрожжевом тесте, сестра рассказывала о том, как провела последние шесть месяцев с нашей последней встречи: про европейское турне через Германию, Венгрию и Чехию; про концерты в руинных барах, пустых бассейнах и на заброшенных складах; про красивых европейских женщин, которых она соблазняла по пути. Некоторых деталей я, пожалуй, предпочла бы не знать.
В назначенный час Грей так и не появилась. Было немного странно проводить время вдвоем с Виви. Всю нашу жизнь, даже после того как мои сестры съехали из дома, мы встречались втроем. Всегда в полном составе. Без Грей мне чудилась какая-то незавершенность. Словно вся наша внутренняя сестринская иерархия рухнула и обратилась в хаос. Каждая знала свою роль: Грей была боссом, лидером, капитаном, который принимает решения и несет за них ответственность. Виви – вечным источником веселья и сумятицы, рассказчицей анекдотов, дикаркой… Но и она, при всей своей любви к анархии, постоянно признавала авторитет Грей. Подозреваю, что она ушла из дома в пятнадцать лет отчасти затем, чтобы вырваться из системы, железные правила в которой устанавливала старшая сестра. Я играла роль младшенькой, малышки, нуждающейся в защите. Со мной сестры всегда были добрее и мягче, чем друг с другом. Грей редко давила на меня, как это было с Виви. А та редко огрызалась и кричала на меня, как это делала с Грей.
Ближе к вечеру мы отправили старшей сестре в «ватсап» фотки. Пусть посмотрит, как мы отрываемся без нее и сколько всего она пропускает. Это такой особый вид сестринского наказания: Грей ненавидела, когда мы оставляли ее в стороне и не сообщали заранее о наших вылазках. Она была генералом, а мы – ее маленькой, но преданной армией. «Если Грей прыгнет с моста, ты тоже прыгнешь?» – как-то спросила мама, накладывая шину на мой сломанный мизинец. За пару часов до этого то же несчастье произошло с моей старшей сестрой. Так что я нашла молоток в гончарном чулане отца и раздробила свой.
Вопрос остался без ответа. Был ли это вообще вопрос?
Я не повторяла за сестрой. Я была ею. Дышала и моргала с ней в унисон. Чувствовала боль, когда ей было больно. Соберись Грей прыгнуть с моста, мы сделали бы это вместе, держась за руки.
Однозначно. Конечно же. Само собой.
Вечером перед концертом мы встретились с девчонками из группы Виви, чтобы поужинать вместе. Вечно пьющую немку с голосом, как у Дженис Джоплин[15 - Американская рок-певица 60–70-х, признанная лучшей белой исполнительницей блюза.], звали Кэндис. А еще была Лора – датская барабанщица, которая выглядела как фея и играла как банши[16 - ** В ирландском фольклоре особая разновидность фей – вестниц смерти.]. Я, кажется, влюбилась в нее с того самого момента, когда впервые увидела на сцене во время поездки в Прагу полгода назад. Грей тоже прилетала. Все вместе мы провели выходные, блуждая по лабиринтам мощеных улочек старого города, питаясь исключительно трдельниками и запивая их исключительно абсентом.
Когда мы смотрели выступление группы в залитом красным светом подвальном баре, Грей знала все слова наизусть и подпевала каждой песне. Это мне нравилось в ней больше всего: ты можешь не видеться с ней месяцами, а потом она вдруг появляется, зная каждую букву каждой твоей песни, словно это сонеты Шекспира. Грей не просто знала, что я хорошо учусь, она общалась с учителями и читала каждое мое сочинение, а при встрече обязательно хвалила их сильные стороны.
Так где же она теперь?
В «Леди Гамильтон[17 - * Эмма Гамильтон – любовница британского вице-адмирала Нельсона, прославившаяся на всю Европу красотой, талантом и скандальными интригами.]» – любимом баре Виви, названном в честь знаменитой красавицы восемнадцатого века, мы поужинали острой жареной курицей в японском стиле. Кстати, первой татуировкой Виви стала картина Джорджа Ромни, где Эмма Харт предстает в образе Цирцеи[18 - В древнегреческой мифологии: могущественная чародейка, обитающая на острове Эа, куда был занесен во время своих блужданий по морю корабль Одиссея.], очаровательной женщины с большими глазами, пухлыми губами и развевающимися на ветру волосами. Не знаю, что сестра нашла раньше, бар или историю этой дамы, но так или иначе, когда бы она ни приехала в Лондон, мы неизбежно заглядывали сюда. Внутри бар был теплым и уютным: мебель и стены цвета темного дерева, на потолке – фигурные планки винного цвета и панно из лепнины. Пока мы ели, свечи роняли на стол капли белого воска. Виви плеснула мне в бокал домашнего красного вина. Еще одно различие между моими сестрами: бюджет. Если бы здесь была Грей, мы провели бы вечер в «Скетче»[19 - Лондонский коктейль-бар в особняке XVIII века.], заказывая блюда от шефа и поглощая один за другим двадцатифунтовые коктейли.
Я с тоской подумала о завтрашних уроках и подготовке к ним, которую пропускала, проводя вечер здесь. Потом переключилась на шею Лоры и попыталась представить, какова она на вкус, если ее поцеловать. Наверное, в школьной форме я выглядела настоящим ребенком. Потом мне вспомнился мужчина с рогами. Стоило Виви появиться в городе, как вокруг меня тут же начала происходить какая-то странная фигня.
После ужина мы двинулись в сторону Камдена, мимо мини-маркетов и ночных парикмахерских. Из дверей закусочных пахло горячим маслом. Даже зимним вечером в будни на улицах вокруг станции Камден-таун было полно народа. Одетый в кожаную куртку панк с ядовито-оранжевым ирокезом собирал с туристов по фунту за фотографию. Представитель компании по производству электронных сигарет раздавал бесплатные пробные наборы прохожим, возвращающимся домой с работы или выглянувшим, чтобы зайти в ближайший продуктовый. Из залитых медовым светом баров высыпали гуляки. Парочки, держась за руки, шагали в сторону Одеона, чтобы посмотреть кино.
Группа Виви «Духовные сестры» была приглашена играть в «Джаз Кафе», которое в противовес своему названию представляло собой, скорее, ночной клуб с живой музыкой, расположившийся в старом здании «Барклайз бэнк». Белые колонны и окна в виде арок придавали ему псевдогреческий стиль. Голубые неоновые буквы провозглашали клуб одним из самых знаменитых джазовых мест Лондона. Перед входом, несмотря на холод, уже собралась небольшая толпа, при виде которой Виви и ее подруги остановились.
– Господи боже, – сказала Лора, – мы что, стали знаменитыми?
«Духовные сестры» были известны в узких кругах тех, кто посещал модные подвальные бары гранжевых европейских городов, но знаменитыми они точно не были. До славы, которую имела Грей, им было очень далеко.
Виви окинула взглядом очередь и прикурила сигарету.
– Кажется, я сказала менеджеру клуба, что, если они пригласят нас, на концерт явятся моя сестра и стадо полураздетых супермоделей.
– Стадо? – переспросила Кэндис. – Уверена, что это подходящее слово для супермоделей?
– Самое подходящее, Кэндис.
– Продвигать концерты за счет собственной сестры – по-моему, слегка аморально, – заметила я.
– Супермодели для того и созданы, чтобы впаривать людям всякую хрень, – ответила Виви. – Какой смысл быть близкой родственницей одной из них, если время от времени нельзя использовать ее имя ради собственной выгоды?
– О боже, Айрис, – в толпе кто-то отчаянно замахал руками, – мы здесь!
Дженнифер Вейр и Жюстин Хан стояли рядом со входом. Дженнифер махала мне, а Жюстин стояла, скрестив руки на груди, и смотрела прямо перед собой, плотно сжав челюсти.
– Подружки твои? – спросила Виви, когда Дженнифер вынырнула из толпы и потянула за собой Жюстин.
– Скорее, смертельные враги, – пробормотала я в ответ.
– Боже мой, я так надеялась тебя тут встретить! – воскликнула Дженнифер. – Мы приехали пораньше и отстояли в очереди уже не меньше часа.
– Наши поклонницы, да? – спросила Виви.
– О да, конечно, – ответила Дженнифер. Виви скользнула взглядом по Жюстин.
– Твое лицо мне знакомо. – Сестра щелкнула пальцами и указала на нее. – Точно, вспомнила! Ты та девчонка, которая побрилась налысо перед всей школой. Это было чертовски круто. – Виви протянула руку и накрутила на палец прядь длинных темных волос Жюстин. – Жаль, что ты их снова отрастила. Мне ты нравилась лысой.
– Не смей меня трогать, чертова ведьма! – рявкнула Жюстин, а затем развернулась и поспешила к итальянскому ресторану через дорогу.
– Жюстин! Жюстин! – закричала Дженнифер вслед. – Простите, не знаю, что на нее нашло. – Девушка вновь обернулась ко мне. – Твоя сестра здесь? Она ведь придет?
– Вообще-то я ее сестра, – вмешалась Виви.
– Думаю, должна появиться, – ответила я. – Сегодня мы с ней не связывались.
– А вы пойдете в «Кукушку» после концерта? Божечки, как думаешь, Тайлер Янг приедет вместе с ней?!
– В «Кукушку»?
– Это самый крутой и ультраэксклюзивный клуб в Лондоне! О да, обычным людям туда не попасть, но Грей и Тайлер постоянно там тусуются!
На лице Виви появилась язвительная улыбка. Она презирала людей, которые говорили о нашей сестре так, будто знают ее. Грей принадлежала нам. Только нам.
– Мы обязательно тебя предупредим, если что, – произнесла она, взяв эмоции под контроль. – До скорого.
До Дженнифер явно не дошло, что ее отшили.
– О, как видите, я теперь потеряла место в очереди. Можно мне войти с вами? Я прямо-таки мечтаю побывать за сценой!
Виви сделала последнюю, очень долгую затяжку и выпустила гвоздичный дым прямо в лицо Дженнифер.
– Ты хоть одну нашу песню знаешь или явилась сюда доставать Грей? Назови любую песню.
Дженнифер застыла.
– Я… не думаю… Это нечестно.
– Кстати, – продолжила Виви, раздавив окурок ботинком, – как называется наша группа?