Хорошие люди

В третьей квартире даже через толстенную железную дверищу было слышно, как, надрываясь, орет ребенок. Вопил он так, что я уже подумал, что удачно попал на сеанс семейного насилия, но открывшая мне замученная баба всего лишь держала отпрыска на руках. Тот же мечтал оказаться как можно дальше от матери - возможно, где-то на Луне, судя по энергии, с которой он вырывался, и громкости ора. Было ему года два, до убийцы еще не дорос, так что я перестал обращать на него внимание и заорал матери:

- Здравствуйте! Я из полиции! Хочу с вами поговорить!

- Здравствуйте! Простите, сын не в настроении! А можно ваши документы?!

- Вижу, что не в настроении!! Нате!! - я сунул ей корочку.

Ребенок принялся тоже разглядывать ее и заткнулся. Мать прочитала и подняла на меня измученные глаза:

- Хорошо... А чего вы хотели?

Я открыл было рот, но тут к нам из глубины квартиры подоспел отец семейства. Вот он мне понравился куда меньше матери и даже куда меньше ребенка, хоть и не орал. Это был скользкого вида хмырь в очень фирменном домашнем костюме, с модной стрижечкой и густым загаром. Очень возможно, он также делал маникюр и красил брови, поскольку выглядел в три раза ухоженнее жены.

- Что такое? - спросил он противным голосом, растягивая гласные. - Это кто?

- Это я, - сказал я и вторично раскрыл ксиву.

Парень изучил ее, скривившись, будто это был счет от ЖКХ на миллион рублей, и сказал:

- Ну и что? По какому поводу вы нас беспокоите?

- По поводу убийства. Недалеко от вас в лесу найдено тело девушки. Я пройду?

- Ну проходите... Только снимите обувь, ради бога, она у вас очень грязная. Да и одежда...

- Ладно, но вы смотрите не проиграйте в этой игре: если я такой грязнуля, вдруг у меня ароматные носки?

- Я вам сейчас дам тапочки, - пробормотала женщина и попыталась нагнуться вместе с ребенком. Тот заорал.

- Не надо мне ничего! - тоже заорал я. - Пройдите вперед, я за вами!

Семейка прошла. Большая пустынного вида квартира с белыми стенами, белыми коврами и редкой мебелью производила какое-то неприятно-больничное впечатление. По дороге я оглядывался по сторонам, но ничего интересного, кроме кучи игрушек, а также спортинвентаря (наверное, папашиного) не заметил.

Меня усадили на диван, причем папаша убрал с него какую-то машинку и не преминул упрекнуть жену, что у нее «везде бардак». Ребенок опять заорал, жена попросила мужа его подержать, что тот и сделал примерно на одну сотую секунды, после чего передал отпрыска обратно и брезгливо отряхнул штаны. Жена только устало вздохнула: семейное счастье явно не осеняло этих людей.

Кое-как, прорываясь сквозь постоянные крики ребенка, я рассказал про Агату и сообщил, что соседи видели, как она выходила из этой квартиры несколько раз. Реакция была странной: жена уставилась на мужа, а у того на ухоженной физиономии отразилось сильное - даже, пожалуй, слишком сильное - недоумение:

- Что? К нам такая ходила? Вы ничего не перепутали? Она же скорее из ваших, что ли...

- Из полиции?

- Ну не-ет, но из тех, у которых проблемы с вами, - он повертел в воздухе пальцами. - Зачем ей к нам-то ходить? Варя, ты ее видела?

- Нет... Соседи перепутали что-то.

Мимика у жены была какая-то непонятная: то ли испуг считывался, то ли замешательство. Только относилось это все, кажется, не ко мне, а к мужу. Она его боится? Хорошо бы еще как-то на них надавить - но тут вместо меня все психологическое давление взял на себя ребенок. Допрос сквозь вопли проводить было контрпродуктивно, еще и мысли из головы звуком вышибало. Но, раз пришел, я все-таки попытался:

- Вы оба работаете дома?

- Не-ет, я езжу в офис в центр, у нас трейдинговая компания, а Варя сейчас в декрете вот, отдыхает... Ну, подрабатывает, конечно, немного, себе на булавки, - муж неприятно хохотнул.

- То есть вас дома не бывает со скольки до скольки?

- Ну-у... Примерно с восьми утра до восьми вечера, но, бывает, и в девять приеду, и в десять, компания у нас развивается, бывают переработки, тимбилдинги...

- В таком случае вы могли убитую и не встречать. Может быть, она к вам приходила? - обратился я к жене.

- Зачем? - пробормотала та, не разжимая губ.

- Ну не знаю зачем - может, по хозяйству помогала или что...

- У нас никаких помощников и нянь нет! - заявил муж с гордостью. - Сами справляемся. А что такого? Как наши мамы справлялись раньше! Без всякой техники! У Варьки тут и посудомойка, и робот-пылесос, сын у нас всего один, не хватало еще на уборщицу и няню деньги тратить! Мы сразу договорились. Я ей так и сказал: нечего всяких людей в дом водить, черт их знает. Перепачкают тут все или даже украдут что-нибудь.

- Да, конечно, - Варя кивнула с бледной улыбкой.

Я посмотрел на нее со смесью досады и сочувствия. Понятное дело, она врала, но, чтобы проговорить причину, нужно было убрать мужа. Пока я раздумывал, как отделить их друг от друга, муж устранился самостоятельно. Ему кто-то позвонил, и он, радостно выкрикнув «Да-да, я совершенно свободен!», ускакал от нас через анфиладу комнат.

- Проводите меня до двери, пожалуйста, - сказал я Варе.

Та кивнула.

Оказавшись за поворотом коридора под звуковым щитом ребенка, я наклонился к Вариному уху и сказал негромко, но четко:

- Вы же ее знаете. Она у вас уборщицей подрабатывала или няней?

- Няней, - Варя подняла красные глаза. - Потому что...

- Можно не объяснять, - я потер ухо. - Вчера она к вам приходила?

- Должна была прийти... И не пришла.

- Во сколько должна?

- На десять утра договорились. Только можно Денису не говорить?

- Ничего не могу обещать, зависит от обстоятельств дела. Но без причины я вообще никому ничего не говорю.

- У меня же, выходит, алиби нет... Я с сыном была дома. Пыталась Агате дозвониться несколько раз, она не брала.

- Скажите номер, с которого звонили, я проверю. На сегодня хватит, потом, может, я еще приду или вас вызовут.

Варя покорно кивнула. Она напоминала худосочного зомби, и у меня были большие сомнения, что она способна на такую активность, как удушение, да еще двойное. Хотя, если сил мало, как раз, может, недодушила и со второго раза справилась... Ребенок все же мешал думать, поэтому я записал Варин номер и распрощался.

На улице светило солнышко, рычал асфальтовый каток, пели птички. А навстречу мне по свежему асфальту шла... Ксюша.