Рыцарь и принцесса

В кухонный вагончик я под такие мысли влетел с разгону и завис на пороге, глядя в Ксюшину спину, обтянутую вечной брезентовой курткой. Ксюша через пару секунд обернулась и, понятное дело, аж подскочила. Лицо ее выражало больше тревогу, чем радость — видимо, зрелище вылезший из лесу я представлял то еще. Потом до меня дошло, что она спрашивает, не надо ли мне поужинать. Тут я вспомнил, что вроде бы и шел изначально за водой, и попросил ее. Ксюша выдала мне чай, к счастью, не очень горячий, потому что я с разгону его проглотил залпом. Она посмотрела на меня, чуть наморщив лоб, будто была погонщиком, который решал, как напоить своего слона, и наконец с усилием вытащила из-под лавки здоровенную канистру с водой. Я выпил еще пару стаканов, мы о чем-то там говорили (про труп я не упоминал, отделавшись расплывчатым обещанием «все рассказать попозже»). И, чем больше я смотрел на Ксюшу, тем больше мне хотелось снова до нее дотронуться. Но каким образом? Не предлагать же здесь заниматься растяжкой. Как можно использовать ее симпатию, которая вроде есть, но явно не такой силы, чтоб бросаться ко мне на шею? Попросить помочь в каком-то деле? Расплакаться и попросить себя обнять, вдруг из сочувствия уступит? Просто схватить ее в охапку по образцу романтического кино, а дальше разбираться?..

Нет, последний вариант — это опять то, о чем предупреждала Оксанка. Кому, как не мне, знать, что в реальности люди от резкого хватания в охапку начинают орать и звать на помощь, авовсе не целоваться… Ну вот и зачем я еще и про поцелуи подумал? Сам под себя копаю. Наверняка у меня все на лице написано.

Пока я занимался этими мысленными метаниями, Ксюша вдруг совершила фантастическое действие: сама добровольно подошла ко мне и, глядя в глаза, попыталась оторвать от моей толстовки один из намертво приставших репьев.

Как только ее рука легла на мою грудь, рационально рассуждать перестало быть возможным. Я думаю, любые присяжные меня в этот момент бы оправдали, будь они мужского пола, потому что реально бывают моменты, когда остановиться тебя может заставить только дуло пистолета, и то навряд ли. А тут еще Ксюша вдруг потянулась ко мне, привставая на цыпочки, и я понял: нет, дуло пистолета тоже не поможет.

Конечно же, и в поцелуе я сразу же показал всю свою удаль и великолепие, резко дернувшись навстречу и стукнув ее зубами. «Ну молодец, чего сказать», - язвительно откомментировал внутренний голос, но сразу же заткнулся, потому что Ксюша не отстранилась. От прикосновения к ее губам меня вынесло куда-то за горизонт Вселенной и никак не заносило обратно. Я вдруг перестал толком понимать, что делаю, только чувствовал ее губы под своими губами и ее теплую кожу под своими ладонями. Потом во мне мигнули остатки разума и пискнули: «Дебил! Она сейчас решит, что ты, как Женек, ебешь все, что движется! Объясни ей, что не в этом дело. И побыстрее!»

Я послушался этого разумного голоса и, на секунду оторвавшись от Ксюшиных губ, сказал то, что уже успел понять за эти сутки:

- Я тебя люблю.