– Ну ладно, ребята, думаю, мне снова пора вздремнуть. Не расстраивайтесь сильно из-за моей печальной истории. Наш «Цветок Юга» – старичок хоть куда. Вы оба и ваша подружка, кажется, славные ребята. Можете оставаться здесь с нами, сколько надо, если хотите.
Убрав морду из просвета в перилах, Макс спросил корабельного вожака:
– В каком направлении двигались грузовики с людьми?
– На юг, – ответил Босс, – туда же, куда течёт река, прямо к океану.
– Значит, и мы туда отправимся, – сказал Макс. – Не важно, что случится, не важно, насколько сильно боятся нас люди, мы не бросим искать свои семьи.
– Макс прав! – поддержал друга Крепыш. – Надо просто дать им понять, что мы не плохие собаки!
Босс раздвинул челюсти в грустной улыбке:
– Я вас понимаю. Когда вы их найдёте… Ну, я просто надеюсь, что людей в форме не будет рядом.
С этими словами корабельный вожак скрылся в темноте. Макс подумал, не пойти ли обратно к бассейну, но усталость наконец взяла своё. Он ощутил, что больше не в силах ступить ни шагу.
– Всё в порядке, приятель? – спросил Крепыш, устраиваясь под боком у Макса.
– Да, – отозвался тот. – Спокойной ночи.
– Спокойной.
Через мгновение Крепыш уже храпел и дёргал лапками, гоняясь во сне за шариками.
Максу потребовалось больше времени, чтобы уснуть, но и он наконец задремал. Последняя мысль перед погружением в сон была такая: «Конечно, мои люди обрадуются, увидев меня. Они меня никогда не боялись».
Только, положа лапу на сердце, он не уверен, правда ли это.
Глава 6
Сны и воспоминания
Макс плыл в маленькой вёсельной лодке.
Он был один, лежал на боку и глядел в небо. Лодка мягко покачивалась, до ушей пса доносилось журчание воды. В отдалении слышалась перекличка птиц, хотя ни одна пичуга не пролетала у него над головой.
Как странно, подумал Макс. Он уже несколько недель не видел и не слышал птиц.
По голубому холсту неба плыли пушистые белые облака. Они двигались и меняли очертания, принимая формы, отдалённо напоминавшие фигуры его друзей – коренастого, похожего на сосиску Крепыша и маленькой мохнатой Гизмо. Но потом облака разделились, открыв солнце, – нет, три солнца. Они горели золотом, но Макс почему-то мог смотреть на них, и при этом глаза у него не болели. Три солнца висели аккуратным рядком в самом центре неба и соединялись краями. В центре каждого зияла тёмная дыра, и горящие солнечные круги превращались в кольца.
«Макс», – раздался голос в голове у пса, и он вздрогнул.
На носу лодки царственно восседала Мадам. Тело у неё было упитанное, нос влажный, она выглядела здоровой. Гладкая деревянная доска превратилась в плюшевую собачью лежанку – красная подушка на подставке из полированного дерева с затейливой золочёной резьбой. Мадам улыбалась Максу.
«Макси, – тепло произнесла она, не раскрывая при этом пасти. Слабый ветерок шевелил длинные пряди чёрной с белыми вкраплениями шерсти. – Ты нашёл людей, Макс? Ты ищешь?»
Свет от трёх солнц упал на её ошейник – и значок в виде трёх золотых колец засверкал. Макс вспомнил, что на шее у Мадам есть татуировка такой же формы.
Искать людей так трудно и опасно. Лучше об этом не думать. Им с Мадам так хорошо на этой лодке, которую тихо несёт по течению, и они дрейфуют вместе тёплым солнечным днём.
«Я искал, – сказал ей Макс, поднимаясь, чтобы сесть и слушать внимательно. – Но тут так чудесно, правда? Давайте останемся здесь ненадолго, только вы и я».
Мадам завиляла хвостом.
«Мне очень нравится тут с тобой. – Её голос подхватывало эхо. – Но, прошу тебя, Макси, не сдавайся. Ты сильный».
Над водой поднялся туман, как бывает ранним утром. Он обвился вокруг Мадам, в нём обозначились светящиеся точки, словно туманная мгла наполнилась звёздами. Клубящаяся дымка обволакивала и ерошила шерсть Мадам, щекотала ей подбородок, и она смеялась.
Когда туман окружил лабрадоршу полностью, она начала пропадать из вида.
«Мадам! – пролаял Макс. – Прошу вас, не уходите. Я хочу побыть с вами ещё».
«Не беспокойся, Макси. – Голос Мадам звучал глухо, словно издалека. – Я всегда буду приходить к тебе во сне, когда понадоблюсь. Но ты не должен бросать поиски. Следуй за знаками. Найди своих людей. И будь с теми, кого любишь наяву, а не только во сне».
Туманная мгла завивалась вокруг Мадам, пока полностью не заволокла её облаком мерцающей белизны. Облако уплыло в ярко-голубое небо, к трём золотым кольцам. Макс тихо завыл, видя, как уносится от него Мадам.
Вдруг что-то тяжело скакнуло по его рёбрам.
Макс проснулся.
Макс распахнул глаза, раздвинул челюсти и мягко зевнул. Заглушив звук в горле, поморгал, соображая, где находится.
Он лежал на деревянном полу второй палубы речного парохода.
Прохладный утренний ветерок завладел флагами, висевшими на перилах, и заставил их лениво вздуваться и подлетать вверх. За бортом туманный свет заливал воду и песчаный берег, деревья, причалы и огромные городские дома на горизонте.
Вёсельная лодочка так и стояла, уткнувшись носом в мусорный намёт у борта парохода. Мадам давно умерла.
Это просто сон. Очередное живое видение.
Что-то тяжёлое ещё раз ударило Макса в бок.
– Ой! – тявкнул пёс и резко сел.
Рядом с ним сидел Крепыш, свесив голову набок.
– Всё хорошо, приятель? – спросил он. – Ты издавал такие странные звуки и дрожал, будто тебе холодно. Дурной сон?
Макс, позёвывая, поднялся на все четыре лапы и ответил:
– Нет, – хотя сам чувствовал, что голос у него печальный. – Сон был приятный, правда. Просто мне хотелось побыть в нём подольше.
Крепыш озабоченно сдвинул брови:
– Всё точно хорошо?
– Определённо, – заверил друга Макс. Протолкнувшись мимо таксика, он направился к лестнице, которая вела на верхнюю палубу с бассейном. – Приятное утро. Давай-ка найдём Гизмо и позавтракаем.