– Всё было отлично. Хорошие у вас тут норы, большие, просторные, много места. И печенье, которое ты достал на ужин, тоже очень даже ничего.
Босс постукивал хвостом по палубе.
– Вам оно тоже понравилось, да? – спросил он. – Я и сам считаю, что эта еда не так уж плоха. Но собаки ведь такие привереды, им подавай мясо и всякие косточки. Всё время ноют, что я от них прячу нормальную еду. А что мне прикажете делать? Приходится приберегать что повкуснее, раздавать его понемножку. А то скоро у нас останется одно невкусное.
– Это разумно, – заметил Макс.
Босс опустил уши:
– Вот-вот, разумно. Но большинству собак невдомёк, что это такое.
– Наверное, поэтому ты вожак, – улыбнулся Макс. Ему начинал нравиться австралиец. Несмотря на первую стычку в машинном отделении, Босс казался куда лучшим вожаком, чем Дэнди Коготь или Председатель. И куда лучше их чисто по-собачьи.
Крепыш сказал:
– О да, нужно быть разумным, когда дело касается пищи. Я всегда об этом говорю.
– Но всё-таки как случилось, что ты стал вожаком на речном пароходе, застрявшем посреди реки, где ничего нет? – спросил Макс.
Босс отвернулся и словно унёсся мыслями куда-то далеко.
– Не сказать, что тут ничего нет, – вздохнул он. – Пошли за мной, ребята. Я расскажу вам свою историю, раз уж вы поделились со мной своей. Долг платежом красен.
Босс зевнул и поскакал по тихой палубе к носу корабля, обогнул палубную надстройку, и они втроём оказались на борту, развёрнутом к берегу. Значит, вот где окончил своё плавание «Цветок Юга».
Берег реки здесь был пологий, поросший высокими стройными деревьями. Но тут имелись и следы пребывания людей – широкие аллеи, освещённые фонарями, тёмные дома посреди просторных лужаек. Дальше вдоль берега Макс разглядел лодочные сараи и причалы, а на воде покачивались брошенные лодки.
А за прибрежной полосой, неподалёку, маячил город.
Он был меньше того, где хозяйничал Председатель, дома тут стояли не так близко один к другому, и было не так много гладких стеклянных небоскрёбов; вместо них здесь имелись здания из красного кирпича с арками, колоннами и прочими красивыми каменными украшениями, каких Макс никогда не видел.
Но самое большое отличие состояло в том, что все дома здесь были освещены, словно город продолжал жить. Окна казались маленькими квадратными звёздами, а витрины магазинов отбрасывали яркие жёлтые блики на пустые улицы. Наверху самых высоких зданий помещались неоновые вывески, горевшие красными и синими огнями. Хотя дома стояли довольно далеко от реки, алые и бирюзовые отблески падали на воду и словно струились по волнам, набегавшим на прибрежные камни и песок.
– Ох, – вздохнул Макс. – Огни. Как красиво!
Осознав, что раз в городе есть электричество, значит могут быть и люди – настоящие живые люди! – пёс повернул голову к Боссу.
– Если там включён свет, то значит…
Босс уселся и принялся выкусывать что-то из лапы:
– Боюсь, что нет, сынок. Людей не осталось. Мы проверяли. Не знаю, почему они оставили свет включённым, когда эвакуировались. Может, думали, что скоро вернутся.
– Э-ва-ку… что? – уточнил Крепыш.
– Эвакуировались, – отчётливо повторил Босс. – Это слово использовали сами люди. Думаю, оно означает, что им было приказано быстро оставить свои дома и уехать. По крайней мере, вожаки моей стаи так и сделали.
– Значит, ты был в городе, когда люди его покинули? – спросил Макс. – На самом деле и мы здесь по той же причине. Мы ищем свои семьи, но мне нужно найти и других людей, которые могут оказать нам помощь в поисках. Может, ты знаешь, куда они уехали…
Отвернувшись от панорамы города, Босс улёгся на палубу и свернулся клубком, уставившись в стену.
– Нет, сынок, я не здешний. – Босс глядел в одну точку, как будто видя там что-то своё. – Я, вообще-то, с юга, из города под названием Батон-Руж. Прожил там всю жизнь, с того дня, когда меня отняли от материнского соска и отдали вожакам моей стаи, до того момента, примерно с месяц назад, когда они уехали из города.
Мне пришлось оставить всё, что я знал и любил. И скажу вам, от этого сердце пса может обратиться в стекло и разбиться, вот так-то. – Босс закрыл глаза и медленно выдохнул. – По соседству с домом, где я вырос, жила прекрасная, карамельного цвета колли по имени Белл. Она была моей лучшей подругой и самым верным компаньоном.
– Была? – К горлу Макса подкатил нехороший комок. – С ней что-то случилось?
– Я точно не знаю, сынок, – ответил Босс таким тихим голосом, что Макс едва расслышал. – В последний раз я видел её, когда меня сажали в грузовик вожаков моей стаи, после того как они получили приказ об эвакуации. Она стояла на крыльце моего дома и ждала. У нас было такое отличное крыльцо, как палуба на «Цветке». Так вот Белл просто сидела там и смотрела, как меня увозят. Такая же прекрасная, как в тот день, когда я впервые положил на неё глаз. И теперь я могу только гадать, что с ней сталось. – Он поёжился. – Но она умная дама. Я уверен, с Белл всё в порядке. – Босс шумно сглотнул. – Я в этом не сомневаюсь.
– Значит, хозяева просто оставили её, да? – Крепыш подошёл и сел перед Боссом и Максом. – Как жестоко. Но почему твои люди не взяли её с собой?
– Могу поклясться, они сделали бы это, если бы могли, – ответил Босс. – Но они сильно рисковали, увозя меня одного. Мы тронулись в путь ночью, ехали с выключенными фарами и в направлении противоположном тому, куда шли другие машины.
– Грузовики? – уточнил Макс.
Поднялся ветер, он взъерошил густую длинную шерсть Босса, а взгляд австралийца снова стал задумчивым.
– Грузовики с людьми в зелёной форме. Помню, за несколько дней до отъезда они пришли и стали колотить в нашу дверь, говорили вожакам моей стаи, что они должны уехать и не брать меня с собой. Мои хозяева возражали, они оба ужасно упрямые, и люди в форме вроде как не сердились, но дали ясно понять, что у вожаков моей стаи выбора нет. Но, как я уже говорил, – усмехнувшись, продолжил Босс, – мои хозяева старые и любят стоять на своём, они не собирались выполнять ничьи распоряжения. А потому взяли меня, и мы смылись под покровом темноты, как говорится.
Мы ехали и ехали, всё время ночью, по извилистым дорогам, где не пройдут другие машины. Днём вожаки моей стаи отсыпались в покинутых мотелях. А с наступлением ночи мы снова трогались в путь.
– Так ты и оказался здесь? – спросил Крепыш.
Босс кивнул:
– Ну, примерно. Никто не хотел приближаться к тому городу с огнями, потому что его объявили особенно опасным. Мы подъезжали к его центру, когда у нас кончился бензин. Один из вожаков моей стаи попытался добыть немного бензина на заправке рядом с шоссе, но там стояли другие большие грузовики, и его поймали.
– Ты знаешь почему? – спросил Макс.
– Точно не знаю. Похоже, в этом городе не осталось обычных людей, только те, что в форме, так что вожаков моей стаи задержали. Люди в форме спросили, почему они едут не в ту сторону. Потом они нашли меня, и все наши мучения оказались напрасными. Последнее, что я помню, это как на вожаков моей стаи махали металлическими палками, а меня отогнали прочь.
И я оставался один, пока не нашёл этот речной пароход. Со всей округи сюда начали собираться собаки, и вскоре я стал здесь за главного.
Эта история во многом напоминала те, что Макс слышал от других собак и в кошачьем доме, где они ночевали по дороге в город Председателя: люди в форме и масках безжалостно разлучали людей с их животными. Иногда эти люди были в мешковатых белых костюмах, которые закрывали их тела целиком, иногда носили только перчатки и маски, скрывавшие лица. Это как раз не имело значения. По какой-то причине все эти люди решили, что животные плохие и единственный способ уберечь людей – это убежать как можно дальше. Но почему? Максу снова захотелось, чтобы Мадам была здесь и всё ему объяснила. Она была гораздо умнее всех известных ему собак, почти такая же мудрая, как люди.
– А что это за металлические палки? – поинтересовался Крепыш. – Вроде тех, которые собаки ловят? Может быть… может, нужно было попытаться отнять их у парней в форме?
Босс покачал головой:
– Они были прицеплены к каким-то механизмам, маленьким железным ящикам. Ящики пикали и издавали много шума. Ящики, палки – это всё не важно. Главное, эти люди в форме ничего не имели против вожаков моей стаи. Это я им чем-то не угодил.
– Они считали, что ты по какой-то причине плохой, – тихо произнёс Макс. – Но в каком смысле плохой? Почему люди в форме заставили эвакуироваться всех людей?
– Я считаю, это вопрос века, сынок, – хмыкнул Босс. – Хотелось бы мне дать на него ответ. Чего бы они ни боялись, это должно быть очень, очень плохим, хуже, чем мы, собаки, можем себе представить. – Босс поглядел через плечо на сверкающий силуэт города на горизонте. – Не верьте этим ярким огням, они вас дурачат. Люди никогда не вернутся сюда.
Три собаки притихли. Макс просунул морду сквозь перила и посмотрел на сияющий пустой город. Пёс слышал тишайший говор человечьих голосов – фильм на верхней палубе крутился снова и снова, напоминая о том, что они потеряли.
Босс встал и потянулся, потом зевнул: