Вера. Книга 2

Глава III

Прошло несколько мгновений, прежде чем Магистр неспешно повернулся. Его взгляд, тяжелый и изучающий, медленно скользнул по мне с головы до ног. Я в ответ так же внимательно разглядывала его. Короткие темные кудри обрамляли лицо с прямым орлиным носом и проницательными, будто искрящимися изнутри глазами. Резким движением руки он указал на свободное кресло перед столом, за которым его служащий беззвучно заполнял бумаги. Я повиновалась, но развернула кресло, чтобы оба мужчины оказались в поле моего зрения.

– Алессандра, проверьте ее, – бросил Октавиан через плечо и, не отрывая от меня глаз, протянул руку. Кто-то невидимый тут же вложил ему в ладонь стопку документов.

Магистр погрузился в чтение. Оставшись без внимания, я осмотрелась. Кабинет был выдержан в строгой гамме: светлое дерево панелей, книжных шкафов, картотек и изящных карнизов. В промежутках между ними стены были обиты дымчато-серым шерстяным сукном, приглушавшим звуки. Взгляд скользнул по заваленному бумагами столу служащего. Один из листков лежал так близко, что я могла разобрать текст – перечень правил, испещренных красными правками. «…3.1.3. Никогда не забывайте возвращать все предметы смертных на их места. 3.1.4. Возвращайте самих смертных в те же положения, в которых они были до инцидента. 3.1.5. Если с момента инцидента прошло более пяти часов, не забудьте подселить смертным подходящие воспоминания после стирания памяти…» – успела я выхватить фрагмент, прежде чем магистр привлек мое внимание.

Он поднял глаза, устремив взгляд куда-то позади меня, легонько покачал головой, и на его лице отразилось удивление.

– Так рано? – тихо пробормотал он себе под нос.

Я обернулась и краем глаза заметила в углу молодую женщину. Она сидела в кресле так тихо и неподвижно, с тонкими руками, лежащими на подлокотниках, что почти сливалась с интерьером. Увидеть ее можно было только с того ракурса, где находились магистр и мое кресло.

Внезапный хлопок двери заставил меня вздрогнуть. В проеме показалось знакомое лицо – мой проводник, тот самый, что нашел меня после ритуала. Он почтительно, но сдержанно кивнул Октавиану.

– Я не отвлеку тебя надолго, – начал магистр, по привычке указывая на свободное кресло.

Проводник тихо поблагодарил, но остался стоять.

– Проясни обстоятельства смерти Васильевой Веры Викторовны. Россия, Екатеринбург, улица Чапаева, 14/10. Три часа ночи по местному времени.

– На месте произошло три смерти с интервалом в несколько минут, – начал проводник, и у меня защемило сердце. Его взгляд на миг скользнул по мне. – Все три – насильственные, в ходе оккультного ритуала. Я видел Виктора. Он был там, пока не заметил меня. Также на месте был утерянный саркофаг…

– Саркофаг?! – пораженно перебил Октавиан.

– Я сопроводил две души. Третью не обнаружил.

– Что значит «не обнаружил»? – нахмурился магистр.

– Проводив первую, я вернулся и почувствовал присутствие лишь одной оставшейся души.

– И что случилось с третьей? – Октавиан развел руками.

– У меня нет ответа.

– Такое раньше случалось? Чтобы у тебя души пропадали? – в голосе магистра прозвучало возмущение.

Вместо ответа проводник испепеляюще посмотрел на него.

– Никто не должен знать о случившемся, – прошипел Октавиан. – Можешь идти, если больше нечего добавить. – Он устало провел рукой по лицу.

Проводник, не дожидаясь окончания фразы, молча поклонился и вышел.

– Итак, – Октавиан снова обратился ко мне, его глаза расширились. – Говорите, что вам известно об этом ритуале.

Я заерзала на месте. От одной мысли о случившемся стало не по себе.

– Ничего, – процедила я, опустив голову.

– Интересное совпадение… Ваш отец, беглый отступник, скрывающийся от правосудия, проводит запретный ритуал, используя укрываемый от нас артефакт. Вы, его дочь, участвуете в этом. И теперь именно вы становитесь новым… – последнее слово магистра потонуло в грохоте стопки бумаг, которую он швырнул на стол перед служащим. Тот вздрогнул, а я нахмурилась.

– Простите? – переспросила я.

– Вы расскажете мне всё, что знаете, – взгляд Октавиан потух. Он бросил взгляд за мою спину и приказал: – Алессандра.

Женщина неслышно возникла в поле моего зрения, подойдя к магистру. Откинув волну длинных волос, она наклонилась ко мне и заглянула в глаза. Воспоминания нахлынули кадрами-вспышками, унося в день моей смерти. Мне стало страшно. Ее губы шевелились, но я слышала лишь собственный голос в голове:

«Музыка? Как странно… Я не чувствую ног… Не чувствую пола». Алессандра прикрыла веки.

– Она была сообщницей Виктора? – голос магистра донесся будто издалека.

«Папа? – звучал мой голос устами Алессандры. – Он совсем не изменился… Что этим людям нужно от тебя? Ты их заложник? Как же кружится голова… Не могу пошевелиться…» Ее глаза внезапно вспыхнули: «Останови его! Сережа! Нет! Кровь… О боже, сколько крови! Господи, зачем?! Егор! Остановитесь! Папа… Нет! Ты не мой отец! Кто ты?! Что тебе нужно от нас?!»

– Она впервые видела его… – прозвучал где-то голос магистра. – Что ей известно о ритуале?

«Блеск его доспехов… Не могу оторваться… Хочу прикоснуться…» Алессандра испуганно вздохнула: «Горит горло. Какая теплая кровь… Этот запах… Всё кружится… Не чувствую ног. Трудно дышать. Мне кажется, оно дышит. Оно живое… Папа, я ничего не вижу…»

– Этого я не ожидал… – снова донесся голос Октавиана. – Он принес ее в жертву.

Лицо Алессандры расплылось, как в мареве. Я опустила раскалывающуюся голову, смахнула слезы и только тогда заметила, что вцеплась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

– Что вы со мной сделали?.. – медленно спросила я, ища глазами фантастическую женщину. – Мой отец… Это было похоже на то, что он делал со мной тогда! – Ко мне возвращались силы. Силы и ярость.

– Успокойтесь, – строго потребовал магистр, нервно зашагав по кабинету. – У вас есть догадки, зачем Виктору был нужен этот ритуал?

– Нет, – выпалила я, следя за его перемещениями, как зверь.

– Кто был заточен в саркофаге? – продолжал допрос Октавиан.

– Не знаю!

Я потерла виски и, подняв глаза, встретилась с его взглядом.

– Откуда я знаю?! Вы мне скажите! Об этом саркофаге все знают больше меня…

В дверь постучали.

– Магистр, Шэн Лей Тао, – доложил стражник, приоткрыв дверь.

– Благодарю, – кивнул Октавиан и, когда дверь закрылась, снова обратился ко мне. Он наклонился ближе и понизил голос: – Вы подготовите для меня подробный отчет. Я хочу увидеть в нем всё: события, предшествовавшие ритуалу, людей, сны, ощущения, подозрения, случайные совпадения. Всё, даже самые незначительные, на ваш взгляд, детали. – Он протянул мне чистый лист плотной бархатной бумаги с эмблемой «семени жизни» в шапке. – И еще: никто не должен знать о случившемся. Запомните, никто. – Магистр отстранился и сказал громче: – Я обязан приставить к вам наставника. Попросите Лей зайти.

Служащий расторопно вскочил, открыл дверь и жестом подозвал кого-то. В кабинет вошла невысокая молодая женщина-азиатка с блестящими черными волосами. Ее свободная белая рубашка была перетянута в талии широким кожаным ремнем, к которому крепились разнообразные кисти, небольшие ножи причудливой формы, валики и палочки.

– Магистр, – девушка слегка склонила голову, быстро бросив на меня оценивающий взгляд.

– Лей, – кивнул Октавиан и, указывая на меня раскрытой ладонью, представил: – Твоя подопечная. Васильева Вера Викторовна, – и, поймав ее вопросительный взгляд, уточнил: – пятьдесят второй… – Его слова вновь потонули в грохоте – тяжелая печать выскользнула из рук взволнованного служащего и упала на пол. Но азиатка, кажется, всё поняла. На ее лице отразилось удивление, и она пристально посмотрела на меня. – Задержитесь. Ожидайте свою наставницу в коридоре, – обратился уже ко мне магистр.

Я нерешительно поднялась, ощущая на себе тяжесть их молчания. В последний раз взглянула на таинственную женщину в углу. Та не смотрела на меня, листая книгу, взятую с полки магистра. Свернув в трубочку листок для отчета, я вышла из кабинета.

Когда дверь закрылась, я смогла вздохнуть свободнее. Возможно, снова давало о себе знать присутствие стражи поблизости.

В узком, почти пустом коридоре сновали служащие в серебряных туниках. Из главного холла доносился отдаленный гул толпы. Стража у двери больше не обращала на меня внимания. В замешательстве я замерла неподалеку.

Лей вышла не спеша. Нахмурившись, она взглянула на меня и двинулась в сторону.

– Ну, пойдем… – нервно выдохнула она и быстрым шагом направилась по коридору.

Я едва поспевала за ее семенящей походкой. Мы пронеслись через балкон, не спускаясь, свернули в узкий коридор, скрытый за массивными колоннами, и вышли на остекленный мост, соединявший здания. Внизу раскинулся сверкающий город, а у подножия Дворца Порядка кипела жизнь – площади и улицы были заполнены людьми.

– За мной. Быстрее, – бросила она, заметив, как я замешкалась, разглядывая пейзаж. – У меня нет времени возиться с тобой.

– Так, может, скажешь, что вам от меня нужно? – съязвила я, нагоняя ее. – Я большая девочка, сама справлюсь.

– Просто не задерживай меня! – отмахнулась она.

Мы миновали еще один холл, меньше размером, но в том же стиле, углубились в очередной коридор и оказались в светлой пристройке Дворца. У подножия широкой лестницы, перед высокими дверями, толпилась очередь.

– Для начала вернем тебе память. Это избавит меня от объяснения основ, – проговорила Лей, не глядя на меня.

– Я вроде всё помню. Подробности не нужны…

– Я не об этом, – она повернулась и закатила глаза. – Все помнят свою последнюю смертную жизнь, когда прибывают сюда. Я говорю о всех твоих прошлых пришествиях. О пути души. – Она махнула рукой. – Не буду объяснять. Сама всё вспомнишь после процедуры.

Пока ждали, мы молчали. Наставница внимательно следила за тем, как продвигается очередь. Вскоре ее окликнул служащий.

– Мисс Шэн? – в его голосе слышалось удивление. Он подошел ближе, сверкая своей серебрянной туникой, и заметил меня.

– Новый… – девушка невнятно пробормотала последнее слово, слегка мотнув головой в мою сторону, и взметнула руку. На ее ладони сверкнул зеленый символ «семени жизни». Служащий с любопытством посмотрел на меня. – Нужно вернуть ей память. Покажи метку, – приказала она мне.

Я в замешательстве смотрела на нее. Наставница схватила меня за правую руку и подняла ее к глазам служащего.

– Ага, – кивнул тот. Я смущенно опустила руку. – Проходите. Нам уже доложили о вас.

Мы последовали за служащим, и я заметила, как моя наставница, проходя мимо длинной очереди, виновато и неслышно извиняется. Мы вошли в просторный зал, вдоль стен которого стояли одинаковые закрытые кабинки. Из одной из них вышел мужчина с потухшим взглядом. То, в каком удручающем состоянии он был, сильно контрастировало с атмосферой счастья и беззаботности снаружи.

Пока того мужчину провожали к выходу, мы подошли к освободившейся кабинки. Служащий открыл светлую дверь. Внутри было глубокое, слегка продавленное кресло, обивка на нем потерлась от времени. Меня усадили, наставница закрыла дверь, и мы остались втроем в тесном пространстве.

– Процедура может занять время. Не желаете подождать снаружи? – спросил служащий, доставая из-за спинки кресла сферический объект. Он был полым, слегка вытянутым, напоминал шлем. Полупрозрачная поверхность переливалась перламутром и серебром, а внутри, будто жидкая энергия, волновались и вихрились светящиеся потоки, отбрасывая блики на стены. Я настороженно отклонилась. – Не бойтесь, – успокоил он, поймав мой взгляд.

– Пожалуй, останусь, – сказала наставница, скрестив руки на груди и прислонившись к стене так, чтобы я была в поле ее зрения.

Служащий затянул ремнями мои руки на подлокотниках и осторожно надел на голову шлем, закрыв глаза и уши. Перед глазами поплыли перламутровые волны.

– Руки зафиксированы для вашей же безопасности, чтобы случайно не смахнуть сферу, – его голос звучал приглушенно. – Все реагируют по-разному. Многие поначалу пугаются. Опыт необычный. Перед вами будут возникать образы, вы ощутите разные события. Не пугайтесь. Это воспоминания из прошлых жизней. Всё это уже в прошлом. Думайте об этом как о кино. Я буду заглядывать. Если что-то понадобится, я за дверью.

Я сидела в тишине, ожидая. Скоро по телу разлилось тепло, от макушки вдоль позвоночника к ногам. Внутри возникло тянущее, тяжелое чувство. Белый свет ослепил меня. Я задрожала, но никаких образов не было – только нарастающее беспокойство.

Прошло, как казалось, много времени, прежде чем появились новые ощущения. Они накатывали волнами, быстро сменяя друг друга. Я заново переживала свою жизнь – ту самую, единственную. Ничего нового, но боль была столь же острой, как и в первый раз. Еще раз пережив смерть Сережи и Егора, я онемела. Картинки исчезли. Сквозь рябь я снова увидела кабинку и наставницу у стены. По лицу текли слезы. Я шмыгнула носом и попыталась пошевелить руками.

– Как я пойму, что всё закончилось? – спросила я, повернув голову в ее сторону.

– Уже? – удивилась та. – Ты слышишь меня?

– Да.

Она недоверчиво хмыкнула, вышла и вскоре вернулась со служащим.

– Как часто такое происходит? – услышала я ее вопрос, когда дверь открылась.

– Сейчас проверим на другой сфере… – задумчиво протянул служащий. Он снял с меня артефакт, положил его обратно на полку и надел другой, принесенный с собой. – Приношу извинения за неудобства. Придется повторить процедуру.

– Не самая приятная процедура, замечу, – пробормотала я сквозь зубы.

– Прошу прощения. Придется повторить.

Я напряженно вздохнула.

– Вы готовы? – На этот раз служащий остался в кабинке.

Можно ли быть готовой вновь испытывать боль раз за разом? Мое пребывание в раю всё больше напоминало пытку. Всё повторилось: свет, томительное ожидание и жизнь, промелькнувшая перед глазами. Возможно, из-за повторения восприятие стало более отстраненным, механическим, и на мгновение мне стало стыдно от этого осознания. Когда всё закончилось моей смертью, я еще какое-то время сидела, погруженная в мысли. Если смерти нет, я выжила – в какой-то форме – значит, где-то были Сережа и Егор. Я должна была найти их.

– Я готова.

– Она в сознании? – уточнила наставница.

– Я вас слышу.

– Что это значит? – в ее голосе вновь прозвучало удивление.

– Не уверен, – служащий озадаченно снял сферу и осмотрел ее. – Не могли бы вы описать ощущения в первый и второй раз?

– Всё то же самое: сначала яркий свет и странное тянущее чувство, минут пятнадцать, может больше. Потом моя жизнь, от рождения до смерти.

– Только одна? – переспросил служащий.

– Одна. Та, которую я знаю.

– И во второй раз всё повторилось?

Я кивнула. Они переглянулись.

– У меня только одно объяснение, – начал служащий. – Новая душа, пережившая лишь одно пришествие. – Он развел руками.

– Новые души не перерождаются в… – возразила наставница, снова произнеся некий несвязный набор звуков вместо последнего слова.

– В кого? – переспросила я, начиная раздражаться.

– Нам надо идти, – кивнула служащему девушка, проигнорировав мой вопрос.

Когда мы вышли на улицу, светило солнце.

– Сколько мы пробыли там? – спросила я, разглядывая ярко освещенную площадь. Время здесь, казалось, подчинялось иным законам.

– Недолго, – ответила девушка. – Время внутри сферы воспоминаний обманчиво. Тебе может казаться, что ты пережила десятки жизней, а прошло всего несколько минут. В твоем случае – меньше минуты. Не успел служащий выйти, как ты пришла в себя. Это можно было бы объяснить молодостью твоей души, но как… – она замолчала, погрузившись в раздумья. «Наконец-то она заговорила», – промелькнуло в голове у меня.

– Зайдем в Канцелярию, – растерянно выдохнула наставница. – Придется действительно всему тебя учить. – Мы пересекли шумную площадь и свернули на тенистую аллею. – Слушайся меня и не отставай. Мне некогда нянчиться с тобой. Итак, мой юный… – начала девушка, но я вновь не смогла разобрать, что она сказала.

– Что, прости?

– Забудь, я пыталась пошутить…

– Нет, погоди, – перебила я. – Это уже не в первый раз. Сначала я думала, что дело в шуме. Но даже в тишине я не могу разобрать некоторые слова. Вместо них – какая-то абракадабра. Но все остальные вроде понимают.

– А, понимаю. Слово… ты не слышишь? – и снова из ее речи выпало некое слово.

– Да! Вот опять!

– Такое бывает, когда какое-то понятие не укладывается в твоем сознании. Ты ведь знаешь, что я сейчас не говорю на твоем языке? – она повернулась ко мне на ходу. Мы шли окруженные щедетом птиц.

– Древняя магия… Мне рассказывали в Преддверии.

– Верно. Все понятия, которые ты слышишь как бы переводятся твоим сознанием на понятный только тебе лексикон. Например, это место – Преддверие – которое ты только что назвала, наверняка для меня звучит как-то иначе. То, что ты слышишь в местных названиях и понятиях, формируется на основе твоих знаний, религии и культуры. Так звучит перевод, понятный именно твоему разуму. Чем больше пришествий ты пережила, тем больше твоя душа знает. К сожалению, сейчас мы можем опираться только на знакомые тебе понятия из единственной прожитой тобой смертной жизни. Осложняет все и то, что твоя душа впервые оказалась в посмертии. Поэтому я считаю, что здесь произошла какая-то ошибка. Новые души не перерождаются в… – она снова произнесла загадочное слово и, видя мое недоумение, продолжила: – В разных религиях этих существ называют по-разному… – она перечислила несколько слов, но каждое из них было для меня пустым звуком. – Услышишь, когда поймешь, о чем речь. А являемся мы в образе наставников, советников смертных или, иногда, вредителей. Вот тебе распространенный образ: у каждого смертного в одно ухо шепчет ангел, в другое – демон.

– А! Ангелы и демоны! – как мне показалось, услышала я, наконец, заветное понятие.

– Почти, – она улыбнулась. – Ангелы – очень древние души, наделенные магией. Магия пробуждается в каком-то значимом пришествии. Она дает нам способности, которых нет у других душ. Хотя, говорят, что когда-то все души обладали магией. Но наши способности выдающиеся, осязаемые. Поэтому нас называют высшими душами, Архангелами или Архидемонами, или проще – супримами.

– Кажется, я поняла. Высшие души. Супримы.

– Услышала, наконец? Мы с тобой – супримы. Таких, как нас, немного, всего 51. То есть, с тобой – 52. И в основном в речи используют конкретные имена, и так как всех супримов знают поименно, то догадаться, о ком речь не составляет труда. Появляемся мы редко, последний – двадцать лет назад. Поэтому все так удивлены. – Она перестала улыбаться и, слегка нахмурившись, спросила: – Так ты не знала, что твой отец был супримом?

– Нет, – резко ответила я, уловив изменение в ее тоне.

– И он не пытался связаться, зная, какой тяжелой была твоя жизнь? – скептически прищурилась она.

Я отвела взгляд. Она копнула слишком глубоко.

Внезапно наставница остановилась, недовольно цокнула языком, прервав неловкую паузу.

– Мне надо идти. Не сворачивай с дорожки – она выведет к Канцелярии. Забери набор для вновь прибывших и сообщи, как освободишься. – Она резко развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала обратно к Дворцу Порядка, оставив меня одну посреди аллеи.

Глава IIII

Канцелярия, как и все административные здания Чистилища, ютилась в невысоком длинном строении из белого, чуть матового камня. У входа, как и везде, была очередь. Люди демонстрировали служащим метки на ладонях – судя по всему, стандартная процедура здесь – и проходили в здание.

Зайдя внутрь, я оказалась в просторном холле с белоснежными потолками. У входа нашлась информационная стойка. Служащий, быстро переключаясь между посетителями, указал мне направление и я двинулась дальше. Отдел учета душ (мое место назначения) располагался в глубине здания. За его тяжелой дверью меня встретили бесконечные ряды книжных полок, уходящие под самый потолок. Они были заставлены массивными, почти одинаковыми томами в темных переплетах, на корешках которых мерцали золоченые цифры. Комната казалась бездонной, а царившая в ней тишина почти осязаемой. У бюро при входе, где предположительно должен был сидеть служащий, никого не было. Я замерла в нерешительности, осматриваясь.

– А, это вы, – раздался прямо за спиной мягкий, чуть певучий голос, заставивший меня вздрогнуть. – Простите, не хотела напугать, Вера.

Я обернулась и сразу узнала маленькую служанку со смеющимися глазами.

– Филиппа! – не скрывая радости, воскликнула я, сделав шаг навстречу, будто собираясь ее обнять. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты работаешь в Преддверии.

– Работаю. И тут, и там, – смешливо покрутила маленьким пальчиком Филиппа, улыбнулась и морщинки у ее глаз сложились в веселые лучики. – Сейчас моя смена в отделе учета. Постоянно работать на одном месте скучно.

– Попасть в Рай, чтобы работать? – я усмехнулась абсурдности этой мысли.

– А чем еще тут заниматься? – пожала она узкими плечиками. – Год-два послоняешься без дела – и чувствуешь, как звереешь. Я не смогла. Устроилась в Орден. Помогаю людям. Видите, а я говорила, что мы еще встретимся, – ее глаза задорно блеснули. – Шахматные плитки меня еще ни разу не подводили. Погодите-ка… Раз вы спрашиваете, значит, до сих пор не вернули память?