Вера. Книга 2
– Насчет этого… Кажется, я прожила всего одну жизнь. Как мне сказали, у меня молодая душа. Возможно, в вашем отделе получится это прояснить, – я развела руками.
– Ну конечно! – лицо Филиппы озарила широкая улыбка. – А я думаю, почему вы меня не помните. У меня, конечно, всякое бывает, прошу прощения, могу и запамятовать – столько людей проходит. Все-таки я здесь давно. Но меня-то обычно помнят… старички, – она смущенно хихикнула. – Сейчас все проверим и я выдам ваш первый набор для вновь прибывших.
Филиппа юркнула за книжные стеллажи и вскоре вернулась с гигантским каталогом. Однако книга почти одного роста с девушкой оказалась на удивление тонкой. Она выглядела скорее как гигантская обложка для пары страниц. Обрез был ослепительно белым и чистым – этот том был явно новым и еще не успел истрепаться. На корешке красовались вытисненные золотом римские цифры – XXIX. Филиппа раскрыла том на последней странице, испещренной аккуратными строчками чьих-то имен и дат.
– Дайте мне ваш выписной лист, – с улыбкой протянула она пухлую ладошку.
– Выписной?.. Я не… – я запнулась, не понимая, о чем идет речь.
– Такой листок с вашими данными… На плотной, мохристой бумаге… С цветком в шапке, – подбирала слова Филиппа, стараясь мне помочь. Я невольно улыбалась, продолжая мотать головой. – Вам должны были выдать его после Суда.
– Да… Насчет этого… – я снова улыбнулась, чувствуя неловкость. – Короче, у меня его нет. Какие-то бумаги по мне я видела в кабинете магистра… Окта-ви-а-нуса… – я сморщилась, боясь ошибиться.
– Магистра Октавиана?! – глаза Филиппы округлились от изумления. Я кивнула. – Как же так? Но почему? Магистр руководит корпусом… особых душ. Мы зовем их супримами. Зачем ему понадобились вы? Если только… – я безмолвно развела руками, подтверждая ее догадку. – Не может быть! Еще один в этом столетии. То есть уже в новом… Как летит время! Ох, как все интересно оборачивается! Раз так, сейчас принесу книгу учета супримов. Одну минуточку!
Она снова подняла маленький пальчик и скрылась в лабиринте полок. На этот раз ее не было дольше. Я принялась рассматривать гобелен, висевший на стене за ее бюро. На выцветшей от времени ткани среди зеленых орнаментов и звезд был вышит список имен. Пробежавшись глазами снизу вверх, я застыла, словно пораженная громом. Мое имя значилось третьим. И это при том, что гобелен выглядел древним. Объяснить это можно было лишь магией этих мест. Или же неумолимой предопределенностью судьбы. В любом случае, я знала слишком мало, чтобы делать сейчас какие-то выводы. Эта мысль успокоила меня, и я продолжила изучать вышивку.
Витиеватые буквы складывались в имена на языках супримов разных национальностей, хоть я и видела их как если бы они были все вышиты русскими буквами. В списке я нашла и Лей, и моего отца. Его имя, к сведению, было последним в списке.
Когда Филиппа вернулась, в руках у нее была книга, почти идентичная предыдущей, но без цифры на корешке, и большой шуршащий конверт. Сложив тяжелую ношу на стол, отчего тот жалобно скрипнул, она стала листать широкие страницы в поисках нужной записи.
– Удивительно, что вы пробудились. Супримы появляются редко, раз в сто-двести смертных лет, иногда реже. Виктор, наш последний суприм до вас, появился совсем недавно. Может быть теперь супримы станут появляться чаще! Хотела бы я переродиться, вдруг у меня есть шанс… – в ее голосе вдруг прозвучала грусть. – Я того, что пробудился перед вами, хорошо помню. Мужчина, тоже русский. Жаль, что стал отступником… – она бормотала что-то себе под нос, склонившись над страницей. – Вот! Должно быть, это ты: Васильева Вера Викторовна. Действительно суприм! – она сияла, но улыбка мгновенно сошла с ее лица, едва она пробежала глазами по строчкам.
– Что-то не так? – я сразу заметила перемену в ней.
– Ну, вы, наверное, и сами знаете, что вы… дочь Виктора Васильева, – Филиппа нервно пожала плечами. – Я ни в коем случае не осуждаю…
– Я в курсе, что папа не оставил по себе доброй памяти, – тихо сказала я, глядя в сторону.
– Просто будьте готовы, что некоторые могут предвзято относиться к вам из-за него. Но точно не я! – она подпрыгнула на месте, и на ее лице снова вспыхнула добрая улыбка. – Хотя в ваших данных хватает и другой поразительной информации. Например, насчет этого… – она лукаво передразнила меня. – Неудивительно, что процедура возврата памяти прошла быстро. Посмотрите.
Филиппа развернула ко мне книгу и встала рядом. Ее тонкий палец лег на строку.
– Ваша душа не датируется. Я уже давно не сталкивалась с таким, особенно последние несколько сотен лет. «Душа до начала времен» – так мы это трактуем. Ресурс у наших душ кончаемый. Чем чаще мы перерождаемся, тем быстрее…умираем, так сказать. Со временем души истончаются, магия нас покидает, и мы растворяемся в небытии. Вероятно, вы смогли…сохранится, так сказать, потому что никогда раньше не перерождались. Посмотрите, та жизнь, что вы помните, была вашим первым пришествием. Неужели, вы никогда раньше не хотели прожить жизнь на земле? – она снова взглянула на меня.
– Не знаю. Дело в том, что у меня нет воспоминаний ни о чем, кроме моей… смертной жизни, – выговорила я, привыкая к новому для меня словарю местных понятий.
– Возможно… Хотя у кого мне советоваться, я здесь самый старший сотрудник, – она снова хихикнула. – Я попробую разобраться в вашем случае и свяжусь с вами, как только смогу что-то выяснить. Для начала, вот, держите ваш набор вновь прибывших.
Девушка раскрыла конверт, что был под книгой учета супримов, и выложила содержимое на стол:
– Почтовый лист, путеводитель по загробному миру… – перечисляла она, раскладывая передо мной чистый лист желтоватой бумаги, небольшую книжечку и… не договорив, заглянула в пустой конверт. Пока она задумчиво хмыкала, я быстро пролистала путеводитель с картинками и информацией об этом новом для меня мире.
– Ах, ну конечно, вы же здесь впервые! – она неловко рассмеялась. – Тогда вам нужно еще заказать изготовление ключей у Мастера. Ключи от дома, – поспешила добавить она, заметив мое недоумение. – Это самая приятная часть для вновь прибывших. Встреча с близкими, свой собственный уголок, который подстраивается под тебя… – она глубоко вздохнула, и на мгновение я снова заметила грусть в ее глазах.
– И где мне найти этого Мастера? И мой дом?
– Мастер Керн – великий архитектор рая и создатель всего, что здесь есть. Очень уважаемый суприм и невероятно древний. Он единственный кто способен обрабатывать эфир и создавать артефакты из него, в том числе ключи для наших домов.
– Эфир?
– Его делают из душ. Не подумайте ничего плохого! – Филиппа быстро замотала головой. – Его добывают из душ, которые добровольно прекращают свое существование. Обычно это очень старые души, чей ресурс исчерпан. Они уже не могут перерождаться, а жить вечно… бывает скучновато, – она снова вздохнула. – Хотя в Аду, говорят, используют насильственные методы, – прошептала она так тихо, что я едва расслышала. – Мастера можно найти во владениях Алессандры. Она тоже суприм, очень древний. Там его дом, мастерская и… кузница. Не спрашивайте меня, что между ними, – Филиппа смущенно хихикнула. – Неприлично такое обсуждать, да я и не хочу подогревать слухи.
– А мой дом? – напомнила я.
– А дом это такой волшебный объект… – таинственно улыбнулась она. – Идите по дороге с желанием его найти, и ноги сами приведут вас к порогу.
Филиппа с грохотом закрыла тяжелый том. Видимо, инструктаж был окончен. Я, помявшись, постучала корешком путеводителя по краю стола.
– Филиппа, мне нужно найти кое-кого…
– Да, конечно! – повернулась она ко мне, неловко обхватив обеими руками тяжелую книгу. – Говорите кого? И зовите меня Пиппа. Это для друзей, и мне так привычней. Полное имя слишком официальное, – она скривила носик и снова рассмеялась своим звонким смехом.
– Хорошо, Пиппа, – я невольно улыбнулась в ответ. – Брата, одного парня и… маму, если можно, – добавила я, с надеждой приподняв бровь.
– Как много! Давайте посмотрим. Идите за мной.
Пиппа двинулась вглубь книжного царства, но вдруг резко остановилась и обернулась с необычно серьезным выражением:
– Они ведь не очередные супримы?
– Не думаю, – я сдержала улыбку.
– Тогда вперед! – ее лицо снова просияло. – Что о них известно? Имена, дата смерти, дата перерождения?
– Брат: Васильев Сергей Викторович, умер в один день со мной, как и этот молодой человек, которого я ищу: Егор Александрович, фамилию не помню. А мама: Васильева Елена Сергеевна, умерла в Екатеринбурге, это в России, адрес точнее не назову, 13 июня 1995.
– Так… Вашего брата и того молодого человека поищем сейчас, – пробормотала Пиппа, возвращая книгу учета супримов на полку.
Она снова бесшумно скользнула меж стеллажей, и я потеряла ее из виду. Но когда вернулась к выходу, ее улыбающееся лицо уже выглядывало из-за бюро, а на столе лежал знакомый том с цифрой XXIX на корешке.
– Идите сюда, сейчас посмотрим! – она поманила меня маленькой ручкой.
Однако обходя стойку, я услышала ее тяжелый вздох. Пиппа подняла на меня потухший взгляд.
– Мне так жаль, Вера… По решению суда ваш брат был отправлен в ад.
– В ад?! Но почему? – вырвалось у меня.
– Не я принимаю такие решения. Мне правда очень жаль, – она замолчала, наблюдая, как я схватилась за голову.
– Это какая-то ошибка! Разве он заслужил это? Он хороший человек. Абсолютно хороший, – я нервно вышагивала перед бюро, за которым молча стояла взволнованная Пиппа. – Да я за свою жизнь совершила столько всего, что ему не привиделось бы это во сне! Но почему-то меня без суда поместили в рай, а его – в ад?! Я могу как-то повлиять на это решение? Оспорить? Отменить? – я выпалила все разом, резко облокотившись о стойку и нависнув над испуганной девушкой.
– Он уже в аду, Вера. Решения суда непреложны. Их никогда прежде не оспаривали.
Я бессильно опустила голову на руки.
– Хотя… Мне не следует говорить, – тихо начала она. – Есть один человек… Целая банда. Я с ними не сталкивалась, но слухи ходят. Будто бы они помогают тем, у кого близких несправедливо отправили в Ад. Конечно, небескорыстно.
– Что-то конкретное? Имя, место, где их найти? – я тут же ухватилась за соломинку.
– Орден признал их преступной группировкой, Вера, – Пиппа нахмурилась. – Их открыто преследуют. Контакты с ними запрещены. Я вообще не должна была об этом говорить.
– Пиппа, пожалуйста.
Она тяжело вздохнула.
– Вы все равно узнаете, не от меня, так от других, – она покачала головой. – Его зовут Мобрэй. Убежище его банды где-то в Клоаке – это район под раем. Точнее не знаю. Но вы должны знать, что я не одобряю его действий. Вместе с Мобрэем в раю появилась преступность. Это что-то да говорит о нем. Будьте осторожны, – Пиппа строго скрестила руки на груди.
– Спасибо, – поблагодарила я. – А что с Егором? Егором Александровичем.
– Да… – безрадостно кивнула она, снова уткнувшись в книгу и водя пальцем по строчкам. – Егор, Егор… Вы уверены в имени? – она мрачно взглянула на меня из-под бровей. Я кивнула. – Не знаю… Нет такого.
Это был тупик. Если подумать, при жизни у меня не было доказательств, что его действительно так звали. Это могло быть очередной ложью. Все-таки история была мутная.
– А мама? – не стала настаивать я.
– Сейчас, – Пиппа исчезла с книгой. Скоро вернулась с другим томом, на корешке которого сверкала римская цифра XXVIII. Найдя нужную страницу, она провела пальцем по тексту. – Ваша мама переродилась три смертных года назад, – она выдохнула с явным облегчением. – Попала по распределению в Исландию, Акюрейри, в семью Йоханны и Бриньяра Хоульм. Родители назвали ее Нанна.
– Что-то еще? – с надеждой спросила я.
– Могу назвать адрес, – тепло улыбнулась Пиппа. – Вы супримы часто бываете в мире смертных. Может быть, получится заглянуть к ней. Но, Вера, помните, контакт со смертными строго воспрещен! – она добавила беспокойно. – Адрес не здесь, в книге под ее новым именем. Секунду.
Она снова скрылась за книжными полками и вскоре вернулась с еще одним каталогом. Раскрыв его где-то в середине, она прочла: – Акюрейри, Пилутун, дом 4.
Постеснявшись брать чужую бумагу, что лежали в хаосе на столе Пиппы, я перевернула ладонь и ручкой, подобранной со стола, вывела адрес прямо на коже.
– Могу ли я узнать… – я смущенно опустила глаза. – Она была одинока здесь все это время?
– Нет, не переживайте, – лицо Пиппы снова озарила теплая улыбка. – С ней были ее родители. К тому же время здесь течет несколько иначе. Здесь написано, она работала во Дворце Порядка, в путеводном отделе. Наверное, приглядывала за вами. Многие мои знакомые там начинали работать по той же причине. И недавно ваша мама подала прошение о новом перерождении, – снова заглянула в книгу девушка.
– Спасибо, Пиппа, – я грустно улыбнулась.
Мы попрощались как старые подруги. Выйдя из отдела, я поняла, что прежде чем искать Лей, мне нужно было раздобыть ключ. Не зная дороги, я последовала совету Пиппы: просто пошла по аллее от Канцелярии, всем существом желая найти владения Алессандры. Я так увлеклась мыслями о предстоящей встрече с таинственным Мастером, что пару раз слепо натыкалась на прохожих. Остановилась я лишь тогда, когда передо мной внезапно выросла громадная полукруглая арка, облицованная ярким глазурованным кирпичом цвета спелой вишни. На кирпичах были выгравированы причудливые животные: грифоны, василиски, пегасы. Арка одиноко стояла посреди небольшой площади, не ограниченная ни стенами, ни зданиями по сторонам. Ее двустворчатые двери, высокие и величественные, были вырезаны из лазурной древесины.
Глава V
У поразительных ворот никого не было. Я всё ещё сомневалась, правильно ли я пришла. Здесь было необычно тихо, и я замерла в нерешительности. Все-таки мне нужна была резиденция и мастерская четы супримов. Однако же ноги принесли меня почему-то именно на эту безлюдную площадь.
Справа, у входа в исполинскую арку, висел большой почерневший колокол. Его металл покрытый едва различимыми рунами дрогнул, когда я дернула тяжелую веревку из плетеной кожи. Низкий, протяжный гул окружил меня со всех сторон, пронизывая насквозь, резонируя в костях и заставляя вибрировать каждую клеточку.
Почти сразу одна массивная створка лазурных ворот бесшумно отворилась. Сначала передо мной появилась голова некоего мужчины – ни старая, ни молодая, с лицом, на котором читалась усталость. А за ним – фантастический пейзаж: широкая аллея из светлого, почти сияющего камня, огороженная дивными, пестрыми садами, упиралась вдалеке в фасад гигантского поместья. Оно сверкало на солнце бесчисленными окнами, террасами, шпилями и казалось не творением архитекторов, а естественным порождением этой благословенной земли.
Инстинктивно я отклонила голову, пытаясь заглянуть за арку в поисках чудесной резиденции, что виднелась над головой встречающего. Однако реальность упрямо показывала совсем другую картину: небольшая, вымощенная потертым булыжником площадь, посреди которой высилась эта волшебная арка, низкая живая изгородь да пара простых лавочек. (Здесь я впервые увидела магию пятого измерения в действии. Впоследствии в раю я буду часто встречаться с ней. Она станет нормой для меня. Как и многие другие здешние чудеса.)
Работник вышел ко мне, прикрыв за собой дверь. К моему удивлению, он был одет так же, как местные административные служащие, – в серебристую тунику с «семенем жизни» на погонах. Видимо, резиденция Алессандры и Мастера не была частным владением.
– Добрый… – я на мгновение запнулась, взглянув на небо в поисках солнца, – день. Я ищу Мастера. В Канцелярии мне сказали, что у него я могу получить ключи от моего дома.
– Заказ оформляют через администратора в резиденции. Прошу следуйте за мной, – ответил он натренированно-вежливо.
Он распахнул створку чуть шире, жестом приглашая войти. Шагнув за порог, я будто переступила невидимую границу миров. Тишина площади сменилась пением невидимых птиц и шелестом листвы. Я оказалась на той самой залитой солнцем брусчатой аллее, такой широкой, что на ней легко бы разъехались три машины. Камень под ногами был тёплым и излучал мягкое сияние. Воздух был сладким от ароматов тысяч цветов. Вдоль аллеи, за аккуратными бордюрами, росли ухоженные клумбы, диковинные растения и деревья, ветви которых были усыпаны хрустальными подвесками, тихо звеневшими на ветру.
Аллея вела прямо к поместью, и с каждым шагом оно казалось всё грандиознее. Бесчисленные террасы, балконы, остеклённые галереи и остроконечные кровли – всё сплеталось в сложную, гармоничную симфонию камня и стекла. Казалось эта резиденция превосходила по масштабу и величию сам Дворец Порядка. Если тот был имперски-строгим, то поместье Алессандры – поистине королевским, живым и дышащим. По пути мне встречались работники: одни подрезали кусты, поливали цветы, другие переносили вещи и подносы с продуктами. Штат поместья, судя по всему, был поистине огромным.
Когда мы наконец достигли здания, служащий провел меня не через парадный вход, а через одну из боковых дверей в просторный, прохладный холл с высокими потолками. Звуки сада остались снаружи, здесь царила торжественная тишина, нарушаемая лишь далеким мерным тиканьем невидимых часов. Мы свернули в небольшую, заставленную картотечными шкафами комнату, больше похожую на канцелярию. За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина – администратор. Увидев меня, он отложил ручку и вопросительно оглядел меня:
– Новая душа?
Я кивнула.
– Всё реже и реже, – вздохнул он, промычал что-то невнятное себе под нос, навис над огромным каталогом с таблицами, и, не глядя, протянул руку: – Выписной лист.
Я замялась.
– У меня его нет. Должны были выдать после Суда, но его… прервали. Суд, в смысле. Часть моих документов передали магистру Октавиану. Если этот лист и существует, то, скорее всего, до сих пор у него.
– Зачем ваши документы передали магистру Октавиану? – приподнял бровь служащий и откинулся на спинку высокого стула, который жалобно скрипнул под ним.
– Я новый суприм, – ответила я.
Эффект был мгновенным. Его глаза, ранее полуприкрытые веками, округлились, и он уставился на меня с таким жгучим, ненасытным любопытством, которое я уже видела недавно во взгляде Филиппы.
– Васильева Вера Викторовна, – представилась я.
– Так вот о ком он писал… А я-то думал они снова меня разыгрывают, – почесал затылок администратор, а затем резко спохватился, будто поймав себя на ошибке: – Да… То есть, я прошу прощения! Конечно-конечно. Видел приказ о вашем назначении, – затараторил он, подскакивая и выходя из-за стола. – Я недавно здесь работаю. Эти рыцари из Дворца вечно подшучивают надо мной, знаете ли… Погодите-ка… А может, вы с ними заодно? – сердито насупился он и замер. – И ведь действительно! Меня не проведёшь! Слишком рано для пробуждения нового суприма!
– Но это правда, – развела я руками.
– Докажите! – сверкнув глазами, он скрестил руки на груди. – С места не сдвинусь, пока не докажете.
– Как?
– А я почём знаю! Как умеете, – сказал он с вызовом.
– Я ничего не умею, – раздраженно ответила я. – Послушайте, может, я просто оставлю у вас заявку на этот ключ? Вы как-нибудь сами всё проверите, я ли это, или нет, и потом мне его пришлете.
Администратор молча похлопал глазами, его решимость быстро шла на убыль. Не выдержав моего вопросительного взгляда, он, кажется, убедился в моих намерениях и резко успокоился.
– Простите меня. Я здесь недавно. Они надо мной постоянно подшучивают… – он забегал глазами. – Хотите, я провожу вас к Мастеру? Я даже не знаю, как принять у вас заявку без выписного листа. Но вы же суприм, как и Мастер. Наверное, для вас должен быть особый порядок.
Не дожидаясь моего ответа, он выскочил из комнатки и юркнул вглубь холла к неприметной стене, заставленной шкафами. Ловким движением он отодвинул один из них, и за ним открылся узкий проход и крутая винтовая лестница, уходящая вниз, в полумрак. Я на мгновение потеряла его из виду, повертелась на месте, но тут его голова снова выглянула из-за картотечного шкафа.
Я шагнула на потайную лестницу из чёрного металла. Сквозь перфорированные ступени был виден уходящий вниз зев шахты. Голос служащего эхом доносился до меня откуда-то снизу:
– На днях они прислали мне заявку на девяносто девять непромокаемых галош. Я оформил ее. Спросил зачем, а они говорят, чтобы прийти к тебе домой всем корпусом, когда ты увольняться будешь. Я спрашиваю, а почему нечетное количество, а они мне говорят, а девяносто девятая – на твою тупую башку налезет, – В его голосе послышалась обида. Я бесшумно улыбнулась этой глупой шутке. – Извините, если я резко выразился, когда просил доказать… – замялся служитель, меняя тему.
По мере спуска воздух становился прохладнее и влажнее. Где-то из глубины, сквозь толщу камня, до меня стал доноситься новый звук – негромкий, но мощный, нарастающий гул. Раскатистый рокот водопада. Лестница закончилась, и мы вышли в низкий, освещенный тусклыми светильниками каменный проход. Стены были грубо обтесаны, с них сочилась влага, поблескивая в свете фонарей. Звук воды был теперь повсюду – он вибрировал в стенах, в полу, заполняя собой всё пространство. Я шла, завороженно прислушиваясь. Легкий страх близости стихии играл на моих нервах.
– Для меня большая честь работать у Мастера. И у леди Алессандры, конечно, – поспешно добавил он. – Я склоняюсь перед вашей силой, – он низко, почти по-придворному кивнул, обернувшись ко мне на ходу. Его лицо в тусклом свете казалось бледным и напряженным. Я лишь недоуменно покачала головой, не зная, что на это ответить.
Наконец проход уперся в мощную дубовую дверь. Служащий замолк. Вся его суетливость сменилась благоговением перед тем, что скрывалось за дверью. С тихим скрежетом дверь отворилась внутрь.
Свет ворвался в тёмное помещение. И мой взгляд выхватил из мрака залежи сломанных предметов, бесформенные кучи хлама, терявшиеся в вышине. Здесь пахло сыростью, влажной землей и чем-то похожим на щелочь. Мы стояли на пороге гигантского подземного грота с высоким естественным сводом. Из-за слабого света пространство казалось серым и бесцветным. В глубине, за силуэтами гор хлама, светились огромные окна в пол, за которыми подернутая рябью и пеной, бушевала, падая в бездну, вода. Свет водопада разливался по влажным стенам и потолку, тусклый и призрачный.
– Нам не разрешено входить, – прошептал служащий так тихо, что я едва разобрала его слова. – Я буду ждать вас наверху. – И прежде чем я успела что-то сказать, он отступил, и массивная дверь закрылась, унося с собой последний луч электрического света из коридора.
С его уходом по гроту поползли тени.
– Здесь кто-нибудь есть?
Ответа не последовало. Тишину заполнял вечный, гипнотический рокот падающей воды. Я медленно двинулась вглубь этого лабиринта из хлама. Но как бы осторожно я ни ступала, то и дело что-то с грохотом падало, заставляя меня вздрагивать. Груды старых вещей отбрасывали причудливые тени, будоража мое воображение. Тут и там мне встречались гигантские пустые рамы, станки, чаны с какой-то неведомой жижой и бесчисленные инструменты и крепежи, назначения которых я не знала.
Я подошла ближе к громадным голубоватым окнам, похожим на подземные аквариумы. В этой части грота было светлее. Оглядевшись я заметила зеркало – высокое в старинной серой раме, покрытой барельефами, различными символами и созвездиями. В глади отражалось окно грота, однако когда я подошла к нему, себя я не увидела. Удивленно я попыталась дотронуться до него. Мои пальцы утонули в вязкой гуще поверхности зеркала. Когда я одернула руку, гладь пошла волнами и зарябила. Что-то начало меняться в нем. Наконец я узнала свой размытый образ. Он медленно приблизился к стеклу с той стороны. Но я была не одна. В глубине отражения, позади моего двойника, из тени отделилась еще одна фигура. Крупная, неясная, она медленно приближалась. Леденящий страх сковал меня. И я инстинктивно обернулась, окидывая взглядом грот за своей спиной – только груды хлама и танцующие тени.
Я снова повернулась к зеркалу. Неясный образ стал ближе, чётче. Я не могла оторвать взгляд. Что-то знакомое, как во сне, было в его громадном росте и грубых очертаниях мужской фигуры. Я приблизилась к зеркалу, чтобы разглядеть его получше. Он был в тени. Когда рябь на глади зеркала улеглась, над головой пришельца возникли фантастического вида рога. Я резко обернулась и испуганный вздох замер на моих губах. Человеческое лицо вспышкой возникло передо мной. Горящие глаза. Встопорщенные черные волосы.
– Егор? – выдохнула я.
Он молча приблизился, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Его ноздри раздувались, жадно, по-звериному вдыхая мой запах. Я испуганно отступила и почувствовала, как спина погрузилась в вязкую поверхность зеркала. Неведомая сила потянула меня назад. И вцепившись в Егора, я закрутила его на месте и отпрыгнула от проклятого зеркала.