Апокриф: Мебиус из Хрустального леса

Глава

V

Указание к свету

Мебиус: Великий мейстер. Всё, как вы просили.

Итриль: Отлично. Но я ожидал тебя только завтра. Я удивлён. Признаюсь честно, я был несправедлив к тебе. Да и не только к тебе — ко многим. Порой мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем сердцем.

Мебиус: Ничего страшного, всё пошло лишь на благо.

Итриль: А! Благо. Хорошее слово. Но было бы куда лучше, если бы им правильно пользовались. Я тут подумывал утвердить новую должность — Мастер над словом. Только вот при ком этот мастер должен находиться? При короле? Инквизиции? Церкви? Или волшебниках? Как думаешь?

Мебиус: Я... не знаю. Наверное, ни при ком...

Итриль: Я тоже так считаю. Власть имущие порой злоупотребляют своим положением в самых корыстных целях. Они толкуют о благе страны, а на самом деле действуют в интересах собственного блага. Держать равновесие непросто сейчас.

Мебиус: У меня есть вопрос. Необычный. Люди в гладких белых масках, со знаками, — кто они?

Итриль: Давай-ка я достану том о необычных личностях в масках. Полистаем, я освежу память, и вместе раскроем эту тайну. Если ты, конечно, не торопишься.

Мебиус: Почту за честь, великий мейстер.

В той книге Итриль показал Мебиусу много разного: самураев Арандура в причудливых масках, древних Таал в перьевых головных уборах и металлических масках, карнавальные маски Роншара. Но также они наткнулись на то, что видел Мебиус.

Архимейстер молча посмотрел на него.

Мебиус: Похож, да.

Итриль: Ты видел кого-то похожего? В нашем городе?

Мебиус: Я не знаю, что видел. Возможно... Но знаки были другие. Маска была такая же, как здесь, без прорезей. Кто они?

О существах, именуемых Анам-Кара

Гравюра: фигура в сером одеянии и гладкой белой маске без прорезей; на ней — восемь лучей звезды Астравента; у ног — клубы дыма.

I. Об имени

В древнейших из дошедших до нас записей существа сии именуются «Анам Кара», что на языке первых летописцев означает «друзья души». В позднейших списках, переписанных небрежной рукой, имя исказилось до «Анан-Кара», и сокровенный смысл его стёрся, оставив переписчикам и потомкам один лишь незнакомый и оттого пугающий звук.

Мир забыл, зачем приходят эти существа. Они же помнят точное значение своего имени, как помнят всё.

II. О природе их

Во все времена полагали, что Анан-Кара существовали до нас — и даже до нашего мира. Похожи они на людей, но людьми не являются.

Намерения их неведомы. В сражениях их не замечали, крови на одеждах их не находили, оружия при них не видели. Не имеют они запаха; есть ли у них плоть — ни один мейстер не решился ни утвердить, ни опровергнуть. Способны они терять массу и обращаться в дым, а после — растворяться в толпе или тумане, словно и не было их вовсе.

Иными словами, Анан-Кара суть живые фантомы.

III. О явлениях

Явление их — редкость, и не без причины. Замечены они бывали в часы переломов — при падении домов, узурпациях, бедствиях и всяком изломе судьбы людской.

Некоторые лишь наблюдают. Иные же записывают что-то в странные книги, такое существо, видели при правлении Тонариана Вероломного. В его руках была книга с названием Апокриф, чего-то там. Тот кто видел клялся в этом. Иногда они отдают апокрифы в руки людей, хранящие память истинную. Как они выбирают достойных, неизвестно.

IV. О масках

Маски их гладки, белы и не имеют прорезей — ни для глаз, ни для носа, ни для рта. И всё же знаки на масках различны. Они указывают на природу и принадлежность существа. Одни носят символ веры нашей — восьмиконечную звезду Астравента. Другие — знаки иные, чуждые и нам, и церкви, и волшебникам.

V. О разуме и языке

Большинство из них молчаливы и скрытны. Бывали исключительные случаи, когда те умели разговаривать на всеобщем наречии. Некоторые умники XII века, из белого легиона били себя в грудь, что это жнецы, пожирающие душу и жизнь. Так-ли это на самом деле, неизвестно. Может да, а может и нет. Архимейстер Содор в 1558г. Высказал теорию, что Анан-Кара — это пришельцы с неба, иными словами небожители, звездные духи. Волшебники того времени нашли в его словах крупицу разумности.

Волшебники и мейстеры собирали сей том веками, и я лишь продолжаю их дело. Опирались они на эту теорию, которую и я нахожу разумной: чем старше таковое явление, тем оно разумнее, ибо существует оно подле людей и веками впитывает их — поведение, речь, сам образ.

Согласно этой теории, юные Анан-Кара безмолвны и не умеют говорить ни на каком языке. Древние же говорят свободно, ибо память их столь глубока, что вмещает мудрость всех народов мира.

VI. Об отношении к ним

Называли их по-разному: демонами, небожителями, джинами — и ещё многими именами. Среди древних людей находились слабоумные, что пытались напасть на такое существо. Анан-Кара не отвечал на это вовсе, а нападавший проходил сквозь него, как сквозь дым.

Об их враждебности не сказано ни слова.

Приписка на полях (рукою архимейстера Итриля): «2134г. От С.П. Сначала Хрустальный лес выпустил одного своего ребёнка к нам. Это чудо!!! А теперь ещё и это. Попытка узурпации, нападение на дочь Мидрайна. Похоже, намечается что-то... Анан-Кара был замечен в Феополисе. Духи с книгой не приходят просто так».

«Сколько их всего — неизвестно и по сей день. Откуда они приходят и куда уходят потом — вопрос, на который нет ответа. И, быть может, не должно быть».

Мебиус: Очень познавательно. Кстати о мастере слов. По-моему, вы — мастер.

Итриль: Я? Меня мало кто слушает. Старая кляча, и не более.

Мебиус: Ваши слова звучат беспристрастно, великий мейстер. Мне это куда милее городской суеты. Архимаги частенько ругали меня, когда я сбегал из Феополиса.

Итриль: Ну разумеется, ведь ты отличаешься от всех прочих. Раньше это многих смущало, и в первую очередь меня. Но прошло пару лет — и к тебе начали привыкать. А потом и любить. Да? Знаешь, я тут подумал: раз ты так прилежно впитываешь знания Белого древа, может, тебе разнообразить свои познания о мире? Например, сходить в свободное время к Апостолу церкви.

Мебиус: Эм... Хорошо, почему бы и нет. А можно?

Итриль: Раз архимейстер говорит, что можно, — значит можно. А что можно, порой и нужно.

Мебиус: Ну, я попробую его отыскать. А где он находиться? Где он живет?

Итриль: Я знаю, что тебя частенько посылают по небольшим делам. Сестры Ингариен послали тебя выполнить задание для меня, и я восхищён твоими результатами. И поэтому, я тоже решил дать тебе небольшое, безобидное, но очень важное поручение. Никто не знает где Его Святейшество живет, даже я не знаю есть ли у того собственный дом. Апостол страны света… Да… Его Святейшество никогда не сидит в храмах, и не читает проповедей для толпы, но несет благо для всех. Настоятель Астравента похож чем-то на тебя, и раз произошло такое великое явление как дитя Хрустального леса… То я хочу чтобы ты нашел его, разгадал этот секрет… Он тебя знает и видел, а вот ты его нет. Ты сможешь, поспрашивай в городе, и кто-нибудь обязательно укажет тебе знак.

Глава

VI

Рискованные шалости

А спустя несколько дней Мебиуса и Таири вызвали в цитадель магии. К Милисе Ингариен и её младшей сестре Каэриэль.

На днях инквизиция проверяла Феополис снизу доверху на предмет измены королю. И на счастье юных волшебников, в доме Харгарденов в тот момент оказались двое уважаемых лиц. Милиса и Каэриэль первыми нашли эбеновую дощечку с кровью Мебиуса и дневник Шанда, который Таири взяла из архивариуса без спроса.

Милиса: Ну, и как это понимать? Вы два несчастья...

Каэриэль: Вы... Эх... Вы хоть соображаете, что было бы, если бы инквизиция нашла это раньше нас?

Таири: Архимейстер, это только моя вина, простите...

Каэриэль: Ну конечно. И кровь Аколита, полагаю, тоже твоя?

Мебиус: Это произошло случайно. Я поранился...

Милиса: Неужели... А может, некромантией решили заняться?

Каэриэль: Действительно... Рассказы древнего мейстера о Таал в их средний цикл. Очень волшебное время... Вы согласны? Хотите, чтобы всех нас обвинили в поддержке западных изменников?

Милиса: Два несчастья... Вы нарушили с десяток правил за последние дни.

Таири: Простите, мы ничего не замышляли, правда.

Обе наставницы переглянулись и посмотрели на учеников.

Каэриэль: От вас просят меньшего. Ни великих свершений... А просто — быть как все! Тень с запада набирает силу, нам не нужно ещё больше проблем сейчас. Это последнее предупреждение вам обоим. Эти проделки останутся между нами... Но ещё хоть одна пакость — пеняйте на себя. Всё понятно?

Мебиус: Госпожа Люри знает об этом?

Милиса: Мебиус, твоя невозмутимая голова выведет из себя кого угодно... Ах... Ладно... Считайте, вам несказанно повезло в этот раз. Лишь мы об этом знаем... Твоя мать — уважаемая чародейка не только в Феополисе, но и в Роншаре. Подставлять дом Белого древа сейчас... Эх... Надеюсь, вы оба образумитесь.

Таири: Да, госпожа, простите...

Милиса: Идите.

Когда Мебиус и Таири ушли, сёстры обсудили ситуацию.

Милиса: Что инквизиторы Хармонда хотели найти у Харгарденов?

Каэриэль: Явно не деревяшку и каракули Шанда. Но всё же... Не знаю, не знаю. Надеюсь, Сайрус знает, что происходит.

Милиса: Мятеж. Кто-то из Феополиса поддерживает бунт. Люмьяна хотели похитить. Сейчас проверяют всех, не только нас.

Каэриэль: Седьмое пекло... Похоже, миром всё не разрешится.

Милиса: Лорды запада купили наёмников. Всё было стремительно: короля и его сына хотели поймать живыми. Людей Барна убили при защите его величества. Хвала небу — белую гвардию им подкупить не удалось.

Разглядывая резьбу Мебиуса на эбеновой скрижали, Каэриэль призадумалась.

Каэриэль: Может, эти два несчастья дают подсказку? Таал не убили Шанда, а он же был с запада?

Милиса: Нет, с севера.

Каэриэль: Синамбриец, точно...

Милиса: Северный Аставир не поддержал поход Белого легиона на Анпарту. Они отвернулись и от власти ордена, и от всех западных Нга вообще — всех, кто поддержал сожжение астравентской рукописи. Синамбрия древнее Роншара, древнее Кансарды, древнее даже Феополиса. Северяне торговали с Таал на равных, но никогда не поднимали на них руку. Думаю, это объясняет, почему Шанд выжил.

Каэриэль: Как это относится к сущему?

Милиса: Не знаю, не знаю... Сайрус верит в знамения неба, но они не всегда очевидны. Порой подсказки здесь, перед глазами. Я вижу, о да... три десятка изменников хотели схватить дочь Люри. Мальчик силён, очень. Магия леса это великая сила, но управлять им очень трудно — ты и сама видишь.

Каэриэль: Дикость священного леса, что и говорить... Я присмотрю за обоими, постараюсь... Сайрусу и Люри сейчас очень тяжело, они не должны тащить всех нас сами.

Милиса: Мы справимся. Узурпатора зовут Митайру, вроде бы...

Каэриэль: Ну хоть что-то. Может, Мидрайн уже пошевелит наконец пальцем ради страны... Почему Люри, Сайрус и мы горбатимся без него? Тоже мне архимаг! Куда он подевался?!

Милиса: Вопрос без ответа.

Каэриэль: Я конечно всё понимаю... Но сейчас грядёт тяжёлое время, у Харгарденов должен быть архимаг. Сайрус обещал поддержку войску короля. Когда Люмьян поймёт, что мы его обманули, — у нас будут проблемы. Люди не пойдут ни за Сайрусом, ни за нами. Сколько у нас есть времени?

Милиса: Около месяца, может меньше...

Каэриэль: Если Мидрайн не объявится, мы должны сдержать слово. Магистериум изберёт нового лидера.

Милиса: Харгарденам это не понравится...

Каэриэль: Люмьяну не понравится, если мы обманем его. Мы не можем предать короля. Митайру — узурпатор, он хотел схватить дочь Люри... Неужели так трудно понять?

Милиса: Ясно.

Каэриэль: Значит, мальчик умеет творить Ауж-Асэнх.

Милиса: Он Аколит, он — скрижаль, которую ещё разгадывать и разгадывать. Но эти видения вызывают у него нездоровый интерес, он видит их очень ярко... Я тоже порой вижу это. Такие видения могут привести к беде.

Каэриэль: Ты умеешь этим управлять, а ему ещё учиться и учиться. Понимать, где заканчивается реальность и начинается мечта — или ужас. Нельзя ему поводок на шею накидывать, хотя порой очень хочется. Помнишь тот случай?

Маг-пророк по имени Игвиду — очень известный волшебник, миролюбивый, но порой не в меру жадный. Порой его глаза чернели, и он начинал видеть необычные вещи, о которых затем пересказывал другим.

Дом Белого древа назвал такие пророчества Ауж-Асэнх. Поначалу это было уникальным, но пугающим явлением — когда глаза у человека становятся тёмными, как колодцы. Инквизиция задавала вопросы об одержимостях, да и феопольский Апостол сомневался в благе подобного. Однако позже к этому в Аставире привыкли. Игвиду отвечал на вопросы белых мантий, указывая путь к преступникам, — даже Апостол пользовался его пророчествами.

Главная опасность такого явления проявилась позже. Игвиду не стал жесток или зол, но он всё чаще пребывал в состоянии Ауж-Асэнх и всё меньше воспринимал простую реальность как должное. Его история закончилась, когда его глаза были тёмными, а сам он со счастливым лицом пытался догнать кого-то важного из своей семьи — которой на тот момент у него давно не было.

Он добежал до вершины здания трибунала и спрыгнул, пролетев милю вниз и разбившись на площади. Для Харгарденов девятнадцатого века это была трагедия и утрата, а ещё инквизиторий задавал много вопросов.

Милиса: Может, идея поводка не так уж и ужасна?

Сёстры Ингариен посмотрели друг на друга. У них медленно натянулись улыбки, после чего они слегка посмеялись. У них всегда был мрачный юмор, но светлые сердца.

Заклятия, которыми владела их семья, тоже были сомнительными и мрачными — но крайне полезными. Они пытались изучать чуму, чтобы понять, как лечить болезнь, если где-то в мире происходит вспышка.

Глава

VII

Апостол Феополиса

Спустя несколько дней размышляя о словах Итриля, Мебиус отправился искать Апостола. Один из знающих привёл Мебиуса в кузницу. Его трудно было чем-то удивить, но здесь он увидел кузнеца, увлечённо бьющего молотом по раскалённому металлу, — тот улыбался и вытирал пот с лица.

Рядом сидел белый котёнок. Он зашипел на Мебиуса. Тот остановился и взял маленький комок меха на руки.

Ифриш: Кого-то ищешь, парень?

Мебиус: Эм... Наверное, меня обманули... Знаю, это забавно выглядит... Наверное. Пожалуйста... Извините, я пойду...

Ифриш: Всё не то, чем кажется... Может, и ты не волшебник?

Мебиус: Эм… Извините?

Ифриш: Не волнуйся, Асур изменит своё мнение, наверное... Он и на меня шипел когда-то... Я ведь тоже был пришельцем в его маленьких глазках... Хах.

Мебиус: Эм, ладно... Что? А... Так... Это вы и есть? Серьёзно? Вы — Апостол Ифриш?

Ифриш: Наверное, ты не такого ожидал, да? Святоши представляют магов как бородатых колдунов в длинных тёмных рясах с посохами, бросающих огонь во все стороны. А маги представляют Апостолов в чистых белых нарядах, объятых лучами света, напротив вычурных соборов... С проповедями «не убей, не сопротивляйся, позволь ударить себя ещё раз» — и всё в таком духе.

Мебиус: Вообще... Я слышал, что вы против насилия... Так говорят.

Ифриш: А я слышал о лесном демоне, которого исторг Хрустальный лес... Я не поверил злословиям... Я очень хотел увидеть это чудо своими глазами.

Мебиус: Эм, простите, ваше преосвященство... Я...

Ифриш: Эй, расслабься. Садись, не стесняйся. Подумай вот о чём. Мы живём в необычном мире. Небожители существуют. И как бы нам ни хотелось думать, что они нас защищают... Как ты думаешь, кто защитит простых беззащитных людей, на которых им плевать? Тех, кто не является воином или волшебником?

Мебиус: Ну, стража городская, инквизиция, Белый легион... Нет?

Ифриш: Да. В теории должны, обязаны. А если и их рядом нет — в момент совершения злодеяния?

Мебиус: Сами себя и защитят люди, полагаю. Либо кто-то ещё... Ну, или никто.

Апостол сделал ещё пару сильных ударов по металлической заготовке.

Ифриш: Или кто-то ещё... Или никто... Да... Оружие. Его в мире очень много. На самом деле я действительно противник насилия. Я слышал, у тебя очень богатый ум. Представь следующее. Простой добродушный фермер или рыбак с книгой в руках. А напротив — второй человек, вооружённый безумец, желающий ограбить и убить первого. Как думаешь, кто победит?

Мебиус: Зависит от ситуации. Может, человек с книгой на самом деле великий мастер. Мы о нём ничего не знаем...

Ифриш: Верно. Но в большинстве тех самых ситуаций человек с книгой слаб и вовсе не хочет никаких неприятностей, а человек с оружием хочет причинить ему вред. Всё же я бы поставил на то, что человек с книгой проиграет. Не потому, что я хочу это видеть... Нет, я бы хотел, чтобы человек с книгой победил... Не будь он волшебником, книга не защитит его дом от злодеев.

Мебиус: Это... очень правдоподобно.

Ифриш: Честь. Искренность. Человеколюбие. Сострадание. Эти четыре слова служат добру и только ему. Но если у тебя хотят отобрать жизнь — у твоих родных, друзей, детей или просто хороших людей рядом — в ход идёт последнее наречие. Пятое... То, которое служит защите предыдущих.

Ифриш сделал ещё несколько ударов по железу, а последним распрямил остриё и, подняв, разглядывал.

Ифриш: Правосудие...

Мебиус: Вы ведь раньше никогда этим не занимались? Наковальней.

Ифриш: Нет. Но я стараюсь постичь это. Учусь новому и полезному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.