Иророномикон
Даже незавершённый Атриум открыл заветную крупицу происхождения.
«Когда-то извечных духов было много, очень много. Миров, населённых разумными существами, как люди, было больше, а ещё существовала голодная раса архонтов. Они кружили вокруг живых миров, как слепни вокруг коров. И прежде всего им нравился мир людей, жемчужина древнего творения. Люди испытывают хаотичные чувства, которые привлекали архонтов. Сами они тоже обладали примитивным разумом: сущности те обманывали людей, заставляли их поклоняться себе, приносить жертвы, страдать, ощущать вину даже за сам факт своего бытия в бесконечном цикле. И вот однажды иерархия небожителей нашла Равахейм, извечные духи, небожители объявили искоренение всей той мерзкой расы. Грянула битва неба.»
Фобос: И что было дальше? Куда делся наш народ? Данте: Язык истока не терпит спешки. Но однажды, брат, мы с тобой раскроем эту тайну. Фобос: Да. Каждый должен найти своё место во вселенной — как я, так и ты.
Фобос был воплощением божественного мейстера, или же архитектора. Последними словами изначального Данте стало:
— Я этого не забуду. Мастер над Хаосом. Никогда... Однажды я отплачу добродетелью за добродетель. Клянусь.
Все плоскости Атриума были идеально гладкими, без трещин, и местами с отблесками света, которые не преломлялись силой колыбели. Агантюа и Атриум, как мать и сын, делились добродетелью Юноны и своей собственной. Агантюа созерцала сама себя в Атриуме, а он открывал её знания — порой непостижимые и сложные для понимания. Данте желал олицетворять абсолютную точность, почти зеркальную. Фобос любил брата не меньше, чем всех остальных, и очень старался ради него.
Когда форма была завершена и небожитель пустоты уподобился гладкому, почти зеркальному монументу, парящему на периферии безвременья, Посланник Вечности был счастлив. Фобос исполнил его мечту, Данте обрёл смысл и цель своего бытия: слушать голос колыбели, обретать познания непостижимости. Чем больше протекало времени, тем больше на монолите появлялось символов — они наносились на монолит сами по себе, волей самого монолита. Язык света и тьмы. Харон нарёк первые Атриумские символы Вечнаречием. Владыка душ записывал клинопись в своём чертоге, который был неотделим от царства людей.
Данте, превращённый в великий монолит, стал своего рода центром разума, накопителем знаний из всего обозримого сущего и в первую очередь из колыбели истока. Атриум на свой лад даровал знания кому угодно и чему угодно, дабы каждое существо, поддающееся обучению, имело шанс обрести разум и просветление. А когда первые люди увидели это творение своими глазами, то это было воспринято как настоящее знамение: колоссальный монолит, величиной с целый мир, дан небу самими богами — что было недалеко от истины.
Миори и Небесный путь, уже будучи двумя столпами молодой Фарадонской империи, составили алфавит на этом божественном языке, но понять его значение могли немногие, избранные. Народы людей говорили на разных первобытных языках, но при идее единства, на основе Вечнаречия, праздные умы из Небесного пути изобрели Всеобщее наречие. Язык в несколько раз упрощённый по написанию и смыслу, и это было принято большинством первых народов как единство и понимание для всех и каждого из людей. После чего начала образовываться идея о единой цивилизации — Фарадонской империи.
Харон видел, что в людях есть крупица запретного знания, что давало понять: они старше четверых.
Фобос: В них столько слепой веры. Угасшей... Архонтов больше нет, но они продолжают возносить хвалу непонятным именам. Их нужно вразумить... Мы обязаны. Они недостойны такой ужасной участи, невежества. Они прекрасны.
Харон: Они не так глупы, какими кажутся. Они знают о нас и продолжают умнеть, их вера и души больше не топливо для тварей пустоты.
Фобос: Неизвестно, откуда они взялись. Ни одного пожирателя эмоций в Инэкте не замечалось.
Харон: Мы ничего не знаем, но однажды всё прояснится. Река душ приходит и уходит, они будут умнеть столетие за столетием. Эпоха за эпохой.
Фобос: Они очень умные, их красоту и поток мысли нужно сохранить. Зачем им обретать забвение?
Харон: Бремя знаний слишком тяжело, чтобы нести его в следующий цикл плоти. Я это знал раньше. Видел это, а судя по тому, что мы все видели, каким проклятием бывают знания...
Фобос: Значит, рост... Без знаний?
Харон: Малодушие и великодушие. От мала до велика. Когда душа зреет, то и вместимость знаний зреет, а после и плоть её уже не вместит, и тогда душа становится небожителем. Младшим из нас.
Фобос: Значит, это благо.
Глава 7. Тархаон
Фобос многое осмыслил с тех пор, как закончил сотворение Атриума. Также он углубился в понимание измерения хаоса. Хаос — это два столпа, два главных компонента, которые должны находиться в равновесии: Энтропия Разрушения и Утопия Жизни. Вдыхая воздух обеими ноздрями, словно захватываешь оба компонента: энтропия разрушит накопленные в существе ошибки, а утопия вылечит творение, в чём бы оно ни воплощалось.
Измерение, которое Фобос однажды открыл, было похоже на место разлитых красок. Космическая, великолепная бескрайность, похожая на туманности, где тёмные цвета и светлые сосуществуют вместе, ожидая, чтобы ими воспользовались. Фобосу особенно понравились аквамариновые оттенки и тёмные чернила: вместе они олицетворяли вечное равновесие, красоту и искусство в высшем определении. А места таких сопряжений, энтропии и утопии, порождали фиолетовые оттенки — от мягко лиловых до тёмно-пурпурных тонов, в зависимости от концентрации, — то, что называлось энергией хаоса.
Фобос долго бороздил просторы подпространства хаоса, созерцая аквамариновые палитры Утопии, из которых исходила сила жизни и радости, присущая всему живому, так и сгустки Энтропии, похожие на разлитые в пространстве чернила. Хаос в своём многообразии олицетворял равновесие, красоту и добродетель, небесную кузницу, театр, трибуны.
И вот однажды, неспешно паря на мир-драконе, Фобос заметил, как его мысли начинали путаться, а позже начала наступать меланхолия — непонятное чувство, которое ушло давным-давно, но почему-то снова вернулось.
Фобос: Радость, куда она уходит? Что это такое? Это эхо знания о Ничто? Нет... Так не может быть... Это какой-то обман... Равнодушие, сменяющееся на тоску... Это не голод... Что за гнусная пустота внутри? Я об этом даже не думал... Сейчас... Нет, это что-то иное... Всё куда-то уходит...
Энергии Утопии в обозримом сущем становилось меньше, а пустоты больше. Фобос начал искать источник непонятной силы. И тут он обратил взор наверх, узрев туманную фигуру и множество тусклых глаз вдали. Это был Архонт. Фобос пришёл в ярость, ощутив едой самого себя. Его око вспыхнуло пурпурным, из его туловища отросло двенадцать конечностей, на которых вспыхнули огни. Тишина измерения хаоса прервалась.
Фобос: Я... Вижу... ТЕБЯ!!!
Мир-дракон Тархаон подчинился воле создателя: его пасть открылась, сила тысячи пурпурных звёзд вырвалась лучом в огромного и голодного архонта. Осколки его разлетелись в космической дали.
Фобос: Искусство красоты, вечности славы Инэкта и Хаоса... Творца, породившего всякий разум и священную материю.
В тот момент небожитель уяснил, почему пространство хаоса приняло его как разумное существо, а не как материал: энтропия не стремилась его разрушить. Фобос понял, что баланс хаоса был нарушен, о чём он раньше даже не догадывался. Как выяснилось, не только материальное небо Инэкта когда-то давно было отравлено присутствием архонтов, но даже и пространство хаоса: они питались энергией жизни. Фобос понял, что слова Данте о древней битве неба — чистая правда, судя по тому, что он увидел и испытал на себе. Предположил, что эти пожиратели владели ключом к измерению хаоса, а после поражения в Инэкте укрылись в измерении хаоса. Фобос в осознании этого изумился, когда осознал размеры древнего архонта и что, возможно, он сам является их потомком, раз хаотическая вселенная ему однажды открылась.
Фобос: Такой огромный, голодный... Но хрупкий и жалкий...
Когда архонт разлетелся на фрагменты, то высвободилась целая туманность — палитра всех цветов космической радуги, удерживаемая без согласия и даже чувства древних людей. Фобос не тронул освободившуюся благодать, решив, что такая красота священна.
Небожитель погасил пламя на своих конечностях и потянул их в направлении осколков. Тархаон, будучи симбиозом света, тьмы и хаоса, совершил всеобщее притяжение, куски архонта притянулись к его поверхности. Древнее чудовище уже давно было на последнем издыхании, его привлёк не Фобос. Мир-дракон испытывал подобия великих чувств на фоне всего океана хаоса. Тархаон был сопоставим с несколькими человеческими мирами — целый паракосм разнообразных эмоций, чувств, радости и удовлетворения от своего бытия. Бог хаоса наблюдал за падающими архонтскими осколками. Кусок черепа, щупальце, шиповидные наросты. Глядя на древнюю материю, Фобос начал понимать, что их может быть больше чем один.
Фобос: Где вы прячетесь? Счас мы сыграем в игру.
Двенадцать рук владыки пришли в действие, творили божественные заклятия, и первым делом Фобос расщепил массивные осколки архонта. Собрал их в кружащуюся куб-головоломку, которую Фобос изобрёл в тот момент. Куб, медленно раздувающийся в шар, а после и в игольчатое нечто. Шестьдесят семь игл, тянущихся к горизонту, указывая на других представителей расы пожирателей. Некоторые иглы сходились вместе и расходились после, что давало понять об их движении, у других уменьшалась длина или, наоборот, увеличивалась.
Фобос ухмыльнулся, сотворил следующее заклятие. Тархаон издал клич счастья в обозримый горизонт хаоса, архонты услышали великую радость и сами устремились к дракону и его хозяину.
Фобос: Вот вы где... Птенчики… Укрылись здесь от наших предков... Космическая саранча, осквернившая равновесие...
Последнее заклятие Фобоса разбило архонтский конструкт: он сотворил круг с 67 точками внутри, огромную руну хаоса. Измерение хаоса было подобно живому организму, который понимал лишь Фобос, с момента как открыл его для себя, с момента как оно не растворило небожителя как материал, а приняло. Тархаон вновь изверг энергию из своей пасти, единый луч расщепился на 67 маленьких лучей, все они достигли последних представителей расы архонтов, летевших к Фобосу и Тархаону как мотыльки на огонь. Горизонт окрасился всевозможными красками, как только последние паразиты лопнули, как фрукты, освободив все украденные соки. Мастер над хаосом был доволен собой и своим творением.
— Если бы только остальные видели... Я сохраню фрагменты этих тварей как реликвии. Кто мы без нашей истории?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: