Искра души

Я знала только одно, если ещё раз почувствую, как кто-то уходит так быстро, обрываясь, я…

Я снова сорвусь.

Даже если потом будет вот так, кровь из носа, голова, будто её забили гвоздями, и крепкие руки офицеров, которые держат тебя, чтобы ты не упала лицом в чужую смерть.

Меня тащили не элегантно «вели под руки», как пишут в хрониках, а именно тащили, аккуратно, но упрямо. Камень под ногами всё ещё качался, кровь в подоле холодела липкой коркой, веер где-то потерялся по дороге, и это почему-то обидело почти так же, как собственный нос.

— Дыши, Леон, — принцесса говорила тихо, почти ровно, но пальцы у неё на моём плече были железные. — Вдох. Выдох. Не вздумай падать до комнаты, я не потащу тебя сама.

— Я… и не планирую, — прохрипела я, хотя тело имело на это своё мнение.

Перед глазами всё время вспыхивала голубая клякса. Она то исчезала, то снова появлялась над грудью капитана, над ладонью, над моим собственным лицом, если закрывала глаза. Каждый шаг отдавался в черепе глухим ударом, будто в голове поселился кузнец и проверяет наковальню.

Мы свернули в боковой коридор, потом ещё один. Шум плаца остался позади тяжелой стеной крики, команды, скрежет носилок. Там, снаружи, сейчас занимались телом капитана Фареля. Здесь мной, живой, и от этого было… гадко.

Он умер, а у тебя голова болит.

Отлично, Леона. Просто прекрасно.

В маленькой комнате с низким потолком и узким, высоко посаженным окном пахло тем, чем всегда пахнут комнаты лекарей, травами, спиртом и ночами без сна. Меня усадили на край койки, и я с неожиданным облегчением вцепилась пальцами в край матраса наконец можно было держаться за что-то стабильное.

— Уберите с неё это, — коротко сказала королева, едва войдя. Я даже не заметила, когда она к нам присоединилась. — И платье сменить. Всё в кровь.

«Платье сменить».

Да, конечно, главное сейчас ведь платье.

Лекарь тот самый, которого приволок Эйден, уже был рядом. Узкое лицо, острый взгляд, сухие пальцы, на которых всегда чуть пахнет настойкой чего-то страшного.

— Сядьте ровно, миледи, — сказал он без особой нежности. — Посмотрим.

Взяв меня за подбородок, он повернул лицо к свету. Я почувствовала, как прохладный большой палец касается кожи у переносицы, где уже подсыхала дорожка крови, потом ещё у виска.

— Зрачки… реагируют нормально, — пробормотал он. — Пульс частый, но это и неудивительно. Давление… падает.

Он чуть прижал пальцы к запястью, и я поморщилась не от боли, а от того, что всё внимание снова вернулось в тело, а не к тому голубому, что так недавно было важнее всего.

— Что с ней? — голос королевы был ровным, но я слышала сталь под слоем вежливости.

— Сильное нервное перенапряжение, — ответил лекарь. — Шок. Вид крови, смерть на глазах. Для юной леди, даже шинарийской, тяжело.

— Я не из-за вида крови, — выдавила я, сжав зубы. — Я…

А из-за бабочки, хотела сказать, из-за того, что душа уходит слишком быстро, как сорвавшийся с петли плащ, и кто-то в глубине меня не выдерживает и лезет её придержать.

Но вслух это звучало как хороший повод отправить меня не к лекарю, а к придворному жрецу, или к отцу а это, возможно, ещё хуже.

— Разумеется, не из-за вида крови, — мягко перебила королева. — Из-за потрясения.

Так быстрее закрывают тему.

Никола застыл у двери. Сначала я думала, что он просто стоит «по уставу», но потом заметила, как у него побелели костяшки пальцев на скрещённых руках. Эйден маячил за его плечом, изредка кидая на меня испуганные, растерянные взгляды, на нас с ним никогда не лилось столько крови сразу.

— Она побежала первая, — глухо сказал Никола. — В центр. — В этом «побежала» было столько же гордости, сколько ярости.

— Она побежала туда, куда не побежал никто из тех, кто должен, — сухо заметила Арианна, в упор глядя на брата. — Ты стоял, Ник.

Он дернулся, как от пощёчины, и опустил глаза. Королеву это, похоже, тоже удовлетворило, по крайней мере, она больше не подливала масла в огонь.

Лекарь достал платок, приложил к моему носу, навязчиво прижав к переносицы.

— Держите, — скомандовал. — И не задирайте голову, иначе хуже будет.

Я послушно зажала платок, чувствуя, как бумага быстро намокает. Голова гудела, как колокол после удара. Бабочка всё ещё мерцала на краю зрения, то там, на плацу, то над моими пальцами.

Ты же… держала его, — шепнул внутренний голос, который я не узнаю. — На самом краю. Ты могла ещё…

Что?

Что я могла?

Сказать ему правду, что я не знаю, живы ли его дети? Заставить его ещё пару минут мучиться между «хочу остаться» и «уже не могу»? Развлечь драконов тем, что задержу умирающего на сцене подольше?

Нет уж.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Арианна, и её голос вдруг стал не принцессой, а… подругой. Той самой, с которой мы ночами едим сладости и обсуждаем, как бы удушить придворного учителя танцев подушкой. — Лекарь даст травы. Поспишь — и всё пройдёт.

А капитан?

Ему тоже дали травы?

Поспит и всё пройдёт?

Я поймала на себе её взгляд и увидела в нём вопрос, который она не собиралась задавать при всех: «что ты там делала, Леон?»

— Да, — коротко сказала я, отведя взгляд. — Посплю.

Никто не заметил, как сильно дрожат у меня руки, когда я убрала платок. Кровь почти остановилась, только неприятная солёная дорожка стекала к губам. Лекарь уже возился с травами, наполняя воздух запахом валерианы и чего-то горького.

— Она была в крови по колено, — тихо прохрипел Эйден, будто не веря. — Леона.

Спасибо, брат. Прекрасная иллюстрация того, как сильно я разрушила образ приличной фрейлины.

— Леона Брайтскил, — королева наконец перевела взгляд с лекаря на меня, — вы понимаете, что сделали?

Хотелось ответить«нет». Но это было бы не до конца правдой.

— Я… — язык вдруг стал толстым. — Я не могла просто… стоять.

Больше ничего объяснять я не обязана.

Королева какое-то время смотрела на меня пристально, цепко, словно перебирая в голове, «героизм или глупость? Дерзость или опасность?»

— На плацу, — медленно произнесла она, — Вы дочь генерала. Брайтскилы всегда идут вперёд, да?

Я кивнула на это чуть-чуть, внутри все сжалось от голоса королевы.

— Во дворце вы фрейлина моей дочери, — продолжила она. — И Вы не имеете права падать лицом в кровь при всей армии. Даже если бежите спасать капитана.

В этом было всё, и благодарность, и упрёк, и приговор.

— Да, Ваше Величество, — выдавила я.

Арианна при этом очень выразительно закатила глаза, но промолчала. Она потом скажет отдельно, я её знаю.

— Эйден, ты останешься, — бросил Никола, разворачиваясь к двери. — Проведёшь её до покоев, когда лекарь закончит.

— Так точно, — автоматически ответил младший.

Королева с Арианной вышли первыми, за ними Никола. Коридор их проглотил, дверь мягко захлопнулась, и комната вдруг стала тише только шуршание трав, лёгкий скрип перьев в гнезде за окном и стук моего собственного сердца, который всё никак не хотел успокаиваться.

— Выпейте, миледи, — лекарь протянул мне кружку с чем-то мутным и пахнущим так, как пахнет тоска по дому.

Я поднесла её к губам, задержалась на миг.

А вдруг там что-то от этого… голубого?

Глупость конечно, но мысль всё равно вспыхнула.

Я глотнула горькое и теплое, оно тяжело потекло вниз, расползаясь по грудной клетке ленивым огнём. На секунду стало даже легче не голове, внутри.

Эйден сел на табурет у стены, где обычно сидят солдаты, ожидая, когда лекарь закончит вышивать их заново.

— Ты… правда не помнишь, как побежала? — спросил он тихо, когда лекарь ушёл в соседнюю комнату.

Закрывая глаза, я тут же уловила бабочку под веками.

— Помню только, что он… уходил, — прошептала я. — И что нельзя… вот так. Без…

Без чего… не знала.

Без слов?

Без прощания?

Без ощущения, что ты был не просто очередной строкой в списке потерь?

— Ты его… видела? — осторожно спросил брат, поежившись.

— Капитана? — я заставила себя открыть глаза. — Да. Весь плац видел.

— Не капитана, — он замялся, покосился на дверь, словно боялся, что Никола может вернуться и услышать. — То, что над ним.

— Что ты…? — Я резко подняла взгляд, он пожал плечами.

— Мне тоже… иногда кажется, — пробормотал он, потерев шею. — На границе, когда… ну… последний бой, помнишь?

Конечно, помню. Мы тогда неделю ждали вести, и когда они вернулись, половина возвращалась молча.

— У меня такое чувство, будто… кто-то проходит мимо, — продолжил Эйден, подбирая слова. — Холодно становится. А ты сейчас… ты на него смотрела.

Я сжала пальцы на кружке так, что костяшки побелели. Он тоже что-то чувствует, не как я, не бабочку, но… сквозняк.

— Мне просто… показалось, — сказала я слишком быстро.

Ложь прозвучала так плоско, что я сама едва не поморщилась.

Эйден вздохнул, но больше не спрашивал. Мы оба умели делать вид, что ни у кого в этой семье нет лишних… особенностей.

Травы начали действовать, но голова всё ещё болела, но уже не раскалывалась. Мысли при этом стали… вязкими, тяжёлыми, как будто их окунули в мёд и забыли достать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.