Солдат из прошлого. Генезис

Глава 1. Снова изгой

Земля колыхалась, как полуспущенная надувная кровать. Через поле в деревню, на отшибе которой находилось то, что осталось от дачи Макса, и дальше к городу, змеился бугристый след, словно под землей передвигалось подобие гигантской землеройки. Это загадочное нечто стремилось убраться от этого места как можно дальше. Там, где тварь проползала близко к поверхности, образовывалась трещина, в которую провалился дачный сортир. Ведро с фекалиями по инерции еще некоторое время скакало вперед, прицепившись к чему-то внизу. Потом, получив толчок, стартануло вверх, распространяя содержимое и зловоние. Более серьезных разрушений в дачном поселке зафиксировано не было. Основной удар пришелся по железнодорожной станции, которую развалило надвое вместе с платформой. Разорванные рельсы вместе с бетонными шпалами нелепо колосились по разные стороны насыпи.

Осматривая место происшествия, эксперты по аномальным явлениям пришли к выводу, что неизвестное существо, вероятно, с какой-то целью выбирало дорогу поближе к лэп, поскольку просека вдоль вышек также была пропахана на километры вперед, пока след не оборвался у границы кольцевой дороги. "Землеройка" испарилась или ушла вглубь - две наиболее вероятные версии, которые так и остались неподтвержденными.

Реальная картина была иной. Самым близким к истине было предположение о взаимосвязи существа Х с энергией. Мох, который был причиной всех этих разрушений, максимально использовать возможности, которые остались в его распоряжении после отчаянного удара топором, обрушенного Геликом. Для Моха, который находился в арендованном теле, это стало полной неожиданностью, изменившей его представления об очередном слабохарактерном представителе современной безыдейной, с высоким уровнем желаний и самомнения, молодежи. Покидая спешно место своего "свержения с Олимпа", Мох понятия не имел, что проиграл схватку благодаря союзнику Гелика, который простимулировал его на нужные действия чуть ли не пинком.

Обезглавленное тело покойника пришлось бросить и работая качественными протезами, буквально, прогрызать себе путь к спасению. Задача не из легких, потому приходилось держаться ближе к поверхности и к вскопанными дачниками грядкам. Правда, от этой затеи пришлось отказаться после инцидента с дачным туалетом, который попался на пути. Сбросить с себя ведро оказалось не так-то просто. Вспомнив о вышках лэп, которые начинались сразу за поселком, Мох двинулся туда, чтобы заправиться энергией. Аккумулируя ее вокруг того, чем сейчас был, Мох трансформировался в подобие шаровой молнии, в очертаниях которой угадывалось лицо с выпученными глазами, ушами и раскрытым во всю ширь ртом. Переломанный протез с задачей справлялся плохо. Сгусток энергии преодолевал препятствия, как масло нож.

Паника и борьба за выживание сменилась апатией. Моху хотелось забиться в безопасное место, отлежаться и заняться поисками нового тела. Торопиться не хотелось, хватит уже... Следовало проанализировать и понять - где он допустил промашку, недооценил, а может и переоценил себя. Самокритичность оптимизма не добавила, но помогло настроиться на конструктивный лад и начать думать, благо оставалось чем.

Произошло то, чего он никак не ожидал - у Гелика обнаружился влиятельный покровитель. Считая его окончательно сломленным, он допустил ошибку и излился на себя за самонадеянность. Облажался. Как и Максом, которого недооценил, думая, что может его добить, если тот собственноручно уничтожит артефакт. Произошло ровно наоборот - артефакт каким-то образом повлиял на Макса и помог устоять. Недаром он недолюбливал эти "штучки", которые хранили в себе не столько информацию о погибшем, сколько его энергию, а она таких, как Мох, справедливо воспринимала как угрозу.

Однако, что случилось, то случилось. Ситуация была дерьмовой, но не безнадежной. Следовало только восстановить контроль над пириками, захватить артефакт и бросить на алтарь Тьмы значимый трофей - голову самого Воина мира. В том, что это Солдат, Мох не сомневался и намеревался воспользоваться тем, что кроме него об этом не знал никто. Особенность и сложность момента заключалась в том, что артефакт мог оказаться у него, если кто-то передаст медальон добровольно. Организовать подобное было непросто. Своим ресурсом Мох считал доверчивость Гелика и импульсивность Макса, который имел склонность к самокопанию и в ответственные моменты проявлял нерешительность. К потенциальными противниками, которых следовало опасаться, Мох относил существо, помогшее Гелику, как ни странно Кристину, а теперь и Иви, если только не найдет способ вернуть ее под свой контроль, как и пириков. Солдат в классификации объектов был целью, призом, который вернул бы ему положение, помог бы трудоустроиться и проникнуть в более высокие эшелоны власти, что соответствовало его амбициям и сущности.

Это планы. А что сейчас..? В том жалком состоянии, в котором Мох пребывал, о новой схватке он даже не думал, головы хватало пока лишь на грубую работу. Впрочем, другой не предполагалось. Хорошо бы на этот раз не оказаться с туалетным ведром на голове. Дважды такого позора Мох допустить не мог. Неудачи преследовали его, но не являлись приговором - в этом Мох был убежден, завершив анализ произошедшего. Как ни странно, в эмоциях, которые постепенно возвращались, самой сильной была досада по поводу Иви. Как она с такими грехами", в которых он успел ее "замазать" умудрилась пройти очистительный ритуал огнем? Как ее вообще к нему допустили? Она - его порождение, собственность, которой его лишили. Мох считал это грабежом – "стервозную душонку" "скоммуниздили" у него из под носа... беспредел.

Но на войне, как на войне, особенно этой, где вместо правил и идейной мотивации (ты чьих будешь), были хитрость, коварство, физическая сила и, как выяснилось, наличие тайных союзников. У Гелика, например, таким союзником стал старый больной кот, в физической оболочке которого с некоторых пор предусмотрительно обустроился Сол.

Он обладал способностью разодрать энергетическую субстанцию Моха, какую бы форму и мощность она не имела, разметать по вселенной без возможности восстановления целостности ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе. Мох продолжил бы свое существование в вечности в состоянии мириады фрагментов, некогда единого сознания, раздробленного, с сохранением индивидуальности каждого осколка. В момент столкновения с Солом, Мох ни о чем таком не знал. Перспектива, которой он избежал чудом, открылась ему позднее...

Изучая в университете психологию, интересуясь психиатрией, он не мог себе даже представить, что однажды ему будет угрожать нечто подобное. Мох наблюдал случаи раздвоения личности и сравнил это с адом. Дерзкая попытка перейти дорогу Солу могла закончиться принудительным "дроблением" на армию гипертрофированных «Я», которые будут жрать друг друга в бесконечной войне за первенство.

Свое позорное бегство Мох теперь считал оптимальным и потому удачным решением: оставив поле боя за победителем... не Геликом. Проиграть ему Мох считал еще позорнее, чем Максу.

- Я до тебя доберусь.

О Солдате старался не думать, слишком мало сведений, надо понаблюдать. Кристину Мох решил "иметь ввиду" и убрать при подходящей возможности. С Иви Мох прощался навсегда:

- «Благодаря мне, ты здорово наследила и на тебе - сделала неправильный выбор. Теперь будешь прозябать в ожидании перерождения, чтобы тебя превратили в медсестру- сиделку, монахиню или воспитательницу в детском саде, не знаю, что еще хуже для такой красотки, какой ты стала при моей заботе... Встречу - убью, если не приползешь сама. Ты - мое произведение, лучшее, что мне удалось..."

Мох неожиданно вдруг вспомнил, как накормил своим говном соседа по горшку в детском саду. Было весело – воспитатели охали и причитали, а сосед улыбался и причмокивал, видимо, понравилось.

– Какой же я был маленький урод.. нет, чтобы макнуть меня в то дерьмо, может и понял бы что-то..

Мысли снов вернулись к Иви.

– И ты – жертва обстоятельств. А могла бы стать королевой. Моей королевой.

Не менее глубоко «копали» и на более высоком уровне, там, где решилась судьба Моха и его камрадов, ставших пириками. Ситуацию рассматривали со всех сторон, но кто кого «накормил дерьмом», так и не разобрались. Зато появился повод для диалога между судьями и Солом, который все время был занят и на очную разборку не спешил.

Глава 2. Гости

- Спиртику бы... – произнес задумчиво Солдат.

- Думаешь, поможет? Тогда уже коньяк, я бы тоже не отказался, - поддержал с готовностью Макс.

- Я про растереть ноги, - Солдат показал на Кристину, которая сидела почему-то без кроссовок, в мокрых носках и тряслась от холода. – Заболеет.

Солдат вспомнил, как отказывался от фронтовых перед боем, считая, что это ослабляет реакцию - предпочитал встретить врага или смерть на трезвую голову. Флягу пополнял редко. То, что оставалось, успели употребить до того, как пришлось биться с пириком. Возможности пополнить запасы было негде, а предложение выпить вцепилось за сознание, как клещ.

- Эт-то еще кто такие? – доля секунды и автомат уже был у Солдата в руках. Макс обернулся и увидел, что солдат целится в кого-то, но в кого именно, рассмотрел не сразу. А когда понял, растерялся и сник. Вот уж кого Макс не ожидал увидеть, так это своих бывших товарищей, камрадов. Он был уверен, что они где-то там в своей новой ипостаси пириков. То, что Мох пробрался в этот мир, не удивительно – пролезет куда угодно, он такой. Но эти каким образом снова здесь?

- Однако, явление, но не Христа… Вас выгнали за плохое поведение? - Макс постарался скрыть свою растерянность, не ожидая от появления пириков ничего хорошего, а плохое уже выпотрошило его до основания. "Какого хрена они тут делают?"

- Откуда выгнали? Кто такие! Говори! Не разберешь, когда вы врете, когда вам можно верить!

- Кто такие..? Те самые, про которых я рассказывал. Вон тот, - Макс ткнул пальцем в Лаки, – закосил под ромашку.

Солдат покосился на Макса, опасаясь, что сказанное - начало нового приступа.

- Нарисовались, х сотрешь, – голос Кристины прозвучал тихо, но гости его услышали и дружно повернулись в ее сторону – девушка их узнала, можно сказать, поздоровалась в отличие от Макса, который смотрел отчужденно. – Ой, мамочки, они смотрят на меня! Макс, что им нужно? Скажи им, что Моха здесь нет! Пусть уходят!

-Не слепые, сами видят, - Макс пытался унять страх, это давалось ему с трудом. Однако, молчаливые гости не проявляли никакой активности и, если их не провоцировать, возможно, приперлись не потому, что хотят их убить - просто поговорить. Разговор с "ромашкой" остался незавершенным. Неплохо бы узнать, что им нужно – не по своей же инициативе они тут.

Макс выругался: может пришли отомстить за своего командира? Так это к Гелику, а его тут нет.

– Что надо?

Пирики молчали. Их облик воплощал собой готовность к кровавой бойне, которая была для них обычным делом - накрошат, нарубят и пойдут дальше. Почему не нападают, молчат. Ждут приказа..?

Солдат появление гостней воспринял однозначно.

- Опять война, – устало вздохнул, загораживая собой Кристину.

Она была еще очень слаба, мозг отказывался воспринимать реальность, в которой столько дикого и невообразимо жестокого и «сбегал». Кристина посмотрела на свои ноги, хотела сконцентрироваться на носках, но поняла, что они испачканы в крови и ее затошнило, она закрыла глаза и отключилась. Солдат опустил ее на пол не стал приводить в чувство:

- «Лучше так. Не известно, что сейчас начнется».

Вопреки ожиданиям, пирики не нападали и если бы не их молчание, можно сказать, вели себя спокойно потому, что на самом деле активно переговаривались между собой. Закончив "совещаться", развернулись и уставились на Гелика.

- А вот это подозрительно, - проговорил Солдат и тихо зашептал Максу. - Как они узнали, что Гелик прикончил Моха?

- Понятия не имею.

- Ты же у нас спец по этим пирикам.

Макс вздохнул, но спорить с Солдатом не стал – тот был прав – больше него о том, что это за существа, не знал никто, на что обижаться. От него ждали решения возникшей проблемы, помощи. Если будет с этим медлить, Солдат проявит ее сам. Если он опять будет угрожать пирикам своим ППШ, жди беды. Автомат вреда бы им не причинит, а вот разозлить мог.

Макс устал, настолько, что даже не мог переубедить Солдата, что пирики не опасны. Впрочем и сам не был уверен, что это так.

Мох – одна история. Камрады, как правило, были пассивными исполнителями его воли. Вражды по отношению к себе с их стороны он никогда не чувствовал. Они и раньше только подтрунивали над его «пафицистскими» заморочками. Все эти соображения промелькнули в голове и он едва не опоздал. Один из пириков шагнул вперед. Солдат мгновенно вскинул ППШ, Макс успел ударить снизу и выпущенная очередь прошла у пириков над головами. В следующую секунду они окружили людей плотным кольцом, но по прежнему не нападали.

ППШ один из пириков держал в руке, посмотрел на него, покрутил и протянул Солдату.

- Какого черта! – зарычал на него Солдат, выхватив свое оружие.

- Они пришли не за нами, а к нему, - Макс старался говорить, как можно спокойнее. Любое неверное движение или слово могло спровоцировать новую бойню. - Интересно девки пляшут..

-Про девок объясни, - Солдат все еще злился на него, но пирики по-прежнему не проявляли никакой агрессии, несмотря на явную угрозу с его стороны. Они даже не смотрели на солдата - все, как один, уставились на Гелика.

-Поговорка такая, забей. Братан, к тебе посетители, - Макс тронул Гелика за рукав, но это не помогло – Гелик стоял с отсутствующим видом. Только сейчас Макс понял, что с того момента, как Гелик врубил топором по голове Моха, он не произнес ни слова.

Гелик пребывал в том состоянии, которое сродни рассматриванию себя в зеркале - увидев свое отражение, он понял, что не один – рядом с ним в «зеркале» его Кот, появившийся ниоткуда и весьма кстати.

Глава 3. Меганом

Появление сола в жизни Гелика не было спонтанным: стечение обстоятельств представляло собой цепочку событий, которые этому предшествовали. Пришлось немало попотеть, прежде чем сол сумел забраться в "идущую ко дну лодку", чтобы изменить будущее. Главная трудность заключалась в том, что Гелик сам должен был ощутить потребность в "спасении" и не просто бы пожалел себя, а совершил нечто важное, пойдя наперекор установленным для него правилам.

Гелик с некоторых пор трактовал события, исходя их поверхностных ощущений и страха – разрушить и потерять то, что ему было дорого. Глубокое, мучительное потрясение он впервые испытал, когда думал, что виноват в смерти отца.

Безусловно, он, как и все дети, приложил усилия в разрушение нервной системы своего родителя, мотая ему нервы и тем, что не соответствовал ожиданиям. Но этим Гелик мало отличался от других детей, разве что любил своего отца намного больше, чем тот мог себе представить. Дети вообще склонны к тому, чтобы сначала свою роль в жизни родителей недооценивать (я им не нужен, они не обращают на меня внимания), потом явно преувеличивают – жизнь взрослых намного разнообразнее и дети лишь ее часть. Конфликты в семьях начинаются с момента, когда взрослые не приспосабливаются к деструктивному поведению взрослеющих детей, а начинают защищаться, временами переходя в контрнаступление. Семья Гелика не была исключением.

Юношеский максимализм и эгоцентризм упорно возвращали его в центр мироздания, чем являлась для него семья. Когда между родителями наметился разлад, Гелик воспринял это, как угрозу. Сообщение о том, что отец уходит от них, трактовал однозначно – на «крепость напали». В отместку отцу, Гелик показательно сблизился с матерью, хотя страдал неимоверно, видя, как отец ходит из угла в угол, временами беря какие-то вещи, чтобы бросить их в чемодан – раскрытый, он стоял в центре комнаты, как свидетельство того, что «крепость пала». Всем своим видом он показывал, как ненавидит и презирает отца за его предательство. Гелик даже не задумался о том, что у такого решения могли быть веские причины и «предательство» отца заключалось в том, что он больше смог чего-то терпеть. Гелик не понимал ничего и превращался в камень.

Внезапная смерть отца, как ни странно, вернула его к жизни и превратилась в новую муку. Гелик во всем, что произошло, винил себя. Он даже хотел вскрыть себе вены – подолгу лежал в ванной с лезвием в руках, представлял, как все будет, но так и не решился. Вместо этого превратил чувство вины в «палача», которого таскал повсюду с собой вместе с плахой в ожидании отложенной «казни».

Так было до того момента, пока не появился Кот. Сол, уловив мощные и деструктивные колебания души Гелика, вычислил его и «позвал», проверяя на совместимость. Он откликнулся и бросился искать. Сол привел его в приют, где он уже выбрал себе симбиона – старенького никому не нужного кота. Почему его? Солу поразило достоинство, с каким животное принимало свою судьбу – одинокую старость, болезни и скорую смерть. Кот сидел тихо, ничего не просил. Сол заглянул в его глаза и понял – лучшего симбиона для себя он не найдет. И еще… он пришел вовремя – котику оставалось совсем недолго. Сол слышал, как сотрудники приюта обсуждали возможность его усыпления.

-Его все равно никто не возьмет, не живет, а мучается. Не лучше ли его отпустить.

Дальше все прошло, как по маслу. Сол с Геликом не ошибся – он увидел кота сразу и к удивлению сотрудников приюта, выбрал его и унес с собой.

На первый взгляд лохматый обормот ничего не изменил в жизни Гелика, кроме того, что загрузил заботами - чем накормить, куда ему ходить в туалет, как поддержать его старенький организм и прочими. Сол не вмешивался, позволяя коту делать все, что он считал нужным. Кот отнесся к своему спасению со всей ответственностью – отогревал и наполнял жизнь Гелика смыслом. Эгоцентризм Гелика стал первой жертвой этой мягкой силы. Теперь на первом месте везде был Кот. Гелик был очень удивлен, когда вдруг всерьез задумался о том, что же будет с котом, если, не дай бог, с ним, с Геликом, что-нибудь случится. Даже собрался писать завещание, но потом сообразил, что вероятнее всего это ему придется пережить «уход» Кота и еще больше привязался к нему, сдувая пылинки и замечая малейшие изменения в поведении, мало ли, вдруг заболел, надо лечить. Кот, пару раз побывав на приеме у врача, держался бодрячком. Сол ему помогал, подпитывая энергией, старясь не переборщить, как однажды, когда Кот вдруг начал носиться по комнатам и висеть на занавесках.

Кот стал для Гелика его семьей, настоящей, такой, как он себе представлял.

Мать видела, что с появлением кота, сын изменился, стал мягче, сговорчивее, терпимее. Вместо радости, в ее сердце зародилась ревность, та самая, которая не пытается понять и принять, а думает над тем, как бы «вернуть малыша» под свое крыло.

То, что Гелик не удосужился предупредить ее, что исчезает на несколько дней, мать истолковала по-своему – жесткосердный сын-эгоист, для которого старый кот дороже ее нервов. Так нашептывал ей бес. Он и подсказал, что пора устранить помеху. Женщина убедила себя, что делает это исключительно для сына. Логики никакой. Но кто сказал, что бес материнской ревности и здравый смысл совместимы?

Гелик неоднократно предпринимал попытки подружить мать с Котом, объяснить ей, что он для него значит. Однажды подсел к матери и стал показывать ей фотографии Кота.

-Смотри, какой он! А тут! Самое лучшее создание бога!

Гелик листал галерею, а мать не сводила глаз с посветлевшего лица сына:

-«Любит его больше меня!», - но вместо этого спросила, - Ты говоришь про этого Кота?

Гелик не сразу уловил сарказм.

-Да! Все животный классные, но коты – это что-то. Уверен, он понимает, что мы сейчас говорим о нем, смотри, как он лежит и смотрит! Лицо! В этой черепушке нечеловеческий интеллект! – Гелик шутил, хотя сам был уверен, что так и есть – Солу не всегда удавалось скрыть свое присутствие.

-Какая чушь…

-Не чушь, - голос Гелика погрустнел. Он выключил смартфон и отстранился от матери, понял, что мать не разделяет его чувств, не понимает и не хочет понять, что этот кот для него значит. Мысль о том, что он не может быть на одной волне с единственным, оставшимся у него после смерти отца, родным человеком огорчила.

-Сынок, в твоей фантазии нет ничего плохого. Но ты очеловечиваешь кота! Ты уже не маленький, тебе 20 лет, взрослый мужчина, а в голове один кот. Лучше бы девушку «завел», познакомил меня с ней…

- «Через мой труп, дорогая мама», - подумал Гелик и вспомнил о том, что его пригласили на дачу к Максу, - Мам, меня пригласили в гости с ночевкой на дачу, я съезжу. Кот побудет в моей комнате. Там у него горшок, еда, вода. Захочешь с ним пообщаться, зайди, а нет, так и не надо.

Гелик бережно подхватил Кота и отнес в свою комнату. Женщина слышала, как сын с котом разговаривал, обещал скоро вернуться, объяснял, что ему нужно «подышать», а то он уже «обурел», просил, чтобы тот его понял, простил и ждал.

Гелик ушел, тихо прикрыв дверь и не попрощавшись. Не в первый раз, но в этот поведение сына резануло особенно чувствительно. Сутки она прождала звонка, не решаясь позвонить первой, предвидела реакцию – максимум о чем сын мог спросить:

- «Как там Кот?».

Гелик испытывал примерно то же самое - хотел позвонить, но предвидел ответ на просьбу посмотреть, как там Кот:

-«Твой кот, ты его бросил, приезжай и смотри».

На вторые сутки она все же позвонила. Телефон был вне доступа. Не обратилась в полицию потому, что увидела пропущенную смс:

«Задержусь на день-два. Извини, обстоятельства. Покорми, пожалуйста, Кота. Вода!!! Пока».

Это уже было слишком. По ее мнению, в таком тоне сын никогда с ней прежде не позволял себе общаться даже с переписке:

– "Еще приказывает - дай коту еды, воды!»

На слово «пожалуйста» она внимания не обратила, в ее версии конфликта с сыном этот нюанс был лишним. Эмоции, подогреваемые ревностью, требовали самореализации в чем-то, что могло уравновесить ее страдания, страданиями сына. Она решила ударить в самое чувствительное место его души.

Бес надрывался от хохота, удивляясь приверженности людей к такому примитивному способу убийства всего, что было дорого...

Гелик, собираясь на дачу кМаксу, был рад передышке, которой мог уделить всего пару дней, не больше - все из-за кота, не хотел расставаться с ним надолго. И вот сюрприз: кот появился и спас всех, а он даже не уверен, что мать выполнила его просьбу - налить воды и покрмить.

Чувство всепоглощающей радости подхватило его и увлекло за собой в самый чудесный и безопасный уголок Вселенной, созданный Творцом для таких случаев. Такое абсолютное счастье в последний раз он помнил, когда однажды проснулся в детстве после долгой ангины и понял, что наконец выздоравливает и скоро летние каникулы. Ничем незамутненный детский восторг от собственного бытия.

-Кот! Как ты меня нашел? Ты стал таким огромным. Ты кто, вообще? Блин… я думал, ты кот!

-А на кого я по-твоему похож?

Гелик зарылся в пушистое облако и зарыдал – дикое напряжение, которое его чуть не убило, внезапно ушло. Освободившееся пространство быстро заполнялось безмятежным покоем от того, что рядом с ним друг. Кот мягко придавил его лапой.

-Ладно тебе, я ж пришел. Хочешь, я тебе что-то покажу?

-Хочу!

Гелик не стал спрашивать, «что» - ему было все равно – если бы Кот предложил ему сейчас умереть, он бы не раздумывая, согласился. А потом было это… ароматный воздух, в котором феи намешали можжевельник, полынь, прошедший дождь и ветер с моря.

-Кот, я в раю?

-В некотором смысле. Вообще-то это Меганом. Мы пришли с тобой в Крым.

- Пришли..?

- Да, захотели и пришли. Осваивай, это теперь твой способ перемещения. Но не злоупотребляй, для этого нужно много энергии, а ты пока не умеешь ее накапливать в достаточном количестве. Застрянешь где-нибудь посреди моря. А теперь полетели.

Кот подхватил Гелика под мышки и повлек за собой вверх. Но невысоко, чтобы Гелик не испугался, пока не обвыкнется. Они летели на небольшой высоте над золотистыми и шелковистыми на вид плавными складками Меганома.