Лови любовь

Глава 1.

Мои планы на это лето рушатся одним вечерним телефонным звонком.

Вместо того чтобы пополнять портфолио новыми рисунками, совершенствовать технику и осваивать масляную живопись, я играю роль няньки для семилетнего урагана по имени Стейси.

Когда Аманда позвонила и попросила присмотреть за дочкой пару недель, мы с мамой обрадовались — сестру мы видим редко, а Стейси в основном по видеозвонкам. Обычно она остается с родителями Криса или с нашим отцом и его новой женой. Папа любит подкалывать маму: каждый раз, когда внучку привозят к нему, он звонит и дразнится, что удача снова на его стороне. Его везение, что они с Хелен перебрались в тот же штат, куда Аманда уехала за Крисом.

Моя старшая сестра — морской биолог, и ее постоянные конференции и командировки давно стали для нас привычными. На одной из таких поездок она встретила эколога Кристофера Далтона, и после этого Аманда собрала маленький чемодан, укатила за ним в Колорадо, а потом вышла за него замуж. Как они с таким графиком успели обзавестись ребенком — до сих пор загадка. Подозреваю, что у морских биологов и экологов есть какие-то свои, недоступные простым смертным способы размножаться в командировках.

Двух недель хватило, чтобы обойти с племянницей все интересные места. Когда мама собралась выходить на работу, а я вернуться за карандаши или планшет, Аманда позвонила с новостью: они с Крисом задерживаются еще на несколько дней. Несколько дней перетекли в недели. Стейси все еще здесь и основательно свалилась на мою голову.

— Чем займемся сегодня?

Она жует печенье и носится вокруг кухонного островка, раскинув руки в стороны как самолет, который вот-вот взлетит. Я серьезно жду, что Стейси в следующую секунду оторвется от пола, пробьет крышу и унесется в облака. В этой девочке сидит какая-то вечная батарейка.

Наш спокойный калифорнийский городок привел Стейси в полный восторг. Она постоянно таращится в сторону пляжа, тянет нас к океану. В прошлый приезд Аманды Стейси было около двух, но даже тогда она зачарованно смотрела на волны и улыбалась, хлопая ладошками по коленям мамы.

— Останемся дома и посмотрим фильм?

Предлагаю это уже который день и заранее знаю ответ, но не оставляю попыток. Я не против, что Стейси задержалась. Правда. Но мне нужно рисовать. Мне нужно включить ей что-то настолько интересное, чтобы она отстала, сидела тихо, а я сосредоточусь на рисовании.

Я мечтаю уехать в Нью-Йорк изучать живопись. Проблема только в том, что в прошлом году меня там не ждали — я получила отказ от университета. Пришлось поступать в местную академию искусств, и я чувствую, как задыхаюсь в нашем вечном лете. Но я подтяну знания, отточу навыки и обязательно уеду. Подальше от песка, чаек и этого палящего солнца, от которого у меня всегда болит голова и которое, кажется, единственное в мире умеет проникать сквозь закрытые веки даже когда я сплю.

— Как насчет пляжа? — Стейси запрыгивает на диван, тут же делает кувырок и едва не сваливается на пол.

— Стейси! — мама отрывается от сумки, куда на ходу закидывает бутылку с водой и пачку салфеток. — Будь осторожнее! Бонни, отведи ее на пляж, — переключается она на меня, опираясь локтями на столешницу, и стягивает с моей тарелки дольку апельсина. — Тебе тоже не помешает свежий воздух.

— Я дышу свежим воздухом дома, мам. У нас открыты все окна.

— Домашний воздух не считается. Иди, позагораешь. Ты похожа на вампиршу.

— Я этого и добиваюсь.

— Тогда посидишь в тени и последишь за Стейси. — Мама улыбается так широко, что я понимаю: спор проигран еще до того, как начался. Стейси действительно нужно куда-то девать энергию, иначе однажды она разберет дом и соберет обратно в каком-нибудь немыслимом порядке.

— Мы вчера там были, — делаю последнюю слабую попытку. — И позавчера. И еще два дня до этого.

— И сегодня тоже пойдем! — Стейси взвизгивает так, что у меня закладывает уши, спрыгивает с дивана и снова кружит вокруг нас с мамой. — И завтра! Я буду жить на пляже! Построю дом из песка и никуда оттуда не уеду!

Серьезно, где у этой девчонки выключатель?

Я перевожу взгляд на маму. Та только улыбается и пожимает плечами, поглядывая на Стейси.

— Ну что поделаешь, если ей нравится океан?

— Может, включить «Челюсти» и ей разонравится? — хмыкаю я.

— Бонни.

— Я шучу, мам.

— Может, тебе стоит взять с нее пример? — тихо говорит мама, наклоняясь ко мне.

— В смысле научиться делать кувырки через диван и есть печенье на обед и ужин? Думаю, это не тот навык, который пригодится мне в Нью-Йорке.

— В смысле научиться радоваться тому, что есть здесь и сейчас.

Я не нахожу, что ответить, и делаю вид, что очень заинтересована крошками на столешнице.

— Я хочу как те ребята! — Стейси резко тормозит посреди кухни и изображает серфингиста на доске — приседает, расставляет руки, пытается скопировать серьезное, сосредоточенное лицо. Получается смешно. Похоже на маленького супергероя, который не до конца понял свои силы, но уже готов спасать мир. — Хочу на доске кататься!

Я вздыхаю. Мама улыбается, глядя на нее.

Когда Стейси впервые увидела серфингистов на волнах, она визжала так, что на нас оборачивались люди. Здесь серфинг — главное развлечение молодежи, почти религия местных. Уверена, что большинству при рождении выдавали доски для серфинга, и детей обучали стоять на них раньше, чем ходить. Я это увлечение не разделяю — у меня вообще есть подозрение, что рано или поздно океан заберет всех этих фанатиков в качестве платы за многолетнее вторжение на его территорию, но ничего удивительного, что на Стейси это произвело впечатление.

Мама сразу же разузнала про детские группы. К сожалению для нее и Стейси, но к счастью для меня, — группы набирают, однако строго от восьми лет. Это было бы очередной пыткой: торчать на пляже каждый день, наблюдать за детьми и делать вид, что меня не тошнит от вида песка.

— Стейси, милая, мы бы с радостью, — мама подходит к ней, гладит по темным волосам — таким же, как у нас с Амандой. — Но нам сказали, что берут только с восьми.

— Мне скоро восемь.

— Знаю, солнышко. — Мама смеется и обнимает ее. — Может, хочешь снова со мной в отель? Райан угостит тебя чем-нибудь вкусным.

Честно говоря, мама, это я хочу в твой отель. Где на полную мощность работает кондиционер и в номерах такая тишина, что слышно, как тикают часы на стене. И от стряпни Райана я бы точно не отказалась. Этот мужчина знает толк в еде, и не зря мама наняла его шеф-поваром.

— Я хочу быть серфингистом! — Стейси выскальзывает из маминых объятий и снова встает в позу.

Я не выдерживаю и смеюсь. Это выглядит настолько серьезно и одновременно абсурдно, что невозможно сохранить лицо.

— Может, соврем, что ей уже восемь? — тихо бросает мама.

— Мам.

— Она ведь прирожденный серфингист! — восклицает она громко, и Стейси расплывается в улыбке, на секунду выходя из образа. — Сходите снова. Может, они передумают, когда увидят, какая Стейси способная. У нее есть искра, Бонни. Ты видишь эту искру?

Я вижу искру. И она перерастает с невероятной скоростью в целый пожар. И боюсь, что этот пожар однажды сожжет мой покой дотла.

Стейси заливается смехом, глядя сияющими глазами на маму, а потом этими же глазами — на меня.

— Ей нужно куда-то девать энергию, — добавляет мама. — А тебе — выходить из дома.

— Я выхожу из дома. Я хожу в магазин и в академию. И…

— В художественную галерею ты ходила в прошлом месяце. И то потому, что нужно было сдать проект.

Я закрываю рот. Мама знает все отговорки наизусть на мои попытки избежать солнечного света.

Стейси усердно кивает, подтверждая мамины слова, и смотрит на меня с таким выражением, будто я последняя преграда между ней и вечным счастьем. И, кажется, я действительно ею являюсь.

Я сдаюсь. Тянусь за рюкзаком на соседнем стуле, проверяю внутри скетчбук и карандаши. И, конечно, беру с собой самую толстую папку с набросками. Если мне суждено торчать на этом пляже, я хотя бы сделаю вид, что это творческий поиск, а не капитуляция перед семилетним тираном.

— Собирайся на пляж, Стейси.

Они с мамой вместе пищат, отбивают друг другу «пять», и я отворачиваюсь, чтобы они не увидели, как я улыбаюсь.

Глава 2.

Дорога до пляжа занимает минут десять, и я выслушиваю новую порцию рассказа Стейси о том, как ей нравится океан, шум волн и золотой песок. Она уже уверенно заявляет, что переедет сюда, поступит в какой-нибудь местный университет и будет жить со мной и мамой. Я молча слушаю, держу ее за руку и изредка награждаю кивком или улыбкой. Уверена, когда Стейси повзрослеет, она еще сто раз передумает и откажется от нашего городка, где каждый день похож на предыдущий, а людям нравится быть застрявшими во времени. Никаких амбиций.

Но потом я смотрю на ее сияющее лицо и понимаю, что, возможно, проблема не в городе. Возможно, проблема в том, что я единственная здесь, кто считает его тюрьмой. Все остальные, включая мою маму, которая могла бы жить где угодно, почему-то выбрали остаться. Может, с ними что-то не так? А может, со мной?

Сюда часто приезжают туристы — те, у кого не хватает денег на что-то покруче вроде курортов Флориды. Сейчас самый сезон, и приезжих заметно больше обычного. Они выделяются из толпы: бледные, в новой одежде, которая еще не пропахла солью, с пляжными сумками, купленными в ближайшем сувенирном магазине. Они немного напоминают мне Стейси: такие же активные, разглядывают все вокруг, горят желанием заняться серфингом и смотрят на океан с полным обожанием. Я наблюдаю за ними с чем-то средним между раздражением и завистью. В один день они хотя бы уедут. А что насчет меня?

Взгляд Стейси сразу цепляется за детскую группу. Юные серфингисты проходят обучение, внимательно слушают инструктора и жаждут войти в воду. Но, узнав, что первые занятия проводятся на суше, разочарованно хнычут.

Инструктор — коренастый мужчина с бородой и татуировкой мультяшного утенка на икре, объясняет им про технику безопасности, про то, как читать волны, и про положение тела. Дети слушают с таким видом, будто он рассказывает им самую захватывающую историю на свете. Или будто они готовы в любой момент сорваться и побежать в воду, несмотря на все его предупреждения.

Я замечаю задумчивое и одновременно грустное лицо Стейси, и меня вдруг накрывает дурацкой злостью, что ее не взяли в группу. Да я сама сейчас обучусь этому чертовому серфингу и научу ее, лишь бы вернуть в ее глаза радость и этот заливистый смех, который разносится по всей кухне по утрам.

Увожу Стейси к пляжному кафе, но она то и дело оборачивается на других детей, ловит каждое слово инструктора, вытягивает шею, чтобы ничего не упустить. А мне срочно нужен кофе, чтобы я не устроила скандал той девушке, которая не захотела добавить Стейси в группу. Потом, возможно, напишу жалобу в местную администрацию, а затем пойду и запилю петицию «Право семилетних на серфинг».

Стейси усаживается за крайний столик — поближе к детям, подпирает кулаками подбородок и напрягает слух. В этот момент я почти верю, что она настроена серьезно. И ее стойкое желание покорять волны не очередная детская прихоть, которая пройдет через неделю, а что-то настоящее. Даже если я и ошибаюсь, то не хочу лишать ее права на капризы.

Алекс стоит за кассой и приветливо улыбается, замечая меня. Она оборачивается к Джереми, занятому напитками, и громко произносит:

— Один капучино без сахара.

Ее изумрудные глаза скользят в сторону, останавливаясь на Стейси, и она добавляет:

— И один арбузный лимонад.

— Привет, — улыбаюсь я.

Я настолько часто хожу на пляж, что работники кафе «Дэйли Грайнд», которое здесь все называли просто «Ди-Джи», уже знают мой заказ. За всю жизнь я не была здесь столько раз, сколько за это лето. И самое страшное — я знаю всех по именам. С некоторыми даже успела сдружиться. Этот пляж медленно, но верно поглощает меня, и я не знаю, как этому сопротивляться. Скоро я начну покупать местную символику: футболки с надписями вроде «Серфи или умри» и брелоки в виде досок.

Алекс Росс — девушка, которую я никогда не смогу понять. Она переехала сюда из шумного, кипящего жизнью Нью-Йорка — из города, в который я так хочу попасть. Поступила на морского биолога, обожает статьи Аманды и называет наш город «раем на земле». Она променяла мою мечту на песок, залезающий во все доступные места, на чаек, ворующих еду прямо из рук, и на вечное солнце, от которого плавится мозг. Но в отличие от меня Алекс действительно выглядит здесь счастливой. Почему она не может заразить меня своей любовью к этому месту?

Алекс отлично вписалась в местный колорит. Куда лучше меня, если честно. Ее ореховые волосы с золотистым отливом вечно в беспорядке, но собраны в низкий хвост, а рваная челка разлетается в разные стороны. На крыле носа поблескивает крошечный пирсинг, в ушах — большие серьги-кольца. У нее широкая, расслабленная улыбка, и кажется, словно она прожила здесь гораздо дольше меня. Иногда я думаю, что нас с ней перепутали при рождении. Это я должна была родиться и остаться в Нью-Йорке, ходить в черном пальто и брать кофе с собой. А она — здесь, с пирсингом в носу и солнечной улыбкой.

Алекс ставит локти на столешницу, сцепляет пальцы и подпирает ими подбородок.

— Стейси не взяли? — кивает она в ее сторону.

— Не взяли, — подтверждаю я. Оглядываю пляж, забитый молодежью, и щурюсь от солнца, которое отражается от песка так сильно, будто лично хочет меня ослепить. — Сегодня людно.

— Конечно, — Алекс хмыкает, выпрямляясь. — Будет шоу.

— Картер, — вставляет Джереми, не отрываясь от создания своего шедевра под названием «капучино». — Большинство девушек приходит на пляж только по двум причинам, — он загибает палец, даже не глядя на нас. — Первая — наш ослепительный спасатель, Дерек Хант.

Стоит Джереми произнести это имя, как лицо Алекс озаряется улыбкой. Джереми, похоже, чувствует это затылком и устало вздыхает.

— Вторая, — он загибает второй палец, — когда этот спасатель уже надоел и хочется разнообразия — на сцену выходит Картер.

— Джереми! — возмущается Алекс, шлепая его тряпкой по плечу. — Дилан — потрясающий!

— Он потрясающий во многих смыслах, — бормочет Джереми, и Алекс закатывает глаза.

— Но Дерек мне не надоедает, — мечтательно добавляет она.

Пляж неожиданно взрывается свистом, восторженными визгами и аплодисментами. Мы с Алекс вздрагиваем и поворачиваемся к океану. Детская группа перестает слушать инструктора и бежит ближе к воде, вглядываясь в волны.

Из-за гребня волны появляется парень на доске. Одним плавным движением он закладывает резкий разворот и несется по самому гребню. По пляжу прокатывается новый приступ женского визга. Крики чаек на миг стихают, будто даже они признают превосходство этого зрелища.

— Вот и вторая причина, — усмехается Джереми.

Мой взгляд приклеивается к этому парню. Он ловит волны так, словно серфинг — самое легкое занятие на свете. Каждое его движение совпадает с движением волны. Они единое целое.

Я много слышала о Дилане Картере. Несколько раз мы даже пересекались здесь, на пляже, ограничиваясь мимолетными взглядами. Но впервые я ловлю себя на том, что не могу отвести от него глаз. Впервые я чувствую, как что-то тихо щелкает у меня в груди.

— Ты, видимо, присоединяешься к группе поддержки Картера, — замечает Джереми, ставя передо мной чашку с капучино.

— Я присоединяюсь к группе поддержки твоего спасительного капучино, Джем. — Я приподнимаю чашку, вдыхаю аромат — и мозги потихоньку встают на место. — Мне начал нравиться этот пляж только благодаря твоему кофе.

Джереми смеется и делает короткий театральный поклон. Алекс обреченно стонет — она до сих пор не может смириться с тем, что я не люблю город, который она считает идеальным.

Дилан Картер действительно хорош собой. Это факт, от которого не отвертеться. Его загорелая кожа отливает золотом, волосы растрепаны ветром и водой, а фигура — крепкая и подтянутая. У него четкие, правильные черты лица, но главное — уверенная, расслабленная улыбка. Это улыбка человека, который нашел свое место. Он любит свое дело, держится легко, естественно и никогда никуда не спешит, потому что все, что ему нужно, уже здесь — океан и доска.

Я не собираюсь толпиться рядом с другими девчонками и наблюдать за тем, как он покоряет волны. У меня есть гордость, здравый смысл и полное понимание того, что такие парни, как Дилан Картер, — это ловушка для наивных туристок, которые мечтают о красивой летней истории. Алекс несколько раз бросала неловкие фразы о том, что он заглядывался на меня, когда мы приходили на пляж. Я отмахивалась и награждала ее строгим взглядом. Подобное приятно слышать, но мне не нужны свидания с местными парнями. Я здесь не задержусь.

На прошлой неделе я не выдержала и снова подала документы в Нью-Йоркский университет. Меня редко подводит интуиция и на этот раз я почти уверена, что меня примут. В конце лета я уеду, и мама наконец перестанет прятать свои отношения с Райаном. Они прячутся, как подростки, хотя я давно все поняла и рада за нее. Интуиция подсказывает мне кое-что еще: держаться от Картера подальше, несмотря на то что его взгляд все чаще задерживается на мне.

— Мистер Крутая Задница на три часа, — торопливо шепчет Алекс и делает вид, что ужасно занята.

Она хватает тряпку и принимается натирать столешницу с таким сосредоточенным видом, будто это важный проект по морской биологии.

Я сильнее сжимаю чашку, пока пальцы не начинают неметь.

Картер останавливается рядом со мной. Я чувствую его присутствие всем телом. Он просит холодную воду с лимоном, и его голос низкий, спокойный, с легкой хрипотцой.

Пока я пытаюсь мысленно перенестись домой, Дилан сверлит меня взглядом, и это тянется целую вечность. Мы впервые оказываемся так близко, и от этой близости мне становится неловко.

Его мокрые волосы прилипли ко лбу, на плечах блестят капли, и одна из них медленно скатывается по ключице. Бусины на шее тихо постукивают друг о друга, когда он двигается, а маленькая сережка в ухе ловит солнечный луч и бликует.

На его предплечье татуировка — закрученная волна, выполненная одной непрерывной линией. Выглядит как клятва океану. Он серфингист до мозга костей и определенно фанатик своего дела.

— Научи меня кататься так же!

Мы с Диланом оборачиваемся одновременно. Стейси подбегает к нам с горящими глазами и едва не подпрыгивает.

Уголки губ Картера ползут вверх при виде такого восторга. Стейси расценивает это как разрешение и вываливает на него все свое восхищение: рассказывает, как круто он выглядел и как ей хочется быть такой же. Она говорит так быстро, что проглатывает окончания, и ее речь напоминает щебет птицы, которую наконец выпустили на волю.

Я знаю, что попытки уговорить его взять Стейси в ученики заранее обречены на провал. По словам Алекс, Картер работает только со взрослой группой. Но Стейси этого не знает и желает произвести впечатление. Она встает в свою крутую стойку серфингиста — ноги на ширине плеч, руки в стороны, лицо серьезное — и меня бросает в жар от неловкости. Мне хочется провалиться сквозь песок и вынырнуть где-нибудь в Нью-Йорке, где никто не знает, что моя племянница только что изображала серфингиста перед самым популярным парнем на всем пляже.

— Ты очень крутая, — Дилан присаживается перед Стейси на корточки, и она сияет так ярко, что мне кажется, сейчас загорятся пластиковые стулья. — Но ты должна быть с теми ребятами. — Он кивает в сторону детской группы, которая все еще поглядывает на него с обожанием. — Они как раз учатся. Уверен, ты будешь среди них самой крутой.

— Ей отказали, — вмешивается Алекс. — Вот бы какой-нибудь серфингист провел ей занятие.

Я оборачиваюсь. Она расплывается в улыбке, подмигивает мне и ставит на стойку лимонад и стакан воды со льдом и лимоном. Ее выражение лица говорит: «Не благодари». А я и не собиралась.

— Ты умеешь плавать? — спрашивает Дилан у Стейси.

— Умею! Я умею лучше всех среди друзей! — Стейси выпячивает грудь.

— Отлично. — Он кивает, проглатывая смешок. — А сколько тебе лет?

— Семь.

— Группы набираются с восьми, — в его голосе появляется нотка досады, словно его и правда это расстраивает.

— В марте мне восемь! Мне осталось совсем чуть-чуть!

Дилан тихо смеется. Смех у него низкий, бархатный и от него хочется улыбнуться в ответ. А потом он поднимает голову и смотрит на меня.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как все внутри проваливается куда-то вниз. Я хватаю лимонад, впихиваю его в руки Стейси и отступаю на шаг. Потом еще на один — на всякий случай. Если я отступлю достаточно далеко, возможно, его взгляд перестанет загонять меня в ловушку.

— Стейси, я поговорю еще раз и попробую убедить их взять тебя в группу, — я присаживаюсь перед ней, беру за руку, пытаясь вернуть ее внимание к себе. — Этот человек проводит уроки для скучных взрослых.

— Я могу сделать исключение, — произносит Дилан.

— Это ни к чему, — выдавливаю я и заставляю себя не поднимать глаз.

Стейси переводит взгляд с меня на Картера и обратно. Ее глаза становятся такими огромными, что в них можно провалиться. В них столько детской, беззащитной надежды, что мое сердце тут же сжимается. Желание послать Дилана куда подальше и увести Стейси домой испаряется, как утренний туман над океаном.

Я сглатываю.

— Как насчет индивидуальных занятий? — Дилан обращается ко мне, но Стейси отвечает быстрее, чем я успеваю открыть рот.

— Да! — кивает она так энергично, что ее хвостик подпрыгивает, а лимонад плещется через край.

— Боюсь, это дороговато, Стейси.

Краем глаза замечаю, как Алекс и Джереми опираются на стойку и смотрят на нас с таким интересом, словно мы их любимый сериал, у которого давно не было новых серий. Алекс даже перестала делать вид, что занята уборкой.

— Я сделаю скидку.

— Он сделает скидку, — шепчет Стейси, подходя ближе ко мне. В ее взгляде столько мольбы, что я почти готова согласиться в ту же секунду.

— Полцены, — добавляет Дилан.

Глаза Стейси становятся еще больше. Чертов серфингист.

— Очень щедро, мистер Картер, — цежу я сквозь зубы. — Подозрительно щедро. Это ведь неспроста, верно?

Я поворачиваюсь к нему. Он не спешит с ответом. Несколько секунд просто смотрит на меня с легкой улыбкой, в которой нет ничего простого. Его взгляд изучающий и вместе с этим озорной, как будто я для него новая волна, которую он пытается прочитать.

— Люблю сообразительных девушек, — тихо произносит он, и мурашки бегут по рукам. — Сделаю щедрую скидку за имя и...

— Имя? — в недоумении обрываю я.

— Бонни! — выпаливают одновременно Алекс, Джереми и Стейси.

Я медленно и мучительно сгораю. Выложили мое имя на блюдечке. Моя собственная кровь, работники кафе, которых я минуту назад считала друзьями, — все они в сговоре против моего спокойствия.

— Что-то еще? — на моем лице застывает искусственно вежливая улыбка, и это явно веселит Дилана.

— Номер телефона.

Ну конечно.

— Плюс пятнадцать… — начинает диктовать громко и четко Алекс, но после моего резкого взгляда осекается.

— Думаю, имени достаточно, спасибо за помощь, Ал.

Я прочищаю горло и протягиваю руку Картеру. Стараюсь говорить спокойно.

— Бонни Рид.

— Дилан Картер. — Он пожимает мою ладонь.

— Я в курсе, кто ты.

— Приятно это слышать.

Рукопожатие уверенное, крепкое и затягивается на секунду дольше, чем положено по протоколу «меня не интересуют местные серферы». Сколько же часов нужно провести в океане с доской, чтобы руки стали такими шершавыми, с мозолями? Я одергиваю ладонь первой, когда понимаю, что слишком долго об этом думаю. Отвожу взгляд в сторону, а Дилан все еще улыбается. И я готова поклясться, что в его глазах мелькает удовлетворение.