Серёга-самовар#2
Самое интересное, что местность по обочинам этой чудесной тропы «двигалась» куда быстрее, чем мы шли. Буквально за полчаса мы отмахали по лесу приличное расстояние, на которое в обычных условиях надо было потратить не один час.
Деревья вокруг начали меняться. Дубы и березы уступили место мощным, разлапистым елям. Их кроны смыкались высоко над головой, образуя настоящий шатер. Даже воздух здесь был иным, густым и насыщенным горьковатым ароматом смолы и хвои. Тропинка внезапно закончилась и исчезла за спиной, словно её и не было.
- Вот она, - прошептал Агу, зависая надо мной. - Священная Роща.
Для обычного человека это место казалось сказочным. Высокие деревья стояли ровными рядами, словно колонны в храме. Между ними царила умиротворенная тишина, нарушаемая лишь редким криком ночной птицы. Идеальное место для лагеря - скрытное, защищенное от ветра, с удобными полянами для землянок, и протекающим рядом чистым ручьём. Любой командир позавидовал бы такой позиции.
Но моим внутренним зрением я наблюдал иное. Там, где обычный глаз видел лишь красоту, я ощущал «давление силы». Земля здесь была насыщена ей до предела. Между корнями деревьев клубились сгустки энергии — духи предков. Они спали, но их сон был чутким.
В любой момент какой-нибудь резкий звук мог нарушить эту тысячелетнюю идиллию. И если эти духи воспрянут «ото сна», могут случиться реально непоправимые вещи – ведь скопившейся у них силы хватит, чтобы в миг уничтожить не только лес, но и весь Крымский полуостров.
- Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? – неожиданно раздался позади меня скрипучий голос Лешего.
- Твою же! – ругнулся я тихо, едва не подпрыгнув от неожиданности. – Нельзя же так подкрадываться, твоё Владычество!
- А я и не подкрадывался, - улыбнувшись в бороду, сказал Леший. – Лес – это я, а я – это лес.
- Понятно, - усмехнулся я, - как Ленин и партия…
- Чего? – не понял меня старик.
- Не бери в голову, Владыка.
- Действуй, Двоедушец! Разрешаю даже применить твою тёмную силу, если понадобится, - прокаркал Леший, растворяясь в темных лесных зарослях. – Твоё время идёт!
- Впереди секреты! - Голос Агу, улетевшего на разведку, вернул меня к реальности. - Люди контролируют подходы к роще. Нас пока не видят, но ты бы ушел лучше «в тень», раз Лесной Хозяин разрешил. А выйти надо будет здесь… - Призрак метнулся в сторону и звездочкой сверкнул у могучей елки, росшей на грани видимости.
- Зачем? – не понял я его кульбита.
- Там твой знакомый, с которым вы сражались прошлой ночью, - сообщил призрак, возвращаясь ко мне.
- Хмурый? Тогда пойду к нему, - согласился я, мгновенно перемещаясь в тень ёлки. – Он меня хотя бы знает… - И я решительно вышел из мрака на освещенную луной полянку.
- Может, не стоит тупо идти в лоб? - усомнился Агу. - Он ведь может не понять. Решит, что ты вражеский лазутчик…
- У меня нет времени – до рассвета нужно вернуться в убежище. А если начнут стрелять – уйду в тень.
Я специально не стал таиться. Шагнул уверенно, тяжело, чтобы мои шаги были слышны. Пусть знают — я не скрываюсь. Ветви слева, где Агу заметил засевшего в засаде Хмурого, тихо хрустнули.
- Стой! - Голос из темноты был резким и колючим. - Руки вверх!
Я остановился, но руки поднимать не стал. Просто медленно повернул голову в сторону, где сидел Хмурый.
- Не суетись, Хмурый - свои, - сказал я спокойно, глядя прямо в темноту, где притаился партизан.
В кустах зашуршало. Из тени поднялась тёмная фигура. Автомат был опущен, но палец лежал на скобе спускового крючка. Я узнал тяжелый и настороженный взгляд партизана.
- Это ты, что ли, разведка? – Узнал меня партизан.
- Он самый, - ответил я, выходя на свет луны.
- Какими судьбами? И вообще, как ты нашёл наш лагерь?
- Позже, Хмурый. Веди к командиру. У меня к нему срочный разговор.
Хмурый помедлил секунду, оценивающе глядя на меня, затем кивнул и махнул рукой.
- Ладно, разведка, пошли. Надеюсь, что ты не просто так пожаловал.
- Поверь, если можно было бы не приходить, я бы не пришел.
Мы прошли через лагерь. Здесь, среди вековых елей, люди умудрились создать свой укрепленный островок. Землянки, укрытые сверху бревнами, ветками и маскировочными сетями, практически сливались с рельефом. Партизаны большей частью спали, я чувствовал лишь редкие взгляды часовых – настороженные и тяжелые.
Хмурый шел уверенно, и часовые бесшумно пропускали нас – не знаю, кем он был в отряде, но точно не последним человеком. Для обычного глаза расположение в Священной Роще было хорошей оборонительной позицией. Да и путей отхода – море.
А вот для моего магического зрения – вокруг было настоящее минное поле. Между корнями деревьев пульсировали сгустки энергии. Духи спали, но людская суета будоражила их. Я видел, как вспыхивали сгустки Света, готовые вот-вот воспрять ото сна. И если это произойдёт – не поздоровиться никому. Леший не зря так переживал на этот счет.
Штабная землянка оказалась глубокой, укрытой сверху бревнами и слоем земли. Внутри горела коптящая лампа. За столом, заваленным картами, сидел командир отряда - Павел Николаевич. Его лицо осунулось, а красные глаза внимательно уставились на нас.
- Товарищ… Самовар, если не ошибаюсь? Как вы нас нашли? – задал он тот же самый вопрос, что и Хмурый при нашей встрече.
- Не ошибаетесь, Павел Николаевич – Самовар. Найти вас было не просто. Но долго ли умеючи? Дело у меня к вам. Срочное.
Командир напрягся.
- И какое же, интересно?
- Вам нужно срочно покинуть это место, - сказал я без предисловий. – И чем скорее, тем лучше!
Павел Николаевич задумался.
- А в чем причина такой спешки? Мы здесь отлично обустроились. Или нас фрицы вычислили?
Можно было бы подтвердить его версию, но никаких доказательств у меня не было.
- Дело не во фрицах… - сказал я, понимая, что просто так его не убедить.
Ну, как объяснить, что сам Лес хочет их убить? Что здесь спят духи, которых лучше не будить? И что через три дня их спокойное существование в этом месте закончится?
- А в чем же? - Командир поднял на меня взгляд. В его глазах читалась скрытая угроза. – Я отправил запрос командованию на твой счёт, - неожиданно продолжил он. – И знаешь, что они мне ответил?
- Знаю, - спокойно произнёс я. – Что никакого разведчика с позывным «Самовар» они не знают.
- И ты это так просто говоришь? – Брови командира удивлённо взлетели. – А если я прикажу тебя сейчас поставить к стенке, как вражеского агента?
- Ваше право, Павел Николаевич. Только я бы вам не советовал принимать столь скоропалительные решения. Мои полномочия может могут подтвердить только в Ставке.
Да я отчаянно блефовал, но, пока партизаны смогут проверить эту информацию, я сумею перетащить их из Священной Рощи в подземный город. Либо они все погибнут. Справиться с разъярённым Лешим им не под силу. И даже я ничего не смогу с этим сделать, даже если выступлю на стороне партизан.
- Я отправлю запрос, - ответил командир. – Но, может объяснишь, к чему такая спешка? И к чему нам вообще отсюда уходить?
- Объяснить? – Ну, вот, тот самый долгожданный вопрос. - Слов может оказаться мало, товарищ командир… Но я постараюсь найти доказательства…
Я сделал шаг в сторону, туда, где тень от бревенчатой стены ложилась на земляной пол. Я позволил Тени принять меня. Мои контуры резко поплыли, размываясь, и через мгновение я полностью растворился во Мраке. В землянке повисла мёртвая тишина. Только керосиновая лампа трещала фитилем.
- Где он? - растерянно спросил Павел Николаевич, хватаясь за оружие.
Глава 4
- Где он? — растерянно спросил Павел Николаевич, крутя головой по сторонам.
Землянка была не такой уж большой, чтобы в ней можно было вот так вот запросто спрятаться. Хмурый тоже молча пялился на то место, где я только что стоял. Но изумления на его лице не было, он уже видел нечто подобное во время нашего боя с немцами на железке.
Постояв немного, я позволил Тени выпустить меня. Контуры моего тела проявились из мрака медленно, постепенно: сначала проступили сапоги, затем ноги, торс. Последним материализовалось лицо. Я стоял там же, где исчез, только воздух, вернее, эфир, вокруг ещё подрагивал. Но партизаны этого не замечали.
- Что это еще за оптические иллюзии? – стараясь держать себя в руках, произнёс Павел Николаевич, но руку от кобуры не убрал. – Ты, выходит, не разведчик, а фокусник?
- Не фокусы это, Павел Николаевич, — раздался спокойный голос от входа.
На пороге землянки стоял отец Фёдор. Он слегка «поправился» с прошлой нашей встречи. Хотя его худое лицо всё еще выглядело весьма осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а голову покрывала обильная седина. Неправильное «управление» светлым даром, по выражению призрака, сжигало жизнь священника. Он реально жертвовал собой ради «чуда».
- Я не звал тебя, Фёдор, — хмуро бросил Павел Николаевич, не отрывая от меня пристального взгляда.
- Я сам пришёл, - не смутившись, ответил Фёдор, переступая порог. – А, товарищ Самовар, - заметив меня, усмехнулся в бороду священник. – А я голову ломаю, кто здесь тёмную силу пользует.
Командир перевёл взгляд с отца Фёдора на меня, а затем обратно. Я видел, как скепсис в его глазах борется с желанием принять всё, что он только что видел своими глазами за чистую монету.
- Развели тут… поповские бредни! – жестко резанул он, но голос слегка дрогнул. - Война идёт, а мы тут… как набожные старухи…
- Ты прости, командир, - тихо сказал Хмурый, - но сегодня я с попом соглашусь.
- Что?! – не понял его «захода» Павел Николаевич.
- Видел я… там, на железке… Как разведка… в общем, как он патруль фашистский снял. Просто оказался у них за спиной. Только что был здесь… Я и глазом моргнуть не успел – уже там. И охрану на вышке… Так что, командир, можешь и меня, если надо, того… в контрики записать, но по-другому я это объяснить не могу. Факты – против них не попрёшь!
Павел Николаевич помолчал. В землянке было тихо, только керосиновая лампа трещала фитилём, выбрасывая клубы копоти на бревенчатый потолок.
- Факты… - наконец произнёс командир. - Против фактов не попрёшь, это ты верно сказал… Но не могу я в это поверить! Понимаешь ты? Факты, они говорят…
Я медленно поднял правую руку. Ладонь была обычной, человеческой, даже с грязью под ногтями. Сосредоточившись, я вновь запустил силу по меридианам. Тень откликнулась охотно, словно голодный зверь, учуявший кровь.
Черный дым сгустился вокруг кисти. Пальцы исчезли, растворяясь в клубящемся мраке. Мрак уплотнился, вытянулся, обретая форму длинного черного лезвия. Через мгновение вместо руки у меня был меч из Тени – пугающий, клубящийся «дымом», даже слегка поглощающий свет лампы. Клинок шипел, рассекая воздух. Я легко повел рукой, и нары в углу, сколоченные из массивных брёвен, разрезало пополам, словно лист лопуха.
Павел Николаевич замер, да и все остальные тоже. Это было вне их понимания. Даже священник никогда не сталкивался с подобными проявлениями Тьмы.
- Что ты такое? – выдохнул командир. – Ты же не человек…
- Почему? – пожал я плечами. – Я почти такой же, как ты, или Хмурый. Просто в один очень сложный момент вместо того, чтобы сдохнуть и оставить смерть моих товарищей неотмщённой, я выбрал иной путь.
- Путь Зла, путь Тьмы… - прошептал священник. – Я так и знал, я чувствую её в тебе… Но… также я чувствую в тебе и Свет… И не понимаю, как такое может быть?
- Я сам многого не понимаю, но знаю одно – вместо того, чтобы умереть, я могу бить врага. И делать это очень эффективно!
- Во, тля – я тоже так хочу фрицев на тот свет отправлять! – воскликнул Хмурый. – Научить можешь, товарищ Самовар? Я бы от такой сабельки тоже не отказался…
- Не юродствуй, Васька! – воскликнул отец Фёдор. – Тьма она такая…
- Ой, да ладно! – отмахнулся от священника Хмурый. – На мне и без этого столько грехов, до чиста никогда не отмыться.
- Хорошо, хоть сам это понимаешь, - проворчал Фёдор. – А ты, несчастный, убери это…
- Хорошо, - ответил я, возвращая руке обычную форму.
- Допустим… я поверил, - тихо сказал командир. – Что тебе от нас нужно?
- Я уже говорил – это место представляет опасность для людей. Вам нужно уйти! И как можно быстрее!
- Допустим… здесь… опасно, - словно мучительно раздумывая над решением, произнёс командир. - Но куда мы пойдём?
- Есть у меня на примете местечко, - сказал я. – В старых каменоломнях на окраине леса. Вот здесь, - я подошел к столу, на котором была расстелена подробная карта местности., и ткнул в неё пальцем.
Павел Николаевич тоже склонился над картой.
- Каменоломни… - пробормотал он. – Я думал о них, еще когда отряд только формировался… Но надо бы посмотреть… - Он поднял на меня глаза.
- Завтра ночью, устроит? – спросил я. - И у вас еще останутся сутки на сборы. Задерживаться здесь больше не советую. Отец Фёдор, а ты разве ничего не чувствуешь?
- Чувствую… что-то необычное… - ответил он. Но было заметно, что священник сомневается. – Словно сила здесь… спит…. Но не Божественная… И не тёмная… Древняя сила…
- Так и есть, - подтвердил я его догадки. - Но эту силу лучше трогать, не будить. А людского присутствия она не терпит. В общем так, товарищи, я всё сказал. Вы тут обмозгуйте, а мне пора. Встретимся вечером после заката.
- Может останешься? – спросил командир.
- Спасибо за предложение, Павел Николаевич, но у меня еще есть дела и обязанности…
- А если мы тебя не пустим? – вдруг произнес командир. – Во избежание…
- У вас не получится меня удержать, - спокойно произнёс я.
Однако, я помнил, как светлая сила батюшки может меня «выключить». Но священник на этот раз был полностью на моей стороне, и преград чинить не собирался. А командиру отряда об этом говорить я не собирался.
- Извини… - произнёс Павел Николаевич. – Я должен был попытаться. Вдруг тебя немцы выследят?
- Не выследят, - произнёс я, не покривив душой. – Это я вам гарантирую.
Чтобы зайти в этот лес, немцам придётся схлестнуться с его Хозяином, который их весьма невзлюбил. А на их месте я бы не рисковал соваться «под горячую руку» Лешего. Но говорить партизанам про лесного хозяина я не стал – хватит с них и моих фокусов. Может быть позже… А сейчас срочно в убежище – утро уже близко.
- До завтра! – пожал я руки партизанам и растворился в ночной темноте в буквальном смысле этого слова.
Лес провожал меня шелестом листьев, услужливо открыв тропку до склепа Агу, ставшего на какое-то время моим домом. Корни не цеплялись за сапоги, ветви сами отклонялись в стороны. Благословение Корневича работало в полную силу, пока я выполнял его волю.
Я бежал по тропе изо всех сил. Теневой шаг я не использовал – тропа Лешего чудесным образом сам сокращала расстояние до конечной точки. Я летел по ней, чувствуя, как нарастает покалывание в руках и ногах с каждой секундой. Рассвет близок. Но на этот раз я успевал, спасибо Корневичу.
Убежище встретило меня привычным холодком. Я заполз в каменный ящик буквально в тот момент, когда первый луч солнца коснулся верхушек деревьев.
- Успел-таки, - ехидно прошептал Агу, материализуясь надо мной. Его изумрудное сияние было ярким в темноте укрытия. - Но ты рискуешь, Сергей. Каждый раз рискуешь.
- Знаю, — пробормотал я, не желая спорить с призраком. – Зато сколько сделано? – добавил я, вновь погружаясь в состояние абсолютной беспомощности, которое ненавидел больше всего на свете.
- Ты отдал жизнь Хранителю, - не унимался призрак, зависая ближе. - Потом тоже тратил силу... Твой резерв тает. Как ты планируешь открывать Врата?
- Как-нибудь, - прошептал я, чувствуя, как сознание уплывает в спасительную темноту. - Завтра… подумаем…
Сон не принес покоя. Вместо спасительной пустоты меня встретили обрывки воспоминаний, сплетшиеся в жуткий калейдоскоп. Вьетнамские джунгли, пахнущие гнилью и порохом, сменялись африканской саванной, залитой красной пылью. Я видел лица тех, кого убил в той, прошлой жизни.
Они не кричали, они просто смотрели. Обвиняюще. Рядом всплывали образы недавних боев: восставшие мертвецы у железной дороги, чёрные глаза эсэсовца, давящая сила «шара» в его руках. Я пытался вырваться, крикнуть, но во сне я был таким же беспомощным, как и наяву — без рук, без ног, пригвожденный к земле невидимой силой.
Я очнулся резко, словно вынырнул из глубокой воды. В склепе царил полумрак, освещаемый лишь ровным изумрудным сиянием Агу. Призрак завис надо мной, терпеливо складывая призрачные руки на груди. Бес, как обычно, свернулся клубком у моего плеча, его тёплый бок пульсировал в такт дыханию.
- Долго я спал? - прохрипел я. Голос звучал чужим в каменной тишине.
- До заката еще есть время, - ответил Агу. - Ты метался во сне. Тьма внутри тебя бурлит.
- А что ей еще делать? - Я усмехнулся. Жутко хотелось пить, но придётся ждать. Черт! Как же я ненавижу свою дневную беспомощность! – Да еще и проблем навалилось: немцы, Леший, этот чёртов Хранитель с Вратами Двуликого, партизаны… Резерв не пополняется, а «траты» идут...
- Именно поэтому нельзя терять время впустую! - Агу подлетел ближе, его лицо стало серьёзным. - Сергей, тот Жрец Папея сказал правду - в тебе есть не только Тьма. В тебе есть Свет.
- Но ведь ты сам утверждал, что я Теневик. И питаюсь смертью.
- Но, помимо этого, ты Двоедушец, - напомнил призрак. – И пусть вторая душа ушла на перерождение, а её место занято Тьмой, вторая душа несёт в Себе Свет. Вспомни, Корненвич тоже говорил, что душа у тебя светлая, несмотря на силу Тьмы.
- Ну, да, - согласно кивнул я, - было такое…
- Если ты будешь черпать силу только из Тьмы и Смерти живых существ, ты «сгоришь» или станешь таким же монстром, как те, кто живёт во мраке. Как Измора…
- И какие у меня варианты, изволь поинтересоваться? – хмыкнул я.
- Тебе нужно срочно найти источник внутри себя. Как у светлых магов.
- Источник? А это еще что за зверь такой?
- Это не зверь, Сергей. Это… Это - часть тебя, - терпеливо объяснял Агу, сложив руки на призрачной груди, – как внутренний орган. Источник.
- Источник? - Я нахмурился, пытаясь ощутить внутри себя нечто подобное. - И где мне взять этот… внутренний орган? Где их раздают страждущим источников магам?
- Ты не понял, Сергей, - призрак не понял моей иронии и «тонкого» юмора, - источник не берут со стороны. Он уже есть. У светлых магов он открывается с обретением дара, вот только для развития его могут понадобиться долгие годы медитаций или молитв, что, по сути, тоже медитация. Похожим образом развивают и меридианы. Это всё взаимосвязано!
Призрак завис почти надо мной, его изумрудные глаза светились мягко, без привычной насмешки.
- Ладно, Агу, давай подробнее, - кивнул я, приготовившись внимательно слушать.
- Сила не берётся из ниоткуда, - действительно издалека начал Агу. - Всё живое на земле… растения, звери, люди… они постоянно выделяют её. По чуть-чуть. По капле. Как тепло, исходящее от тела. Как влага при дыхании. Эта сила уходит в эфир. Растворяется в нём, но не рассеивается бесследно. Эфир… он может накапливать её. А в особых Местах Силы, как в Священной Роще Лешего, её может скопиться очень даже предостаточно. Недаром же это место выбрали «духи предков» для своего вечного сна.
- И светлые маги этим пользуются?
- Это азы, Сергей! – воскликнул призрак. - Светлые не убивают, чтобы получить силу. Они черпают её из эфира с помощью источника, накапливая её в резерве, и творят волшбу, используя меридианы. Вот, например, тот Жрец Единого…
- Фёдор?
- Да. Он жжёт себя, своё «дыхание жизни», потому что не умеет брать силу извне. Хотя у него для этого всё имеется. Источник, резерв и энергетические каналы.
- Хочешь сказать, я тоже смогу черпать силу из эфира, не убивая никого? — спросил я тихо.
- А почему нет? В тебе есть и Тьма, и Свет. Тьма требует Смерти. Свет требует Жизни. Если ты научишься открывать свой источник, ты сможешь поглощать силу из эфира. Не причиняя вреда. Не убивая.
Агу сделал паузу, давая мне переварить информацию. В тишине склепа было слышно лишь ровное дыхание Беса.
- Но будет сложно. Очень! – не дав мне помечтать, продолжил Агу. - Твои меридианы забиты Тьмой. Ты привык к «лёгкой добыче».
- Я бы не сказал, что к такой уж и лёгкой, - возразил я.
- Разрушать всегда легче, чем строить, - парировал призрак. - Но попробовать стоит. Иначе, ты рано или поздно… скорее рано, учитывая твой рост в силе, - давил дух, - ты станешь чудовищем.
- Давай, подытожим, - произнёс я, останавливая поток слов, - источник — это…
- Это часть системы, - продолжил Агу. – Часть самого чародея, шамана, жреца... Источник преобразует магическую энергию, которая находится в эфире, в силу. Эта сила затем накапливается в резерве. А используется для волшбы уже с помощью меридианов, которые выводят её во вне...
- Преобразует… накапливает… использует… - повторил я, запоминая схему. — То есть источник - это как… двигатель?
- Как сердце, - серьёзно сказал призрак. - Оно качает кровь, но не создаёт её. Источник качает силу, преобразуя её из эфира. Но если каналы забиты… если меридианы слабы… Их надо развивать и учиться использовать в полной мере!
Я закрыл глаза. Если Агу прав… если вокруг меня, даже здесь, в склепе, витает эта сила… Я должен непременно научиться её использовать!
- Давай, рассказывай, - выдохнул я, - Как запустить это «сердце»!
- Главное, это равновесие и полное спокойствие… - Агу ткнул призрачным пальцем мне в лоб. – Вот где в первую очередь их необходимо добиться – в голове! Это и называется медитацией. Ты должен привести своё внутреннее состояние в равновесие…
- С такой жизнью это невозможно! – выпалил я.
- А ты попробуй. У тебя есть время до заката. А делать всё равно нечего.
Я вздохнул и попытался сосредоточиться. Сначала ничего не получалось. Мешало всё: назойливое ощущение беспомощности, зуд в культях, жажда, голод, да и еще куча негативных факторов, не дающих как следует расслабиться.
- Не сдавайся! - Голос Агу звучал как будто издалека. - Успокой дыхание. Не борись, а просто направляй поток мыслей, — настаивал Агу. – Представь что-то доброе, хорошее…
- Доброе? – Я грустно улыбнулся. – Как-то не выходит, пока вокруг такое…
- Не ищи глобального добра, - терпеливо разъяснял Агу, его голос звучал теперь прямо внутри моего черепа, мягкий и обволакивающий. - Ищи личное... маленькое счастье… которое может быть совсем рядом…
И я сосредоточился на том, что было рядом. На ровном дыхании Беса. Кот спал, свернувшись клубком у моего плеча. Он не знал о войне. Он не знал о магии. Он просто был жив. И я зацепился за это ощущение жизни, как утопающий за соломинку.
Я начал слушать. Вдох. Выдох. Вдох-выдох. Постепенно ритм моего дыхания выровнялся. Я перестал обращать внимание на раздражающие факторы: голод, жажду, зуд от насекомых. Я постарался сосредоточиться на «внутренней» тишине.
Мысли, ещё секунду назад метавшиеся как испуганные птицы, начали успокаиваться. Я не прогонял их, просто не цеплялся - пусть проплывают мимо, как далёкие облака. Осталось только настоящее мгновение. Да и оно постепенно смазывалось, словно отдаляясь.
Кап. Кап. Кап. Где-то в глубине грота падала вода. И интервалы между этими падениями становились всё длиннее. Вот в этих паузах и рождалось то самое спокойствие, до которого я пытался дотянуться всё это время. И, похоже, у меня это начинало получаться.
Даже мое тело перестало ощущаться бременем. Оно просто было. Было частью этой темноты. Частью этой тишины. Частью этого мира. Я перестал ждать заката. Перестал бояться врагов. Было только мерное дыхание. И покой. Настоящий, глубокий покой, которого я не знал уже очень давно.
Казалось, что само время остановилось вместе со мной и потеряло всякий смысл. Секунда могла длиться вечность, а час пролететь как мгновение. Любое сопротивление исчезло. Мир вокруг словно растворился. Исчезли стены склепа, исчезла пещера и лес. Я как будто вышел в открытый космос и завис в невесомости.
Но это был не совсем космос. Вернее, совсем не космос. Это было нечто иное, пока не подвластное осознанию. Вокруг не было звёзд, не было черной пустоты. Было однообразное серое и «вязкое» марево, сплошь пронизанное тонкими нитями света и тени.
Нити пульсировали, переплетались, словно жили какой-то своей, никому не ведомой жизнью. Я видел их не глазами, которых у меня сейчас не было, как не было и самого физического тела, а каким-то иным «шестым» чувством. И окружающее пространство не было спокойным – оно словно кипело.
- Сергей! – Мысленный голос Агу прозвучал внезапно, но как-то искажённо, словно доносился со дна глубокого-глубокого колодца. - Сергей, ты меня слышишь?!
- Слышу… - ответил я, продолжая «разглядывать» окружающее меня «пространство», этот серый бесконечный океан, в котором я парил чистым сознанием. – Где я? – поспешил я спросить призрака, вдруг осознав, что в своих «упражнениях» зашёл слишком далеко и реально покинул свою физическую оболочку. – Похоже я что-то с медитацией перемудрил…