Горькая нота

– Как Лео?

– Спросишь – убьёт, – мрачно ответил Джош.

Он чуть приглушил голос:

– Слушай, я правда прошу: сегодня без острых углов. Поговоришь с ребятами, посмотришь репетицию, но… не провоцируй его. Он и так на взводе.

– Я не провоцирую просто так, – спокойно сказала она.

– Я знаю, – вздохнул Джош. – Но Лео не знает. И он не обязан понимать твои мотивы.

Эта мысль её задела.

Но она кивнула.

– Я не буду лезть в его личное пространство. – Пауза. – Если он сам туда меня не затянет.

Джош поморщился:

– Я понял, что ты не боишься его. Но он… он боится, что его увидят слишком близко.

Ариэль замолчала. Эти слова неожиданно отозвались внутри слишком точно.

Боится себя? Боится правды? Боится того, что скрывать больше нельзя? Она не знала. Но обнаружила, что хочет узнать.

– Пойдём, – сказал Джош. – Сегодня ты познакомишься с ребятами официально.

Бэкстейдж раскрывался перед ней постепенно, как чужая квартира, куда впервые вошёл гость: каждый шаг открывал новые комнаты, новые запахи, новые фрагменты чьей-то жизни.

Ариэль шла за Джошем, чувствуя под подошвами вибрацию басов, где-то в глубине здания уже тестировали звук. Гул был низким, глубоким, почти пульсирующим. Он не резал уши – он отзывался в груди.

– Свой ритм, – пробормотала она.

Джош услышал, обернулся краем взгляда.

– Тут всё живёт по своему ритму. Ты просто постарайся не сбиться.

Они свернули в более широкий коридор и мир за дверями изменился. Снаружи было шумно, суетно. Но здесь… Здесь царила особая атмосфера: будто воздух стал плотнее, насыщеннее. Не хаос, упорядоченный хаос, существующий по собственным правилам.

Сперва она увидела гримёрки. Открытые двери, из которых вырывалось мягкое тёплое освещение. Столы, уставленные бутылками воды, энергетиками, сухофруктами. Зеркала, облепленные разноцветными стикерами – пожеланиями, напоминаниями, мемами.

На одном было написано: «Лео, дыши. 😑»

На другом: «Не забудь поесть или мы тебя свяжем. – F.»

Ариэль не удержалась от улыбки. Это было живым. Настоящим. Далёким от глянца, который транслировали их соцсети.

Дальше тянулся коридор с оборудованием: гитары в стойках, закрытые чехлы, кофры с надписями “NOVA – main set”, катушки кабелей, стулья, световые панели.

Техники двигались быстро, чётко, без лишних разговоров, каждый знал своё место. И всё же, заметив её красный бейдж BACKSTAGE – FULL ACCESS, многие кивали с уважением или коротким любопытством.

Она ощущала ответственность тяжело, но приятно, как рюкзак, который забыт снимать, потому что он стал частью тебя.

– Это лаунч-зона, – сказал Джош, открывая дверь.

Помещение было уютным: большой диван, стол с фруктами и закусками, кофемашина, мягкие кресла, две гитары, небрежно оставленные у стены. И удивительное ощущение тепла, будто здесь отдыхали, смеялись, спорили, жили по-настоящему.

– Ребята проводят здесь большую часть пауз, – пояснил Джош. – Но помни: ты гость. Не навязывайся, но и не бойся говорить. Они взрослые. Они знают, кто ты.

Он посмотрел на неё чуть серьёзнее:

– И да. Лео тоже знает.

Ариэль почувствовала, как сердце на мгновение ускорило ритм.

Конечно, знает. Конечно.

Но вместо того чтобы погрузиться в мысли о нём, она осмотрелась впервые чувствуя, что становится свидетелем чего-то редкого: не внешней картинки группы, а её внутреннего пульса.

Дальше они прошли в репетиционную зону. И там музыка. Неидеальная. Не отточенная. Живая. Кто-то перебирал струны. Кто-то бил по барабанам короткими пробными ударами. Звуки смешивались, создавая вереницу шероховатых, но невероятно искренних фрагментов будущей песни.

Ариэль задержалась в дверях.

– Всё нормально? – спросил Джош.

Она кивнула:

– Просто…

Она поискала подходящее слово. Но нашла только одно, совершенно точное:

– Живёт.

Джош усмехнулся.

– Тут всё живёт. Даже стены. Привыкай.

Он протянул ей папку:

– Вот, держи. В них расписание, разрешённые зоны, правила. Ничего страшного, просто много текста.

Она открыла и увидела свой бейдж, уже обновлённый. Красная карточка с золотым тиснением: ARIËL TURNER – FULL ACCESS. MEDIA. Она провела пальцем по буквам, ощущая приятную тяжесть пластика.

– Ты теперь часть процесса, – сказал Джош. – Не бойся задавать вопросы, если не понимаешь, куда идти или что делать. Но…

Он замялся, потом добавил:

– Если Лео рядом, держись аккуратнее.

Ариэль подняла взгляд:

– Чтобы не спровоцировать?

– Чтобы не задеть то, что болит.

Лаунч-зона была наполнена мягким утренним светом, запахом свежего кофе и давящим ощущением, что здесь обитает совсем другой мир – не сцена, не фанаты, не глянец. Мир, где музыканты дышат по-настоящему.

Ариэль только переступила порог, как из-за кофейного автомата раздался жизнерадостный голос:

– О-о, новая гостья! Или… журналистка с нервами из титана?

Она повернулась. Рай стоял, опершись о стол, с чашкой кофе в одной руке и с улыбкой, которая могла бы заменить половину светового оборудования на концерте. Лёгкие рыжеватые волосы, добрые глаза, открытое, тёплое лицо – он был самой настоящей противоположностью Лео.

Если Лео был холодным ветром, то Рай солнечным лучом.

И это ощущалось даже на расстоянии.

Он сделал пару лёгких шагов в её сторону, будто танцуя под музыку, которую слышал только он.

– Вы… – начала Ариэль, пытаясь подобрать нейтральное приветствие.

Но Рай опередил её, приложив руку к груди с комичной серьёзностью:

– Райлен Харт, но для друзей – Рай. Ты – Ариэль, да? Та самая девушка, что вчера устроила небольшой взрыв?

Ариэль слегка покраснела, но держалась уверенно.

– Взрыв – громкое слово.

– Ну… – Рай задумчиво поднёс чашку к губам, на мгновение прикрыв улыбку, – звук двери, которой хлопнул Лео, был громче половины наших прошлогодних концертов.

Она не удержалась, рассмеялась тихо.

– Я не ставила цель кого-то выводить из себя.

– Вот именно это и вывело. – Рай подмигнул. – Обычно все или заискивают, или боятся. А ты – нет. Это… освежает.

Он протянул ей вторую чашку кофе – большую, бумажную, с надписью маркером «☀️GOOD LUCK TODAY».

– Для тебя. Я подумал: первый день – штука адская. Нужно топливо.

Ариэль взяла чашку, ощутив тепло.

– Спасибо. Но… откуда вы знали, что я приду сюда?

Рай чуть приподнял бровь:

– У нас тут свои источники. – Он наклонился ближе и прошептал: – И ещё более свои слухи.

Она не знала, как реагировать – его обаяние было настолько естественным, что сбивало ритм.

– И что же за слухи? – осторожно спросила она.

– Что у нас теперь журналистка, которая не падает в обморок от имени "Лео Вайс".

– Я не…

– Да-да, – перебил он мягко, всё ещё улыбаясь. – И не боится его взгляда. И может задать вопрос, от которого весь зал замер.

Ариэль почувствовала, что краснеет снова. И это злило её чуть больше, чем льстило.

– Я просто делала свою работу.

– А Лео просто делал свою. – Рай с лёгким вздохом опустился на диван. – Но ты бы видела его лицо после. Я думал, он пойдёт бить грушу в спортзале. Или стены. Или кого-нибудь из нас. – Он бросил заговорщицкий взгляд. – Или снова тебя искать.

– Он меня не искал.

– Пока, – улыбнулся Рай.

Эта одна короткая фраза рассыпалась в воздухе маленькими искорками, от которых стало теплее и тревожнее одновременно.

Ариэль сделала глоток кофе и едва не ахнула. Сильный, насыщенный, почти идеальный.

Рай заметил реакцию:

– Попала. Мой кофе – лучшая часть тура.

– И из-за этого вы так популярны? – усмехнулась она.

– Нет, – серьёзно сказал он. – Популярность – это к Лео. Он – ледяной магнетизм. Я – уютная радиация. Мы разные, но вместе работаем.

Ариэль замерла на секунду, слушая его интонацию. Она уловила в словах Райя что-то… важное. Как будто он специально сравнил их, Лео и себя, чтобы подчеркнуть разницу, которую она уже почувствовала вчера.

Солнечный человек. Человек-тень.

– И… – добавил Рай, уже легче, – я просто люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно с теми, кто не боится говорить правду.

Он подошёл ближе, посмотрел прямо ей в глаза:

– Добро пожаловать в нашу команду, Ариэль.

И в этот момент это действительно прозвучало как принятие.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась резко, и в помещении появился Нико – дерзкий, взъерошенный, с привычной полуухмылкой.

Он вошёл так, будто был хозяином воздуха, света и всего пространства вокруг. Его шаги были лёгкими, но уверенными; взгляд прямым и обжигающе внимательным; улыбка дерзкой, почти провокационной.

Он бросил быстрый взгляд на Ариэль: сверху вниз, оценивающе, но без пошлости. Будто проверял не внешний вид, а характер.

– Ну привет, – сказал он, засовывая руки в карманы кожаной куртки. – Новенькая, да?

Ариэль выпрямилась, встречая его взгляд спокойно. После Лео её было сложно выбить из равновесия.

– Журналистка, – уточнила она.

Нико усмехнулся.

– Да мне всё равно, кто ты. Главное, выдержишь ли ты нас.

Рай прыснул со смеху.

– Она уже выдержала Лео. После этого ей всё по плечу.

Нико поднял бровь высоко, впечатлённо.

– Правда?

Он наклонился вперёд, будто хотел разглядеть Ариэль ближе.

– И выжила?

– Похоже на то, – ответила она суховато.

– Вау, – протянул он, – ну и нервы у тебя, малышка.

Ариэль нахмурилась:

– Я не малышка.

Нико довольно улыбнулся, будто специально ждал реакции.

– О, так гораздо лучше, – сказал он. – Наконец-то хоть кто-то тут отвечает мне, а не смотрит на меня, как на плакат подростков.

– Может, ты просто привык к неправильной аудитории? – парировала Ариэль.

Рай захохотал так громко, что чуть не пролил кофе.

– Нико, она тебя сделала.

Нико шагнул ближе, но не угрожающе – вызывающе.

– Осторожнее, журналистка. Если продолжишь в таком темпе, мне придётся признать, что ты мне нравишься.

Ариэль бросила взгляд на Райя, который театрально поднял руки:

– О, нет, только не это. Нико не должен заводить себе симпатий среди прессы – он и так слишком громкий.

Нико проигнорировал Райя, скрестив руки и внимательно изучая Ариэль, словно она была новым музыкальным инструментом, который он ещё не решил, как использовать.

– Слушай, только честно, – начал он. – Ты реально вчера решила наступить Лео на горло? Или это была импровизация?

Ариэль пожала плечами:

– Я задала вопрос, на который он не хотел отвечать. Это не против него – это за правду.

Нико тихо присвистнул.

– Ты… странная. Но в хорошем смысле.

– Спасибо? – осторожно сказала она.

Он рассмеялся:

– Расслабься. Я не кусаюсь. Только если очень просят.

Рай за локоть отвёл Нико в сторону, шутливо бурча:

– Перестань её пугать. Она ещё не подписала документ о «страхе перед Нико Риверсом».

– Не подпишет, – улыбнулся Нико через плечо. – У неё характер, а я такое уважаю.

Он ещё раз задержал взгляд на Ариэль – уже без дерзости, а с профессиональным интересом.

– И да, – сказал он, – если Лео сегодня будет рычать – это не из-за тебя. Это просто его нормальное утро.

Ариэль кивнула:

– Я уже догадалась.

– Молодец. И ещё… если он на тебя посмотрит так, будто хочет убить – знай: он смотрит так же, когда хочет спеть. Так что разница в нюансах.

Рай снова рассмеялся. Нико же лишь подмигнул и ушёл куда-то вглубь репетиционной зоны, оставив за собой ощущение легкого, но тлеющего огня.

Ариэль выдохнула. Нико был резким, дерзким, громким, но честным. В своём собственном стиле.

Она как раз собиралась сделать глоток кофе, когда почувствовала: На неё смотрят. Не так, как глядел Нико – дерзко. Не так, как Рай – заинтересованно и открыто. Этот взгляд был… внимательнее. Слишком внимателен.

Она медленно обернулась.

Кей стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, словно был там всё это время. Тёмные волосы падали ему на глаза, пальцы на одной руке перебирали какое-то воображаемое ритмическое движение – привычка барабанщика.

Он не улыбался. Не моргал часто. Просто смотрел – спокойно, глубоко. Как будто изучал её. Как будто слышал ритм её дыхания. Ариэль почувствовала, как лёгкий холодок прошёлся по позвоночнику. Этот человек не просто наблюдает. Он понимает.

Кей кивнул ей чуть, почти незаметно.

– Ты – Ариэль, – сказал он тихим голосом, в котором было больше бархата, чем в дорогом костюме.

– Да, – так же спокойно ответила она.

Он оттолкнулся от дверного косяка и подошёл ближе. Не спеша. Не давя. Но так, что расстояние между ними наполнилось странным, плотным вниманием.

– Как ты после вчерашнего? – спросил он.

Это был не светский вопрос. Не дежурное «всё нормально?». В его голосе был смысл. Настоящий.

Ариэль чуть удивилась:

– Нормально. Почему спрашиваешь?

Кей остановился перед ней, склонив голову чуть вбок. Его взгляд был таким прямым, будто он видел через её слова правду, которую сама она ещё не осознала.

– Потому что не всем приятно, когда Лео вот так… реагирует.

Она коротко выдохнула.

– Я не испугалась.

– Я знаю, – сказал он.

И в этих словах не было восхищения. Не было даже удивления. Просто констатация факта – точного, как удар по тарелке в нужную долю.

Кей обошёл её и лёгким движением убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Жест был осторожным, как будто проверял, дрогнет ли она.

Она не дрогнула.

Он посмотрел ей в лицо внимательно, почти профессионально.

– У тебя открытый взгляд. Но ты умеешь держать удар. Редкое сочетание.

Она слегка нахмурилась:

– Ты психолог группы?

– Иногда, – усмехнулся Кей, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Иногда барабанщик. Иногда тот, кто первым видит признаки… нестабильности.

– В ком? – спросила она, хотя знала ответ.

Кей отошёл на шаг, давая ей пространство.

– В Лео.

Она сжала пальцы на чашке.

– Ты считаешь, что я ему… навредила?

Кей покачал головой.

– Нет. Ты задала вопрос. Простой. Честный. Правильный.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

– Проблема в том, что Лео давно не встречал людей, которые задают правильные вопросы.

Ариэль сглотнула от слов или от того, как он их произнёс, она не поняла.

Кей продолжил:

– Ты задела то, что он пытается скрыть. Не чтобы навредить, просто потому, что ты так слышишь людей. Как будто… кожей.

Слова ударили точно. И Ариэль на миг задержала дыхание. Он… видит. Он действительно всё видит.

Кей слегка наклонил голову, изучая её реакцию.

– Поэтому… не принимай его холод на свой счёт. Он не против тебя. Он против того, что ты можешь увидеть.

Медленная пауза. Она почувствовала, как мурашки медленно пробегают по коже. Она не ожидала услышать такое признание. Особенно от человека, который говорил мало, но видел слишком много.

Кей отступил ещё на шаг, позволяя ей вернуться в свой ритм. И произнёс тихо:

– Добро пожаловать в нашу реальность, Ариэль. Здесь всё громче, глубже и больнее, чем кажется снаружи.

Он прошёл мимо неё, его плечо едва заметно коснулось её.

Ариэль вышла из лаунч-зоны в репетиционную комнату, она услышала ровный, мягкий звук электронных клавиш – не песню, не рифф, а что-то вроде разминки, мелодии, играемой без усилия, будто сквозь дыхание.

Феликс сидел за клавишами, слегка наклонив голову, погружённый в звук так глубоко, что казалось – он слышит не музыку, а что-то своё, внутреннее.

При ярком освещении он выглядел собранным, спокойным. Тем человеком, который не говорит много, но всегда знает, когда сказать одно нужное слово.

Он заметил её сразу, хотя не смотрел прямо, будто по вибрации воздуха.

Пальцы продолжали скользить по клавишам, но он поднял глаза и тепло улыбнулся:

– Ты должна быть Ариэль.

Она кивнула:

– Да. Извините, если я мешаю…

– Ты не мешаешь, – спокойно ответил он, завершив мелодию мягким аккордом. – Ты только вошла, и ещё не успела ничего испортить.

Она улыбнулась невольно.

Феликс поднялся из-за клавиш плавно, будто музыка продолжала жить в его движениях.

– Я Феликс. Клавишные, бэки, голос разума… ну, иногда, если нам повезёт.

– Разума? – переспросила она.

Он тихо хохотнул, без звука, почти одними глазами:

– Видела Райя? Видела Нико? Теперь представь их на гастролях, без присмотра, без расписания, без сна и с доступом к кофе в любое время суток.

– Это… опасно? – попыталась пошутить она.

– Смертельно, – серьёзно сказал он, но в глазах смеялась ирония. – Поэтому иногда приходится быть взрослым.

Ариэль не знала почему, но рядом с ним впервые за утро ей стало спокойно. Как будто он умел выравнивать воздух, без слов убирая острые края.

Она посмотрела на клавиши:

– Вы очень… чувствительно играете. Даже разминку.

Он слегка нахмурился не от недовольства, а будто примеряя её слова на себя:

– Музыка не выключается. Даже когда я «не играю».

Пауза.

– И люди тоже не выключаются, – добавил он мягко.

Ариэль почувствовала, как его взгляд касается её не давя, но точно. Наблюдательно. Уважительно. Она поняла: он уже понял, что вчера произошло. И понял, как это повлияло на всех.

– Ты в порядке? – спросил Феликс. И это был не тот же вопрос, что задавал Кей – это был вопрос «можешь ли ты дышать внутри нашей музыки?».

– Да, – сказала она. – Просто много нового.

Он кивнул:

– У нас у всех так в начале. Если станет слишком громко – скажи. Я умею делать тишину.

Фраза была простой. Но так точно описывала его, что Ариэль почти улыбнулась.

Феликс провёл пальцами по клавишам, снова вызывая короткий аккорд:

– Знаешь… когда Лео взрывается, остальные отражают это по-своему. Рай шутит, Нико огрызается, Кей замолкает. А я…

Он задумался.

– А вы? – тихо спросила она.

– Я стабилизирую, – ответил он просто.

Она почувствовала уважение, такое же тихое и глубокое, как он сам.

– И если что, – добавил он, – можешь обращаться ко мне. Любые вопросы. Любые проблемы. Я не кусаюсь.

– Это уже говорили, – усмехнулась она.

– И кто же? – удивился Феликс.

– Нико.

Феликс рассмеялся:

– Тогда это ложь. Нико кусается. Но редко.

Он снова взглянул на неё уже теплее, увереннее.

– Добро пожаловать. И… не бойся его.

Она знала, о ком он говорит.

И на секунду захотела спросить: Почему все говорят о Лео так, будто он буря в человеческом обличье? И почему каждый просит меня… быть осторожнее?

Но Феликс будто услышал невысказанное и сказал:

– Лео… сложный. Но не злой. Он просто давно не встречал людей, которые видят под маску. А ты увидела.

Она стиснула пальцы на блокноте. Да. Она увидела. И он тоже это понял.

Феликс улыбнулся ей в последний раз и повернулся к клавишам, погружаясь обратно в музыку.

Ариэль сделала шаг назад, и дверь в репетиционную мягко закрылась за её спиной. Она выдохнула, почти облегчённо. Но это ощущение длилось лишь секунду. Потому что за стеной, там, где репетиционная зона переходила в основную, прозвучали шаги.

Тяжёлые. Уверенные. До знакомой боли. Лео пришёл. И спокойствие закончилось.

Дверь в основную репетиционную зону щёлкнула коротко, сухо. И он появился. Чёрная толстовка. Тёмные пряди волос, заправленные за одно ухо. Острый, строгий профиль. Взгляд, который ни на секунду не смягчал реальность, только резал её.

Он вошёл так, будто это не его место работы, а его территория. Его дом. Его крепость.

И всё вокруг будто среагировало: Рай прикрыл рот, будто хотел бросить шутку и передумал. Нико тут же перестал раздразнивать техников. Кей выпрямился на стуле, едва заметно напрягая плечи. Феликс убрал руки с клавиш, взгляд стал сосредоточенным.

Никто не сказал ни слова. Но все изменились. Ариэль это увидела ясно: Лео – их ось. Центр тяжести. Гравитация, от которой зависит поведение всей группы.

Её дыхание сбилось. Лёгко, но ощутимо. Не потому, что он был красив, хотя и это было фактом. А потому, что он принёс с собой ту самую тишину, которая на самом деле громче любого шума.

Он заметил поясную сумку Нико на дороге, ударил носком по ремню – не зло, но требовательно:

– Не разбрасывай, – коротко бросил он.

Нико фыркнул, но поднял. Рай лишь улыбнулся уголком губ, как будто говорил: Вот так всегда. Кей кивнул в сторону настроенных барабанов – знак, что можно начинать. Но Лео не двинулся дальше.

Он стоял посреди комнаты, молчал и будто что-то слушал… внутри себя. Проверял что-то, что не показывал наружу. Ему понадобилось лишь пять секунд, чтобы полностью заполнить пространство. И только тогда он повернул голову медленно, лениво, как будто не видел смысла торопиться и его взгляд зацепился за Ариэль.

Коротко. Резко. Словно вспышка холодного света. Не приветствие. Не любопытство. Скорее проверка: Ты всё ещё здесь? Не ушла? Не испугалась?

Она выдержала. Не отвела глаз. Лео не дрогнул, но дыхание его стало глубже, еле заметно. Он отвернулся первым.

И для Ариэль это стало не победой и не поражением. Это стало фактом: его равнодушие – маска, а не стена.

Он прошёл мимо неё, не замедлив шага. Лишь лёгкое движение воздуха скользнуло по её щеке – смесь холода и чего-то тёмного, тревожного, скрытого. Он пах не духами, не сценой, а чем-то острым и чистым, как декабрьский ветер.

Ариэль застыла, чувствуя, как сердце её эхом ударяет в грудную клетку.

Рядом с ней Кей тихо, почти неслышно сказал:

– Не смотри так долго. Он всегда чувствует, когда на него смотрят.

Она вздрогнула только внутренне, не выдав себя ни жестом.

– Я не боюсь, – прошептала она.

Кей усмехнулся уголком губ:

– Я знаю. Может, это и есть главная проблема.

Лео занял место у микрофона, не глядя ни на кого, и сказал коротко:

– Начнём.

Репетиционная комната наполнилась глухим звуком настраиваемых инструментов – коротким перебором гитары, мягким щелчком барабанной палочки, низким вибрированием мониторов. Команда двигалась чётко, слаженно, будто каждый шаг был частью давно отрепетированной хореографии.

Только Ариэль в этом механизме была новой деталью, ещё не встроенной, но уже влияющей на систему.

Джош подошел к ней, нервно теребя планшет.

– Так, – начал он, когда Лео сделал вдох перед пробным вокалом, – лучше сейчас, чем позже.

Ариэль приподняла бровь:

– Что – сейчас?

– Официальное знакомство. – Джош выдохнул, будто собирался прыгнуть в холодную воду. – Просто держись уверенно. Он… не любит новых людей.

Он не любит людей, – подумала Ариэль, но вслух ничего не сказала.

Джош поднял руку:

– Ребята, минута внимания.

Рай обернулся с лёгкой улыбкой. Нико остановил барабанщика, указывая на Джоша. Кей уже смотрел на Ариэль, предугадывая, что будет дальше. Феликс по привычке убавил громкость клавиш.

Лео, единственный, не поднял взгляд. Но напряжение воздуха подсказало, что он слышит каждое слово.

– Это Ариэль Тернер. Журналист. На месяц она работает с нами, у неё полный доступ. Она пишет материал для большой серии. Прошу всех – поддерживайте, отвечайте, уважайте границы друг друга. Мы всё равно одна команда.

Рай первым подошёл поближе и широко улыбнулся:

– Я уже поддерживаю! Даже кофе выдал.

Нико хмыкнул:

– Ещё немного и ты ей тур подаришь.

Феликс тихо поднял руку в приветствии. Кей просто кивнул – легко, уверенно, как будто говорил: мы уже поговорили, всё нормально.

И вот очередь Лео. Он всё ещё не смотрел на неё. Он стоял, положив ладонь на микрофонную стойку, будто удерживал что-то в себе, чтобы оно не вырвалось наружу раньше времени.

– Лео, – мягко сказал Джош, – скажешь что-нибудь?

Пауза была короткой, но напряжённой. Лео наконец поднял глаза. Сначала на Джоша. Потом на ребят. И только в последнюю очередь на Ариэль. Холодные. Ровные. Без единой искры приветствия. Он сказал тихо, но достаточно громко, чтобы услышали все:

– Пусть только не мешает.

Это прозвучало как удар стеклом о камень.

Нико захихикал. Рай возмущённо открыл рот, но Феликс толкнул его локтем, чтобы тот не ввязывался. Кей опустил взгляд, будто ждал реакции Ариэль.

Ариэль стояла неподвижно. Не оскорблённая. Не смущённая. Скорее изучающая его так же пристально, как он её. И потом сказала ровно, спокойно:

– Я не мешаю. Если, конечно, никто из вас не решит сам падать мне под ноги.

Воздух в комнате дернулся. Кей медленно поднял голову, едва заметно улыбнувшись. Нико прыснул:

– Вот это я понимаю заявила права!

Рай аплодировал ей бесшумно, одной рукой. Только Лео не изменился в лице. Но в глазах у него мелькнуло… что-то. Крошечная искра. Не злость. Не раздражение. Интерес. Он сделал шаг в её сторону – медленный, точно выверенный.