Тут главное не спугнуть раньше времени.
А как не спугнуть того, кто всего вокруг боится?
Но, помнится мне, девочка она наивная. За две тысячи едва свободы не лишилась.
А мое же предложение кардинальным образом отличается от предыдущего. За сдельную работу на кону огромные деньги. Ставка в четыре тысячи раза больше, чем ей предлагали в наркопритоне.
– Свет, ответь, а у тебя мужчины уже были? – захожу издалека.
В первую очередь мне нужно удостовериться, что прекрасный цветок уже был ранее "опылен", иначе разговор потеряет смысл.
Света смотрит на меня в упор и молчит.
– Так ты девственница, да? – уточняю, принимая молчание за нежелание признаваться в своей неопытности. – Просто ответь. В этом ведь нет ничего постыдного…
Осмелев, она перебивает меня:
– Мужчина! – восклицает она, делая выразительный акцент на окончании. – Один мужчина и все!
Что ж, я рад, но довольную улыбку приходится подавлять, потому что самой Свете этот факт, как мне кажется, немного омрачает.
В душе она презирает того мужчину, что сотворил это с ней. Из-за него ненавидит себя… Ту, которой она стала после него.
Она считает себя грязной, использованной, выброшенной.
– А дети у тебя есть?
Вижу реакцию, но не ту, что ожидал. Света начинает мешкать. Глаза на мокром месте. Зрачки бегают из стороны в сторону, кожа на лице сереет, а над верхней губой проглядывается испарина. Нервничает молодуха знатно от обычного на мой взгляд вопроса.
– Так есть или нет? – давлю.
– Нет, – выдыхает, мотнув головой. – Нет у меня детей.
– А хочешь?
Внезапно Света заходится слезами.
– Хочу! – выпаливает она. – Хочу очень! Хочу своих деток! Хочу увидеть их, на руках подержать. Хочу узнать как они пахнут. Хочу услышать их смех! Хочу! Я всего этого хочу, Назар.
Напрягаюсь всем телом до состояния взведенного курка.
Не успели подойти к сути, как проблема нарисовалась.
Она не должна хотеть детей. Не должна привязываться к тому, что будет расти у нее в животе.
– А зачем вы спрашиваете? – хлюпнув, с надеждой вглядывается, а меня жалость к ней снова пронимает.
Отставить жалость и прочие сопливые эмоции!
– Завтра отправлю тебя в клинику на обследование. Если твое здоровье позволяет, то в ближайшее время заключим контракт суррогатного материнства! – безапелляционно заявляю и продолжаю давить: – Свет, ты в невыгодном положении. Тебе нужны деньги и стабильность, а мне нужен здоровый ребенок! Ты родишь мне его, а я взамен устрою тебе лучшую жизнь. Ты выберешься из нищеты и получишь независимость.
Света пребывает в шоке. Внешне она превратилась в бледное изваяние: не двигается, не моргает, не дышит. Лишь слеза, удерживающаяся на кончиках ресниц, выдает в ней жизнь.
Я руки складываю на спинке стула, устремляю взгляд на циферблат наручных часов. Даю ей время переварить сказанное мною и убедиться, что данное предложение станет для нее трамплином в счастливое будущее, где больше не будет темных полос.
Однако терпение – это то, чем я никогда не мог похвастаться.
Оно иссякает по прошествии двух молчаливых минут.
Возвращаю взгляд с часов на Свету.
– Итак, озвучь свое решение, – требую я. – Ты выберешь два миллиона плюс бонусы в виде проживания в моем доме, еды на любой вкус и брендовых шмоток или предпочтешь скитаться по улицам в обносках и перебиваться куском заплесневелого хлеба?
– Мне… я могу подумать? – пищит она как мышка, смотря сквозь меня.
– Сожалею, но время на раздумья вышло, – наваливаюсь грудью на край стола, силой мысли заставляю сделать правильный выбор. – Мне нужен ответ. Незамедлительно!
Света не выдерживает прессинга и ударяется в слезы.
А я такое вот вообще не терплю. Матерись, ори, протестуй сколько угодно, но только нюни не распускай.
Выдергиваю из подставки горстку салфеток. Тянусь к Свете через весь стол и подчищаю за слезами мокрые следы, чтоб глаза мои их больше не видели.
Внезапно она руку мою отпихивает от себя. С остервенением. С сидевшим внутри нее протестом. Света осмеливается показать мне свои зубки.
Характер свой проявляет не к месту.
Но все же он у нее имеется. И это я считаю хорошим знаком.
Пора бы ей уже завязывать быть бесхребетным существом.
– Получается, это было вами спланировано? – ревет она с осуждением, сжимает ладони в кулаки от приступа злости. – Вы увидели во мне жертву и загнали в ловушку с суррогатным материнством, да? А как же те слова о том, что вы не обидите меня больше!?
Больше? Разве я хоть раз позволил себе что-то лишнего? Не посмел бы…
На мой взгляд все, что я делаю для нее сейчас, должно пойти ей на пользу.
Я не обижаю тех, кого обижает жизнь. Я даю ей шанс, который может оказаться последним.
– Я тебя никогда и ни в чем не ущемлю, если ты выполнишь мою просьбу. Ты будешь под моей защитой все то время, пока будешь носить моего ребенка.
– А потом? – всплескивает она руками. – Потом вы как обычно вышвырнете меня!?
Как обычно? Да что она несет?
Монстра из меня какого-то делает.
– Как только контракт будет исполнен, ты сама от меня уйдешь! – понижаю голос. – Ну так что? Вердикт!