Многовековые инстинкты адских созданий, привыкших подчиняться только превосходящей силе и жестокости, столкнулись с невиданным ранее феноменом: жестокостью бюрократической и силой абсолютной педагогической доминации. В их недоразвитых мозгах что-то щелкнуло. Раз это существо так уверенно отдает приказы, значит, оно обладает властью, превосходящей их понимание. Значит, неповиновение равно аннигиляции.
Зал пришел в хаотичное, паническое движение. Это было подобно панике школьников, которых внезапно застукал завуч за курением в туалете.
Демоны бросились искать места. Поскольку стульев и парт на всех не хватало, так как половина была сломана в недавней драке, они рассаживались прямо на полу, скрещивая копыта, лапы и хвосты. Суккубы суетливо одергивали свои неприличные кожаные ремни, пытаясь прикрыть наготу. Крылатые бесы сбились в кучу в углу, обхватив колени дрожащими руками.
Через десять секунд в огромном, еще недавно бурлящем котле хаоса воцарилась идеальная, звенящая тишина. Слышно было только, как булькает лава в желобах и тяжело, с присвистом дышит кто-то из особо крупных мутантов.
Елена Петровна окинула притихшую аудиторию строгим взглядом. Она медленно пошла вдоль рядов сидящих на полу чудовищ. Монстры втягивали головы в плечи по мере ее приближения.
— Я не вижу ваших глаз, — ровным, ледяным тоном произнесла она, прохаживаясь между рядами. — Сели ровно. Спины выпрямили. Руки перед собой. Что за сброд? Кто у вас классный руководитель? Почему в коридоре грязь, драки и использование пиротехники без присмотра взрослых? Вы из какого класса? Восьмой круг? Девятый?
Ответом ей было лишь испуганное сопение.
— Ясно. Запущенный случай, — констатировала завуч, останавливаясь возле одного из "учеников".
Это был молодой демон аристократического вида. У него были аккуратные, завитые в спирали рога, франтоватый камзол из кожи неустановленного животного (скорее всего, разумного) и надменное выражение лица, которое сейчас, впрочем, стремительно сменялось нервным тиком. Но привлекло Елену Петровну не его лицо.
В руках подросток вертел длинный, зазубренный кинжал. Лезвие оружия тускло светилось изнутри пульсирующим фиолетовым светом, а на гарде был инкрустирован живой, моргающий глаз. Кинжал тихо, на грани слышимости, стонал голосами замученных душ. Легендарный артефакт "Пожиратель Душ", выкованный в недрах преисподней специально для наследника клана Кровавого Копыта. Оружие, способное одним порезом выпить сущность бессмертного.
Елена Петровна остановилась напротив подростка. Протянула руку ладонью вверх и требовательно пошевелила пальцами.
— Дай сюда.
Демон-аристократ побледнел под своей багровой кожей. Он попытался спрятать артефакт за спину.
— Э-это мое... Жалкая смерт... эээ... уважаемая. Это наследный клинок моего рода! Пожиратель Душ! Он требует крови!
Елена Петровна не изменилась в лице. Ее рука с протянутой ладонью осталась висеть в воздухе.
— Фамилия? — отрезала она.
— Ч-что? — опешил демон.
— Фамилия и класс, я спрашиваю! — завуч чуть повысила голос, и глаз на гарде кинжала испуганно зажмурился.
— Белиал... из рода Кровавого Копыта... Старший поток Академии... — пробормотал обескураженный наследник преисподней, чувствуя, как его родовая гордость рассыпается в прах под этим уничтожающим взглядом поверх роговой оправы.
— Значит так, Белиал из рода Копыта. Я не собираюсь повторять дважды. Холодное оружие в школу приносить строго запрещено. Устав один для всех. Встал и отдал эту зубочистку мне. Быстро.
Белиал попытался сопротивляться. Это было немыслимо. Отдать родовой артефакт смертной женщине! Он зарычал, пытаясь вызвать в себе гнев, и вскинул кинжал. Пожиратель Душ завизжал, предвкушая жатву.
Реакция Елены Петровны была молниеносной, отработанной годами изъятия рогаток, лазерных указок и смартфонов на контрольных. Она не стала отшатываться. Вместо этого ее правая рука с деревянной указкой сделала короткое, резкое движение.
ХРЯСЬ!
Указка с сухим треском опустилась точно по костяшкам пальцев демона. Удар не был магическим, но в него была вложена вся масса праведного педагогического гнева. От неожиданности и острой, обидной боли Белиал взвыл, разжимая пальцы.
Легендарный артефакт, выкованный в адском огне, с жалобным звяканьем упал на пол. Глаз на гарде панически заморгал и пустил скупую кровавую слезу. Елена Петровна наклонилась, брезгливо взяла кинжал за безопасный край рукояти (глаз тут же зажмурился и притворился мертвым) и сунула его в свой бездонный, безразмерный карман рабочего пиджака, где он соседствовал с конфискованной у трудовика бутылкой водки и чеком за покупку мела.
Белиал сидел на полу, дуя на ушибленные пальцы, и смотрел на нее со смесью шока и благоговейного ужаса. Остальная аудитория даже перестала дышать.
— И чтобы больше я этого не видела, — строго сказала Елена Петровна, вытирая руки бумажной салфеткой, которую достала из другого кармана. — Изъято. Заберешь в конце четверти. Вместе с родителями. Я хочу видеть твоего отца или опекуна в моем кабинете. Я доступно объясняю?
Демон судорожно закивал. Рога чуть не проткнули сидящего сзади импа.
— Да, госпожа... То есть, мэм... То есть...
— Елена Петровна, — представилась завуч. — Для вас — Елена Петровна. И я настоятельно рекомендую всем присутствующим запомнить это имя. Потому что с этой минуты в вашем... заведении... устанавливается дисциплина.
Она развернулась на каблуках, оглядывая застывшее море рогов, клыков и чешуи.
— Кто-нибудь из присутствующих здесь оболтусов обладает достаточным словарным запасом, чтобы объяснить мне, где находится кабинет директора вашей школы? У меня накопилась к нему масса вопросов по поводу организации учебного процесса.
В абсолютной тишине чья-то дрожащая когтистая рука робко поднялась вверх, указывая на огромные, окованные метеоритным железом черные двери в дальнем конце зала.
Елена Петровна кивнула.
— Прекрасно. А вы, — она обвела аудиторию своей указкой, — сидите тихо. Звонка на урок еще не было. Кто встанет с места до моего возвращения — будет неделю драить котлы в столовой.
Она развернулась и твердым, чеканным шагом направилась к кабинету директора. Она еще не знала, что за этими дверями заседает архидьявол Вельзевул Асмодеевич Ректоратус, князь шестого круга, повелитель ужаса и отчаяния.
Впрочем, если бы она и знала, это ничего бы не изменило. Для Елены Петровны он был просто директором, который отвратительно справляется со своими обязанностями. А значит, его ждал очень серьезный, неприятный разговор. И никакие рога и ауры инфернального ужаса не могли спасти его от праведного гнева завуча по учебно-воспитательной работе.
Глава 3. Классный час на тему «Поведение в коллективе»
Путь к кабинету директора Академии Адского Пламени оказался несколько длиннее, чем предполагала Елена Петровна. Черные створки, казавшиеся близкими, отступали по мере приближения — дешевый пространственный фокус, который завуч списала на «некачественный ремонт и проблемы с глазомером из-за плохого освещения».
Пока она шла по широкому коридору, вымощенному плитами из прессованного пепла, ее профессиональный слух уловил звуки, проигнорировать которые не смог бы ни один уважающий себя педагог. Из-за полуоткрытой массивной двери, украшенной барельефом в виде корчащихся в агонии душ, доносились утробное чавканье, влажный хруст и отчаянные, захлебывающиеся крики.
«Столовая закрыта, и они едят прямо в кабинетах», — раздраженно подумала она. — «Крошки, мусор, антисанитария. Где дежурный учитель?»
Она решительно толкнула скрипучую дверь и переступила порог аудитории.
Это был класс. Своеобразный, конечно, но базовые принципы эргономики безошибочно выдавали в помещении учебную комнату. Ряды грубо вытесанных каменных столов амфитеатром спускались к кафедре. Роль школьной доски выполняла огромная вертикальная плита из медленно остывающей базальтовой породы, по которой периодически пробегали оранжевые прожилки магмы.
Учителя в классе не наблюдалось. Точнее, под кафедрой виднелась чья-то дрожащая мантия и пульсирующий от ужаса щупальцевидный отросток, но Елена Петровна решила временно проигнорировать этот факт профессиональной деградации коллеги.
Внимание завуча было приковано к задней парте. Там происходило вопиющее нарушение правил внутреннего распорядка.
Огромный, грузный демон-переросток с чешуей цвета ржавчины и мордой, напоминающей помесь бульдога с крокодилом, увлеченно запихивал себе в пасть своего соседа по парте. Сосед — тощий, многоглазый имп в очках с толстыми линзами — отчаянно сопротивлялся, сучил когтистыми лапками и визжал на ультразвуке. На данный момент процесс поглощения находился на стадии экватора: верхняя половина импа уже исчезла в зубастой пасти хулигана, а нижняя комично болталась снаружи, цепляясь за край парты.
Остальной класс, состоящий из трех десятков разномастных инфернальных подростков, увлеченно наблюдал за трапезой, подбадривая хищника стуком копыт и ритмичным уханьем.
Елена Петровна остановилась в дверях. Она медленно достала из нагрудного кармана платочек, протерла очки, водрузила их обратно на нос и глубоко вздохнула.
— Я дико извиняюсь, — ее голос, холодный и острый, как скальпель патологоанатома, разрезал демонический гвалт. — Я вам не мешаю? Приятного аппетита, может быть, салфеточку подать?
Класс мгновенно затих. Все многообразие рогатых, клыкастых и чешуйчатых голов повернулось в сторону входа. Демон-бульдог замер с наполовину проглоченным одноклассником во рту. Он удивленно захлопал маленькими желтыми глазками, глядя на невысокую женщину в сером костюме.
— Пр-р-р? — глухо выдал он, не разжимая челюстей.
Елена Петровна неспешным, чеканным шагом начала спускаться по ступеням амфитеатра. Аудитория вжималась в парты. Аура абсолютной, непререкаемой власти, которую излучала эта человеческая самка, ломала инфернальную систему координат. Она не пахла страхом. Она пахла мелом, канцелярским клеем и неизбежностью возмездия.
Завуч подошла к задней парте. Она посмотрела на дрыгающиеся ноги поглощаемого импа, затем перевела взгляд на хулигана.
— Выплюнь. Немедленно.
Демон сглотнул слюну. В его глазах читалось непонимание. В Преисподней право сильного было единственным законом. Он был больше, он был голоден, следовательно, он имел полное право сожрать слабого. Это была базовая метафизика.
— Гр-р-р... Моя добыча! — утробно прорычал он, пытаясь протолкнуть одноклассника глубже в глотку.
Глаза Елены Петровны сузились до состояния двух ледяных щелей.
— Фамилия?! — рявкнула она так, что пламя на настенных факелах испуганно пригнулось.
— Г-гор-р-г из клана Обжо-о-ор... — промямлил демон, чувствуя, как его исконная агрессия тонет в ледяном взгляде этой женщины.
— Замечательно, Горг. Так вот, слушай сюда, обжора. Я считаю до трех. Если ты не извлечешь своего одноклассника из своей ротовой полости, я лично спущусь с тобой в пищеблок и заставлю тебя съесть три ведра пищевых отходов. Без соли. Раз!
В глазах Горга мелькнул первобытный ужас. Челюсти демона инстинктивно разжались. С громким, шлепающим звуком на пол выпал его одноклассник. Он был весь покрыт липкой, едкой слюной, его очки съехали набок, но он был жив и, судя по всему, цел. Полежав секунду, имп вскочил и с писком забился под ближайшую парту, трясясь от пережитого.
Елена Петровна посмотрела на Горга. — Два.
Демон втянул голову в плечи, ожидая кары, но завуч просто указала своей верной указкой на огромную базальтовую доску.
— К доске, Горг. Живо.
Сбитый с толку гигант неуклюже выбрался из-за парты, едва не развалив ее своей тушей. Он проковылял к кафедре, оставляя на полу мокрые следы слюны.
— Берешь в лапу кусок магматического мела, — скомандовала Елена Петровна, указывая на груду тлеющих камней у доски. — И пишешь. Крупными, разборчивыми буквами. «Я больше не буду жрать одноклассников на уроке метафизики». Тысячу раз. И если я увижу хоть одну орфографическую ошибку… ты будешь это собственным пеплом.
Горг недоверчиво посмотрел на раскаленный кусок камня, потом на свои толстые, неуклюжие когтистые лапы. Писать? Ему? Да он с трудом мог нацарапать свое имя!
Но взгляд завуча не оставлял пространства для дискуссий. Повинуясь непонятному ему самому импульсу, Горг взял в лапу тлеющий камень, обжигаясь и шипя, и начал выводить на доске первую, кривую букву.
Елена Петровна обвела притихший класс победным взглядом.
— Итак, продолжим. Раз уж у вас, судя по всему, незапланированный классный час на тему «Правила поведения в коллективе», я его проведу. Первое и основное правило: школа — не столовая и не гладиаторская арена. Здесь мы учимся, получаем знания и развиваем социальные навыки. Поедать друг друга в перечень этих навыков не входит. Это всем понятно?
По классу прокатился робкий, нестройный гул согласия.
— Я не слышу! — отрезала она.
— ДА, ЕЛЕНА ПЕТРОВНА! — рявкнул хор из тридцати демонических глоток.
— Отлично. Второе. Дневники у всех есть? Класс недоуменно молчал. Концепция дневника была чужда инфернальной педагогике. — Ясно, заведем. С завтрашнего дня я лично буду выставлять оценки за поведение, и в конце недели ваши родители — или кто у вас там, архидьяволы, повелители мух, князья разложения — должны будут расписаться. Отсутствие подписи приравнивается к прогулу по неуважительной причине со всеми вытекающими последствиями.
Под партами послышались панические стоны. Идея о том, что их могущественные, вечно занятые завоеванием миров родители будут посвящены в их школьные проказы, казалась страшнее любого наказания.
— И третье, — Елена Петровна подошла к дрожащему под кафедрой учителю и вытащила его наружу за шкирку. Учителем оказалось склизкое, многоглазое существо, напоминающее осьминога с книжкой. — Уважение к старшим. В частности, к преподавательскому составу. Если я еще раз увижу, что учитель прячется от учеников, я сделаю оргвыводы. И для учеников, и для учителя.
Она поставила дрожащего осьминога на ноги, отряхнула с его мантии пыль и строго посмотрела на него.
— Коллега. Что это за бардак? Почему урок не начат?
— О-они... они сожрали колокольчик... — пролепетал тот, шевеля щупальцами.
— Сожрали колокольчик? — брови Елены Петровны поползли вверх. — Это не повод отменять занятие. Берете два куска камня и стучите друг о друга или кричите. Проявите педагогическую смекалку!
Она развернулась к классу. На доске Горг, обливаясь потом и слезами, выводил пятое предложение. До тысячи было еще далеко.
— Итак, класс. Тема сегодняшнего урока, я надеюсь, вами усвоена. Сейчас вы все тихо и мирно сидите и медитируете на тему своего отвратительного поведения. А я все-таки дойду до вашего директора. У меня к нему накопилось еще больше вопросов.
Она в последний раз окинула взглядом притихший класс, который теперь напоминал воскресную школу при монастыре, а не филиал ада. Горг у доски усердно скрипел раскаленным мелом. Имп, переживший попытку поглощения, что-то старательно конспектировал.
«Порядок можно навести где угодно», — с удовлетворением подумала Елена Петровна, выходя из аудитории. — «Была бы политическая воля и хорошая деревянная указка».
Она продолжила свой путь к кабинету директора, оставив за спиной первый в истории преисподней класс, где демоны учились не сеять хаос, а сидеть смирно и бояться вызова родителей в школу.
Глава 4. Знакомство с дирекцией
Слухи в Академии Адского Пламени распространялись быс
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: