– Из шахты тоже должен. Чего-то никак рукоятку нащупать не могу.
– Не торопись, ещё успеешь…
– Кто тебя знает… Ты мужик скрытный. Лежишь сейчас, наверное, кровью истекаешь, а мне не говоришь.
– Да нет, не истекаю.
– Ну, ну. Это хорошо. Только плохо, что люк найти не могу. Должен же он где-то быть?
– Должен, наверное…
– Конечно, должен… Ага… Нашёл! Его изнутри вышибло, словно порванный какой-то. Но пролезть можно. Только не уверен, в твой ли я отсек попаду.
– Наверное, в мой…
– Какой-то маленький. И баки вокруг… С водой, что ли? Или с кислородом?..
– С водой… Ты в отсеке через два других от меня.
– М-да… Год до тебя добираться буду.
– Отдохни… Я уже ближе, чем раньше.
– Это точно.
Назначение
Кроваво-красный пульсирующий комок, имеющий знакомые очертания, неожиданно появился из темноты и забился перед глазами.
«Где я мог его видеть?» – мелькнула мысль.
Словно реагируя на это, комок стал отодвигаться дальше, всё также непрерывно дергаясь. Темнота вокруг него понемногу прояснялась, образуя неясный, неопределённый силуэт, и вдруг громкий крик, скорее вопль, резанул по ушам, и всё внутри замерло от ужаса…
– Ло – ого – о – о – в!
Темнота сразу пропала, и появился лежащий в нелепой позе человек, со страшной, развороченной раной в груди, где бился кровавый комочек сердца. Лица лежащего не было видно. Только часть щеки и торчащее ухо. Голова стала медленно поворачиваться, и опять завибрировал в ушах вопль, больно ударил по натянутым нервам:
– Лого – о – о – о – в!!!
Алексей дёрнулся и проснулся. Мурашки продолжали суетливо бегать по его спине.
«Опять приснился!» – мрачно подумал Логов. Заложив руки за голову, он уставился в потолок, по которому ритмично перекатывались тёмные волны. По мысли живохудожников оформивших номера в гостинице "Лесная фея", где Логов остановился, такие «живые потолки» должны помогать посетителям быстрее уснуть. Но Алексею, после каждого увиденного кошмара, никакие «живые потолки» не помогали. И каждый раз он вспоминал ту проклятую неудачную экспедицию на Ганимед, крупный спутник Юпитера, где погиб Валька Дымов. Они вместе учились в институте, вместе попали в группу Миллоша, и в первой же экспедиции с их участием Валька погиб. Погиб глупо, нелепо: сорвался со скалы, во время шутливых гонок между членами экспедиции. Забыли, что космос шуток и глупостей не прощает… Следом за Валькой в узкое ущелье, куда он упал, бесшумно посыпались огромные глыбы льда. А потом Валька закричал… Почему он звал Логова, никто не мог понять. Через полчаса его откопали. Мёртвого. Скафандр оказался сильно порванным. Вальку добил холод. На корабле, когда кое-как содрали с Вальки скафандр, Логов увидел развороченную грудь, с торчащими белыми рёбрами, и среди них тусклый красный комочек, который, оттаяв, вдруг неожиданно дёрнулся. И это надолго врезалось в память Алексея. Он побаивался тёмных мест и помещений. Почему-то всегда казалось, что там лежит Валька с окровавленным сердцем в груди. Но он обычно появлялся во сне. Сначала часто, затем всё реже и реже.
Вспоминая, как погиб Дымов, Логов не мог понять одного: почему, когда он, прыгая впереди Вальки, наступил на тот злополучный камень на скале, и ничего не произошло. Логов прыгнул дальше, а вот Валька, наступив на этот камень, сорвался? Авторитетная комиссия, разбиравшая это происшествие, на основании показаний участников экспедиции, определила его как несчастный случай. Но Логов, иногда оставаясь в одиночестве, думал, что это судьба. Ещё не раз и не два отводила она от него беду. Однажды на Титане он опоздал к старту грузопассажирской ракеты, отправляющейся на рейсовый планетолет. Опоздал из-за пустяка: разошлись застежки на ботинке скафандра. Пока провозился, застёгивая их, ракете дали старт. В космосе дорога каждая секунда, поскольку от этого зависит и жизнь человеческая, и материальные затраты, и многое другое. Когда Логов добежал до диспетчера космодрома, ракета взорвалась… А ещё, как-то лазил с археологами в пещерах на Марсе. Предполагали, что они искусственного происхождения. Логов заинтересовался камешком, который валялся у стены, и пока рассматривал его, исследовательская группа ушла вперёд. Потом грохот обвала, и тишина в телефонах скафандра…Он вышел из пещеры, а археологов так и не откопали… А ещё на Земле, когда отдыхал между экспедициями, полез с друзьями в горы. Непонятным образом порвался страховочный фал, а аварийный не был пристёгнут. Логов упал метров с десяти на густой куст орешника. Если бы не эта преграда, то пролетел бы ещё метров сорок прямо на острые камни ущелья… И ещё было, и ещё… Логов не был мистиком, но стал верить во что-то сверхъестественное. Необъяснимое и загадочное…
А пока, после ещё одной неудачной экспедиции на Обероне, после долгих и нудных опросов и разбирательств различных комиссий, получив право на некоторый отдых, Логов укатил в этот тихий, спокойный уголок необъятной России, под названием Саяны. Поселился в гостинице с романтическим названием «Лесная фея», и полностью отдался таёжной тишине и покою.
Бродя по узким тропинкам, вдыхая бодрящий смолистый воздух и слушая щебетанье невидимых птиц, Логов как-то и позабыл о том, что всего лишь две недели назад он только мечтал об этом, глядя на пепельно-голубой шар Земли, появляющийся на обзорных экранах.
В этой гостинице Логов останавливался вот уже третий раз после каждого полета. Посоветовали знакомые: места хорошие, озеро, сопки, тайга. Съездил, понравилось. Народ здесь проживал разный, но Логов ни с кем не общался. Жил замкнуто и однообразно: спал до одиннадцати, потом прогуливался, обедал, сидел в номере и читал, потом ужинал, немного гулял и ложился спать. Пожив таким образом неделю-две, Логов затем резко срывался и остальные недели положенного отдыха мотался в путешествиях по всему миру.
Приснившийся кошмар встревожил Логова. Почему-то он сразу подумал о том, что это дурное предзнаменование: что-то или случится, или уже случилось.
За годы работы в космосе, у него очень обострилось чувство интуиции. В любых ситуациях, если Логов чувствовал – что-то произойдет, он тщательно анализировал и контролировал все свои последующие действия. И, кстати, интуиция никогда его не подводила.
Вот и теперь, лёжа в постели, он стал думать, чтобы означал этот кошмар и пришёл к выводу, что, скорее всего, где-то в космосе произошло какое-то несчастье с его другом или хорошим знакомым. Поэтому мозг так и отреагировал: подбросил во сне давно увиденную картину гибели Вальки Дымова.
«Всё равно не усну», – подумал Логов и решил вставать. Сделал гимнастику, принял холодный душ.
Рассвет только чуть-чуть заалел на востоке, когда Логов вышел из гостиницы. Утренняя прохлада коснулась его щёк.
«Лесная фея» стояла на небольшой горе, а чуть ниже сплошной стеной зеленела тайга. Множество тропинок убегало в её дебри.
Не раздумывая, Логов пошёл по одной из них. Увиденный кошмар не давал ему покоя, навязал непонятное гнетущее состояние. Какое-то беспокойство шевелилось внутри, холодило живот, и от этого было неприятно.
«Неужели кто-то их моих старых друзей попал в аварию? Но кто? Кто сейчас в полетах? Герберг на Марсе, отрабатывает полученное задание. В полёт уйдёт в следующем месяце. Старцев в рейсе… Но он опытный пилот, никогда не попадал ни в какие аварии… Клименко на Титане сидит. Разве что он? Любит иногда рисковать без пользы делу. Скорее всего – он. Как бы узнать?» – размышлял Логов, размеренным шагом двигаясь по тропинке.
Неожиданно, краем глаза, он увидел, как сбоку, на тропинку, выскочило что-то тёмное, большое. С шумом и треском.
Логов замер на месте, с удивлением разглядывая лосёнка, вставшего на тропинке перед ним. Лосёнок оказался крупным, с тёмными боками и неестественно длинными ногами. Признаться, Логов давно не видел живых лосей, только по стеревизору. Поэтому он немного растерялся. Случись это в другом месте и при других обстоятельствах, он вёл бы себя иначе. Но на родной планете, вести себя так, как в космосе, он не мог.
Логов стоял и смотрел на лосёнка, а тот шевелил ушами и шлёпал нижней губой, словно хотел что-то сказать. Глаза у него были глуповато – бессмысленные, но движения очень настороженные.
– Ну, глупыш? – негромко сказал Логов. – Не боишься меня?
Лосёнок навострил уши, и шумно вздохнул…
Логов похлопал по карманам своей куртки и сообщил:
– К сожалению, братец мой по крови, ничего вкусненького нет. Не привык носить… Завтра захвачу и, если встретимся, угощу…
Сказал, а сам подумал, что завтра он будет уже в другом месте. Интуиция подсказывала.
Лосёнок вроде бы понял, что ждать от человека нечего, обиженно засопел, повернулся и, смешно вскидывая зад, затрусил по тропинке впереди Логова. А у того вдруг возникло острое желание вернуться в гостиницу и связаться с Управлением, может что-нибудь скажут определённое. Непонятное состояние, сдавившее всё внутри, не давало покоя.
Однако связываться с Управлением не пришлось. Дежурный автомат устаревшей системы, помигивая разноцветными огоньками, сообщил, что для отдыхающего Логова есть срочное сообщение. На бланке, который вылез из щели автомата, было напечатано:
«САЯНЫ. ГОСТИНИЦА «ЛЕСНАЯ ФЕЯ». ЛОГОВУ АЛЕКСЕЮ ИВАНОВИЧУ. СРОЧНО ПРИЛЕТАЙ В УПРАВЛЕНИЕ. ХОЛОДОВСКИЙ.»
«Всё понятно, – подумал Логов, прочтя телеграмму. – Где Холодовский, там и аварии. Неужели Клименко?»
Сборы в дорогу много времени не отняли, и вскоре Логов сидел в мягком кресле гигантского аэробуса.
А через три часа он входил в мраморный вестибюль Управления. В больших и светлых коридорах сновало множество людей. Ни одного знакомого липа Логов не увидел, хотя со многими, кто здесь работал, он учился в Академии Космоса. «Попрятались по кабинетам», – подумал Логов, останавливаясь перед дверью кабинета Холодовского. Едва он сообщил роботу-секретарю свою фамилию, как тот сразу ответил:
– Виктор Михайлович ждёт вас. Проходите, пожалуйста.
Логов вошёл в светлый, просторный кабинет, отделанный в светло-зелёные тона.