Небось бедняги корчатся в гробах,
Увидев, что с республикою стало.
И, думаешь, не борются со злом?
Сажают мало? Как еще сажают!
Эх, пуганый народ у нас, бывалый!
Все на словах стоят за добродетель,
Но стоит только долности добиться.
Немедля принимаются тащить.
Воруют страстно, алчно, с упоеньем,
Республику таскают по кускам…
И, что ужасно – это стало нормой!
На вора смотрят прямо с уаженьем,
Он глаз ни перед кем не опускает.
А честный – тот, напротив, в дураках.
Его прошенья, жалобы, доносы
Исправно возвращают казнокрадам —
И залобщиков тащат на расправу.
Во время этой речи на веранде появляются Оржит и Руф. Спускаются по лестнице. Руф постоянно прикрывает руку полой своей тоги.
А п о л л о н и й
А ты-то сам не пробовал бороться?
Ведь ты в Сенате человек известный.
Н е р в а
И потому сижу я как на углях.
Никто упрек мне бросить не способен
Ни в чем – и оттого спокоен я.
Орфит и Руф подходят.
Вот, кстати и друзья мои, знакомься:
Гай Орфит, историк крупный и очень злой.
Квинт Марций руф, законовед известный.
О р ф и т
Ученый уникальный: познает он
То, что давно не водится в природе
Р у ф
Сказать могу я то же о тебе:
Гробокопатель! То, что все хоронят,
Старательно на свет ты извлекаешь
Н е р в а
Уснул сосед ваш?
О р ф и т
Будь он трижны проклят!
На кладбище иметь таких соседей
И то б не пожелал. Храпит ужасно!
А п о л л о н и й
Так он не друг вам?
Р у ф
С Армиллатом дружат
Лишь плаха и петля. Доносчик он.
Опаснейший подлец из тех, что тайно
Собирают сплетни, слухи, анектоды.
Нескромный вздох готов истолковать он,