Ждите Алый Закат
Я сел в машину и провернул ключ в замке зажигания. Приятная вибрация тут же пробежала по всему телу. Я чувствовал себя уверенно.
– Бензин только весь не сожги, – довольно хихикал отец, смотря на меня сквозь открытое настежь окно водительской двери.
– Я еду не так далеко, – улыбаясь, ответил я. – Но ничего обещать не буду.
– Нет, я серьезно, – добавил он, указывая на приборную панель. – В баке не так много осталось.
– Я заправлю, – добавил я уже более серьезно. – У меня две с половиной тысячи свободных при себе.
– А эти твои фирмачи все тебе заплатили?
– Да, до копейки, – кивнул я. – Хотя я все еще вношу кое-какие правки.
Отец одобрительно поднял большой палец, а я аккуратно вывел машину со двора и, выехав на нашу улицу, помчал ее к единственному съезду на центральную дорогу. Вечернее солнце мягко ложилось на приборную панель, а чтобы его лучи не слепили меня, я надел отцовские «авиаторы», что тот оставил в бардачке.
Карина ждала меня в своем дворе. Она сидела на скамейке и даже не подняла голову, когда я завернул в проезд к ее дому, должно быть, она не ожидала, что я буду на машине, и поэтому не сразу обратила на меня внимание.
– У тебя есть машина? – удивилась она. – Я не ожидала, что ты на своем транспорте будешь.
– Она не моя. Взял у отца, – улыбнулся я. – Прыгай скорее!
Карина села на переднее сиденье, а я двинулся дальше по главной улице. Минуя церковь Пресвятой Матери, я кинул на ее выбеленные стены взгляд, но, так как и церковь и Карина находились слева от меня, я сразу перевел глаза на Карину. В свету заходящего солнца ее волосы превращались в бушующее пламя, а молочно-белая кожа сияла, словно снег. К сожалению, находясь за рулем, я не мог, как следует, насмотреться на нее, дорога перед нами хоть и была пустой, но делала большой затяжной поворот налево.
– Как у тебя дела? – поинтересовался я.
– У меня все хорошо, Максим, – ответила она, чуть приподняв уголки губ. – Живу, делаю свои дела, отдыхать не забываю. На днях, кстати, видела твоего лучшего друга. Рома его зовут, кажется, в очках такой, с темными волосами.
– Да, есть такой. И что же он?
– Ничего, – пожала она плечами. – Я долго глядела на него, но, кажется, он не обратил на меня внимания. Мы даже на секунду встретились взглядами, но, наверное, он меня не узнал.
– Это похоже на него, – усмехнулся я. – Слушай, а ты обращала внимание на ту церковь? Ну, ту, что прямо через дорогу от тебя.
Карина обернулась через плечо, силясь разглядеть церковь, о которой я говорил, но было уже поздно, так как та давно осталась позади.
– Да, – ответила Карина, – обращала. Каждую субботу они звонят в колокола, после чего туда приезжают люди, довольно много – человек двадцать, может, больше. И женщина там эта жуткая. Когда люди приходят, она всегда стоит у входа, пока все не войдут. Это какая-то секта?
– Да, вроде того, – кивнул я и в шутку, а отчасти серьезно добавил: – Сделай одолжение, не ходи туда, хорошо?
– Уж постараюсь, – посмеялась она. – А что такое? Ты что-то конкретное хотел узнать?
– Я… я не знаю, – помотал я головой. – Просто подумал, что, может быть, ты что-то знаешь о них.
– Нет, Максим, прости, – улыбнулась она, а затем, переведя взгляд на западную часть небосвода, добавила: – Эй, ты только посмотри на это небо! Совсем как в тот вечер, когда мы познакомились!
Весь западный горизонт был залит золотом, в котором утопало заходящее солнце. Ярко-голубое над этой ослепляющей дымкой небо становилось все темнее и темнее к востоку, а над сопками уже показался яркий полумесяц луны.
– Да, впечатляет, – улыбнулся я. – Но разве в тот день был такой же закат?
– Да, конечно, был! Ты не помнишь?
– Как-то я запамятовал, – в задумчивости протянул я. – Почему-то мне кажется, что в тот день было пасмурно до самого вечера. Но да ладно, возможно, ты права. Да, кстати, мы приехали.
Я припарковал машину у центральной набережной. Людей к вечеру здесь собиралось довольно много. Родители с детьми, молодые и не очень пары сидели на лавочках, стояли у поручней, глядя на волны, смотрели на нерп и чаек через стационарные бинокли. С Кариной мы, ведя отвлеченный разговор, приблизились к самому берегу, выбрав место подальше от всех, и встали, облокотившись на перила. Совсем недалеко от берега стоял огромный сухогруз с четырьмя раскрытыми угольными трюмами. Еще один стоял в порту, его как раз загружали два больших экскаватора. Еще пара таких же кораблей виднелась почти на самом горизонте. Холодные сине-зеленые волны разбивались о большие бетонные блоки-волнорезы, орошая их мелкими солеными каплями.
– А как твои дела, Максим? – вдруг поинтересовалась Карина, оборачиваясь ко мне.
– Да, как… Я все пытаюсь прийти в себя, но что-то постоянно мне мешает, – говорил я, глядя то на нее, то на море. – Целый ряд дурацких тревожных событий, различных неприятных мелочей. Порой мне снятся кошмары. Я продолжаю пить таблетки и держать себя в руках, но, порой мне кажется, что я столкнулся с проблемой, которая мне неподвластна.
– Есть что-то, что не дает тебе покоя?
– Да, – протянул я. – Но возможно, я просто накручиваю себя из-за тревоги. Но, пока я общаюсь со своими друзьями здесь, то, вроде бы, и чувствую себя неплохо. В частности, пока я с тобой, мне тоже становится спокойней. Вот, как-то так.
– Рада слышать, – улыбнулась она. – А то, помню, в тот вечер я, кажется, немного встревожила тебя.
– О чем ты?
Я поднял голову и посмотрел на нее. Карина, слегка щуря большие голубые глаза, тоже смотрела на меня. При виде нее, я вновь вспомнил тот летний вечер в День шахтера, когда безумная страсть, вскружив наши головы, сблизила нас. Вдруг захотелось вновь прижать ее к себе. Тем не менее, я сдержался и не сделал этого.
– Ну, когда я передала тебе сообщение от того странного человека, – объяснила она. – О том, что он хочет встретиться с тобой в каком-то баре. Помнишь?
– А, да… – задумался я, пытаясь побороть неприятный холодок, что тут же начал подниматься к груди. – Нет, я просто задумался тогда. У меня тут в городе не так много знакомых осталось, на самом деле. Думаю, это была какая-то ошибка.
– Да, наверное, – кивнула она. – В любом случае, думаю, тот вечер выдался хорошим.
– Однозначно, – согласился я. – Карин, я забыл, а ты тут надолго? – задал я вопрос, который уже когда-то задавал ей, кажется, при нашей первой встрече.
– Пока никуда не собираюсь, – улыбнулась она.
– Мы ведь можем просто хорошо проводить время друг с другом, пока мы здесь?
– Да, – кивнула она. – Не вижу в этом ничего плохого.
– Я тоже, – улыбнулся я в ответ. – Кстати, не хочешь зайти в «Зернышко», по чашечке кофе выпить?
– Не стану возражать, – кивнула она.
«Зернышко» – небольшой павильон на набережной, в котором располагалось уютное кафе. Каждый раз, приходя сюда, я обращал на него внимание, но так ни разу и не зашел. Несмотря на вечер выходного дня, посетителей в «Зернышке» сегодня было совсем немного. С Кариной мы, как и планировали, пропустили по чашечке кофе и перекусили пончиками, а к тому времени, как мы закончили, солнце успело опуститься к самому морю. Наконец мы сели в машину и вернулись к ее дому.
– Зайдешь? – предложила она, когда я остановил машину во дворе.
Я выглянул из машины и посмотрел на окна ее квартиры. Они были темны.
– Дома сейчас никого, – заметив направление моего взгляда, сказала Карина. – Ты ведь никуда не торопишься?
– Мне некуда торопиться, – ответил я, глуша мотор. – Могу и зайти.
Карина вместе матерью жила в красивой просторной двухкомнатной квартире на четвертом этаже. Я уже был у нее когда-то, но давно и всего лишь пару раз. Окна кухни и ее спальни выходили на запад, из них открывался вид на порт, а окно комнаты ее матери выходило на центральную улицу, прямо на загадочную церковь Дарии.
– Тут будто совсем ничего не изменилось, – заметил я, заходя на кухню вслед за Кариной.
– Так и есть, – согласилась она и добавила. – В целом тут все осталось таким, как ты запомнил.
Мы выпили по чашечке чая. На вечернем небе вспыхнули звезды, а тусклая желтая полоса над самым морем, бледнея прямо на наших глазах, уходила на запад вслед за солнцем. За разговором мы прошли в ее комнату и сели на небольшой складной диван. И, вроде бы, я хотел сказать что-то, однако мысль покинула мою голову прежде, чем первое слово успело слететь с языка. Вместо этого я остановил свой взгляд на ее больших голубых глазах, что точно так же смотрели сейчас на меня.
Как-то не совсем осознанно я чуть склонился к ней, Карина же, вдруг сорвавшись с места, обеими руками ухватилась за воротник моей рубашки, а я точно так же вцепился в ее талию и припал к ее мягким губам. Уже в полной мере не контролируя себя, мы стали срывать друг с друга одежду и бросать ее на пол. Кнопки-пуговицы на моей рубашке распахивались с громкими щелчками одна за другой, а красная блузка Карины легко соскочила с ее стройного тела, встрепав и наэлектризовав рыжие волосы. Неожиданно даже для самого себя, я очень ловко, лишь пальцами одной руки, расстегнул застежку ее бюстгальтера и скинул его на пол. Долго, стараясь не отвлекаться от страстного поцелуя, мы расстегивали пуговицы на джинсах друг друга. Грудью я ощутил тепло и легкую дрожь в ее теле. В последнюю очередь на пол полетело наше нижнее белье.
Маленький огонек, что вспыхнул между нами, превратился во всепоглощающую огненную бурю. От его жара потело окно, а по моему лбу и спине побежали капли пота. Женщина-огонь, женщина-страсть извивалась в моих руках. Ее глаза были закрыты, а красивая упругая грудь вздымалась от каждого тяжелого вдоха. Своими губами она жадно хватала воздух, а пальцами бегала по моему телу. Я нежно кусал ее тонкую влажную шею и сжимал ее бедра, возможно, даже сильнее, чем хотел, но главное – мне это нравилось, и ей тоже.
И так незаметно пролетело минут сорок. Примерно. На самом деле, я не считал, ибо впервые за долгое время ощутил себя живым.
***
Мы лежали и смеялись. Просто лежали и просто смеялись, без определенной причины. Осенняя прохлада ощущалась в воздухе, но тепло ее обнаженного тела полностью компенсировало это незначительное неудобство. Бушевавшее несколько минут назад пламя поутихло и теперь просто приятно щекотало мое плечо.
– Максим, я… – протянула Карина, словно еще не успевшая, как следует, отдышаться. – Я не хочу, чтобы ты уходил.
– Да, я тоже не хочу уходить, – выдохнул я. – Но у нас есть какой-то выбор?
– Нет, – ответила она. – Выбора у нас нет.
Я ушел прежде, чем ее мать вернулась домой. Той же ночью я увидел сон. В нем был он – Человек-в-черном. Он стоял посреди большой темной комнаты, столь темной, что ни конца, ни края ей не было видно, и смотрел на меня. Его рот расплылся в довольной ухмылке, но глаза его были злыми, хищными. И вот, медленно, будто паря в воздухе, он стал удаляться от меня, а черты его бледного лица растворились в густой темноте.
Глава 20: Предсказание
Все больше рыжих и желтых пятен с каждым днем появлялось на сопках среди еще густых древесных крон, но в целом зелень все еще доминировала в красках города. Бамбук и лопухи покрывались ржавчиной, тускнела трава, однако цветы на клумбах были почти столь же яркими, что и месяцем ранее. Вид увядающей природы радовал меня, пускай лето я и любил чуточку больше. Даже поздним вечером, когда над городом сияла луна, было совсем не холодно, ну разве только у самого моря, где без устали дул промозглый осенний ветер.
Следующим утром я проснулся рано, но, несмотря на это, чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Новый день встретил меня прохладной и пасмурной погодой, легкий ветер еле заметно покачивал готовившуюся к зимней спячке растительность, а над сопками клубился густой туман. Примерно в одиннадцать часов до полудня я вышел из дома, чтобы сходить в магазин, а по пути просто развеяться – совершенно неожиданно мне нестерпимо захотелось чего-нибудь сладкого. Я вышел со двора и побрел вниз вдоль канала, на дне которого тихонько журчал ручеек, насыщенный ночным дождем, и уже вышел к перекрестку, как вдруг заметил Милу. Она шла в мою сторону по тротуару вдоль школьной спортивной площадки. Заметив меня, она широко улыбнулась и замахала рукой.
– Привет, Максим! Как дела?
– Да, неплохо в целом, – ответил я. – В магазин вот вышел. Ты торопишься куда-то?
– Да, тороплюсь, – кивнула она. – Мне через полчаса надо на междугородней остановке быть. У меня автобус.
– А куда ты собралась? В Южный?
– Нет, – мило улыбнулась она. – В Рудный. Надо там забрать кое-что со старой бабушкиной квартиры, пока туда съемщики не заехали.
– А билет на автобус уже купила? – поинтересовался я.
– Нет, – ответила она. – Поэтому надо мне торопиться, иначе только часа через три смогу уехать.
– Тогда не торопись, – махнул я рукой и кивнул в сторону своего двора. – Иди за мной.
– И что же ты задумал?
– Я тебя довезу.
– Довезешь?
– Да, – улыбнулся я. – Я тут недавно вновь сел за руль. Отец предложил проехаться на его машине, я согласился. И, знаешь? Все в порядке.
– Круто, Максим! – хихикнула Мила. – Я рада, что ты идешь на поправку! Но, я не сильно тебя напрягаю?
– Нет-нет! Все хорошо, Мил. Я совсем не тороплюсь.
Отцовская «Тойота» стояла напротив нашего подъезда, но ключи от нее лежали дома. Я попросил Милу подождать во дворе, а сам спешно поднялся на пятый этаж и, уведомив заранее родителей о том, что возьму ненадолго машину, забрал с полки ключи, вновь запер за собою дверь и стал спускаться вниз. Пролетая площадку между вторым и первым этажами, я автоматически заглянул в наш почтовый ящик и с удивлением обнаружил в нем конверт. На конверте не было ни марок, ни стандартной подписи. Вместо них прямо на лицевой стороне чьим-то аккуратным почерком было выведено мое имя.
Я не поленился потерять полминуты, вынул ключи и открыл ящик, достал из него конверт. Внутри, по ощущениям, находился один плотный листок бумаги, скорее всего, открытка или фотография.
«Максиму В.» – гласила аккуратная надпись черной ручкой.
Ни имени отправителя, ни моего адреса, ни марок. Только эта надпись. С большой долей вероятности, тот, кто оставил это письмо, и сам находился в Южнопортовом. Вот только кто же мог связаться со мной столь странным и архаичным способом, я и представить себе не мог.
Продолжая разглядывать загадочный конверт, я вышел во двор.
– Все нормально, Максим? – расплываясь в улыбке, поинтересовалась Мила, но, заметив в моих руках конверт, быстро перевела на него взгляд. – Что это?
– Я не знаю, – пожал я плечами. – Кто-то мне конверт оставил, но тут не написано, кто – только мое имя. Смотри.
– Не хочешь проверить?
– Не знаю… – протянул я. – Знаешь, я не помню, заглядывал ли я в почтовый ящик, когда выходил из дома в первый раз, ну, перед тем как мы с тобой встретились. Обычно я машинально проверяю почту, так что, наверное, да, заглядывал. Но тогда там не было этого конверта.
– Кто-то положил его, когда мы встретились?
– Возможно, – согласился я. – Но, наверное, я просто не заглянул в него в тот раз.
Мы переглянулись. Мне кажется, она поняла, что мне не хотелось открывать конверт при ней. Но дело было даже не в этом. По большей части, мне просто не хотелось делать этого. Думаю, я бы не открыл его, даже если бы был один.
– Ладно, Мил, – выдохнул я, – давай довезем тебя уже. Только ты дорогу мне там покажи, а то я Рудный-то и не знаю совсем.
– Да, Максим, – улыбнулась Мила, убирая с лица непослушную прядь. – Поехали!
Я завел машину, а загадочное письмо кинул на приборную панель. Никуда не спеша, мы выехали со двора и двинулись в сторону переезда. Погода для подобной поездки выдалась благоприятная – не жарко и не пыльно. Приятный сентябрьский ветерок задувал в приоткрытое окно и нежно трепал волосы. Аромат начавшей увядать растительности смешивался с запахом водорослей и еще сырого после утреннего дождя асфальта.
Мила прильнула к окну. Ее светлые волосы развевались на ветру, бились о хрупкие плечи. Вдыхая запах с улицы, она прикрыла глаза, чуть приподняла лицо и расплылась в улыбке, обнажив ряд ровных белых зубов с острыми треугольными клычками.
– Приятный сегодня день, – почти прошептала она. – Не хочу наглеть, но, Максим, хорошо, что я тебя встретила.
– Пустяки, – усмехнулся я. – Я же сам предложил тебя подвести.
Наконец мы выехали за город. Двухполосная дорога тянулась на юг вдоль длинного песчаного берега. С восточной стороны трасу подпирали железнодорожная насыпь и крутые склоны сопок. Серое, будто свинец, море пенилось волнами. Они бились о берег, вынося на песок горы водорослей и морской капусты. Вдали, обозначая примерно середину нашего пути, на утесе высился одинокий маяк, а в трех-четырех километрах перед ним, метрах в пятидесяти от береговой линии ржавели омываемые волнами останки старого траулера.
– Давненько я на пляж не выбиралась, – заметила Мила, глядя на море. – Со Дня рыбака, наверное. А уже и сезон закончился. А ты как? Часто выбирался?
– Ездили с родителями несколько раз, – признался я, поглядывая попеременно то на море, то на пустую дорогу перед собой. – Но, на самом деле, если в воду не заходить, то еще вполне себе можно съездить. Но, не в такую погоду, как сегодня, конечно.
Наконец на железной дороге слева от нас показалась длинная лавинозащитная галерея, означавшая въезд в поселок Рудозаводск. Раньше я бывал здесь время от времени по разным делам, но в местности совершенно не разбирался. Рудозаводск был типичным умирающим поселком со старым ветхим частным сектором, заброшенными участками, пустырями и руинами советских предприятий. Ободранные теплотрассы, покосившиеся деревянные заборы, пустыри, ржавые шлагбаумы и больше ничего. С другой стороны, поселок большей частью располагался в красивом широком распадке, чьи склоны полнились густой растительностью. Через поселок протекала речка. И, тем не менее, первыми гостей поселка, помимо той самой галереи, встречали одинокий заброшенный дом и кладбище, с большой гордостью расположенное на небольшом плато на самом видном месте при въезде на главную дорогу.
Чуть дальше, в самом центре Рудозаводска, тем не менее, была целая улица, застроенная панельными пятиэтажками, там даже был асфальт и его даже время от времени латали. Прочие дороги в поселке в лучшем случае были выложены железобетонными плитами. Еще в самом центре поселка располагался ДК «Шахтер». Это, кстати, было самое оживленное место здесь. Но даже центральная улица поселка выглядела как-то печально. По стареньким тротуарам неспеша бродили самые обычные люди, много было среди жителей стариков, но встречались и совсем мрачные типы, да ребята в спортивных костюмах. Пожалуй, если бы депрессия была населенным пунктом, то он выглядел бы как-то так. Забавно, но Рудозаводск был даже не самым худшим вариантом в нашем городском округе.
Мы остановились во дворе одного из панельных домов. На скамейке на старой игровой площадке сидели старики. Они отвлеклись от своего разговора, завидев, как мы выходим из машины и направляемся к подъезду ближайшего дома. На крыльце сидел большой серый кот, он был толстый, как дыня, и выглядел так добродушно, что я не удержался и немного помял его мягкие шерстяные бока.
Квартира, как я понял, принадлежала ни то дяде Милы, ни то ее бабушке, и располагалась на первом этаже. В ней была всего одна комната и совсем простенький, но уютный ремонт в духе середины нулевых, а на одной из стен прямо над диваном висел большой красный ковер. Здесь давно никто не жил, что ощущалось во всем: вещи аккуратно разложены по полкам и покрыты пылью, странный затхлый запах – наверное, от все тех же пыльных дивана и ковра. Мила забрала из шкафа кое-какие вещи и предложила сразу возвращаться в город. Да, на самом деле, мне тоже не хотелось задерживаться. Пустая квартира неприятно давила, и это чувство лишь усиливала хмурая погода снаружи: рассеянный свет с трудом проникал в комнату сквозь тюль.
– Спасибо тебе, что съездил со мной, – улыбнулась Мила, передавая мне сумку. – Мне тут без тебя жутковато бы было. Мы обычно с мамой приезжаем, но она сегодня на смене.
– Да, не самое радостное место, – согласился я. – Но ты позвони мне в следующий раз, если опять придется ехать одной. Хорошо?
– Конечно, Максим, – продолжая улыбаться, кивнула она.
Обратно в город мы вернулись совсем уж быстро. Туман над сопками рассеялся, открыв взору зеленые пики. Морось так и не переросла в дождь, а асфальт за то время, что мы ездили, полностью высох. В сравнении с Рудозаводском наш сонный Южнопортовый казался едва ли не мегаполисом, живущим на бешеных скоростях. Я уже и думать забыл о том, что изначально собирался сходить в магазин, да, на самом деле, ничего важного я там покупать и не собирался, если подумать. Милу я подкинул до дома и поехал дальше. По длинному проезду вдоль журчавшего в бетонном канале ручья поднялся во двор. Я припарковал машину, заглушил мотор и наконец смог расслабиться.
Взгляд упал на загадочный конверт, что все еще лежал на приборной панели. Я вновь взял его в руки, внимательно рассмотрел. На самом деле, я уже даже собирался открыть его: ухватил пальцами краешек бумаги и надорвал, но в самый последний момент остановился – не стал. Не знаю, почему. Мне просто не хотелось знать, что там. И вместо того, чтобы открыть, я сложил конверт пополам и сунул во внутренний карман куртки.
Я вышел из машины и поставил ее на сигнализацию. Наконец прошел к подъезду и не успел даже ступить на крыльцо, как услышал за спиной женский голос. Обращались, очевидно, ко мне, потому я немедленно остановился и обернулся на незнакомку.
– Могу я вас отвлечь, молодой человек? – произнесла старуха, которую я до этого не замечал.
Да, действительно. Меж припаркованных во дворе автомобилей стояла пожилая женщина. Я сразу узнал ее. Это была Вероника. Да, а самая странная женщина, которую я видел в церкви Пресвятой Матери пару дней тому назад. Это о ней мне поочередно рассказывали Дария и Мила. Но в этот раз я мог разглядеть внимательно. У нее было сухое морщинистое лицо и большие голубые глаза, а длинные седые волосы собраны в длинную толстую косу. Одевалась она неприметно – длинная темно-серая юбка, черная куртка и такой же черный платок, подвязанный под подбородком.
– Здравствуйте. Что вы хотели? – поинтересовался я.
– Я хотела поговорить, – ответила старуха, подходя ближе. – Недавно я видела вас входящим в церковь. Я так понимаю, с моей подругой Дарией вы уже знакомы.
– Да, мы знакомы, – кивнул я. – А в чем дело?
– Вы подслушивали наш разговор? – спросила она.
– Нет, – спокойно ответил я, – я не подслушивал. Я пришел под конец вашей перепалки, услышал голоса за дверью и решил не вмешиваться. Остальное вы и сами знаете.
– Значит, вам ничего не известно… – выдохнула она. – Я не отчитываю вас, юноша, просто хотела знать, насколько вы осведомлены.
– Это все, чего вы от меня хотели?
– Нет, – помотала она головой, – это не все. Скажите, вы веруете в учение Матери?
– Нет, – ответил я. – Я не прихожанин. Просто у меня были… некоторые вопросы к матери Дарии, поэтому я и приходил к ней.
– Да, – протянула старуха. – Я вижу, что у вас есть вопросы, и только Мать может дать на них ответы.
– Мать Дария?
– Нет же! – воскликнула старуха, да так резко, что я еле заметно дернулся. – Пресвятая Мать! Но Дария сама не понимает, как читать Ее знаки, поэтому она ничем не может вам помочь! Но зато я могу помочь.
– Да? И чем же? – усмехнулся я.
– Когда я впервые увидела вас, то сразу поняла, что большое несчастье следует за вами. Нечто, чего вы сами не способны ни понять, ни объяснить. Страх и обман. Должно быть, Дария тоже заметила это, но она не верила моим картам, а ведь я все знала наперед! Знаки повсюду – нам нужно только открыть глаза, чтобы увидеть их! Наша Пресвятая Мать ждет вас, молодой человек, вы должны ответить на ее зов!
– Что вы имеете в виду?
– Воссоединиться с Ней! Все, чтобы получить спасение и искупление, – ответила она, да так, что в итоге я все равно ничего не понял. – Я вижу, что вас терзают сомнения и тревоги. Но вы сами можете избавиться от них, придя к нашей Матери. Пожалуйста, дайте мне свою руку.
Она схватила мою правую кисть прежде, чем я успел что-либо ответить, и стала внимательно рассматривать линии на ладони.
– Ваша линия жизни отмечена знаком печали, – пробубнила она, осматривая мою руку. – Нечто ужасное вам довелось пережить, но еще больше вам лишь только предстоит.
– Послушайте, я… – попытался вернуть я ладонь, но Вероника не дала договорить и сжала руку еще крепче.
– Да, я знала, что не ошиблась! – воскликнула она.
– Не ошиблись в чем?