Ждите Алый Закат
– Я знала, что вы рано или поздно появитесь! Значит, мои карты не ошиблись! – продолжала тараторить старуха. – Я вижу четыре знака смерти на вашей судьбе. Они уже случились и отравили вашу жизнь!
От этих слов по телу кипящим потоком растеклись страх и печаль. Нечто, о чем я всеми силами старался не думать, но что каждый раз напоминало о себе, вновь вылезло наружу. До тошноты оно сдавило горло, не давая нормально вдохнуть. Да, Вероника была права, однако не во всем. Эти смерти, правда, отравили мою жизнь, но их было три – не четыре.
– Три, – произнес я, еле выдавливая слова из скованного спазмом горла. – Смерти было только три.
– Нет, – спокойно ответила Вероника, покачивая головой. – Я вижу четыре отметины. И они больше не дадут вам покоя.
– Нет, вы ошибаетесь! – вновь возразил я, возвращая руку. – К сожалению, я помню все достаточно хорошо. Да, это тяготит меня, тут вы правы, но не нужно быть всевидящим, чтобы к этому прийти.
– Ошибки быть не может, – стояла на своем старуха. – Совсем скоро нечто ужасное произойдет. Я вижу, как пламя разгорается и гаснет в темноте, слышу скрежет металла в тишине. То, что было и то, чего не было, существует одновременно, рожденное в алой вспышке, оно умрет в ней же с заходом алого солнца. Кто-то следует за вами, тот, кто затаил на вас большую обиду, и из света Луны он создал дьявола! Вас не должно быть здесь! Он все равно настигнет вас, и вы никуда не денетесь от него!
– Я ничего не понимаю, – покачал я головой. – Вы можете говорить более конкретно?
– Скоро все поймете, – ответила она. – Будущее можно предсказать, но предсказание не телевизор, деталей мы знать не можем. Одна лишь Мать видит все наперед, потому что существует там, где нет времени. Но скоро, совсем скоро с вами случится нечто страшное, я чувствую это! Но, благодаря этому вы станете чуть ближе к истине и ближе к самой Матери!
– Ладно. А что же на счет смерти? Она мне не грозит? – поинтересовался я, отчасти серьезно, отчасти нет.
– Есть вещи куда страшнее, чем смерть! – возразила она. – Куда страшнее застрять в противоестественном мороке, что существует по совершенно чуждым нам правилам и законам. Вечно блуждать во тьме без надежды на спасение и раз за разом переживать свой кошмар. Алый закат станет предвестником конца, но вы пока сами вольны выбирать, какая участь вас ждет. Услышьте ее зов, сбросьте с себя земные оковы и явитесь к Матери, пока еще не слишком поздно!
Наконец она закончила говорить. Повисла неловкая тишина.
– Я подумаю над вашими словами, – солгал я, желая поскорее отвязаться от нее. – Это все? Я могу идти?
– Да, – кивнула старуха, – вы можете идти. Но я думаю, мы с вами еще встретимся, когда вы наконец начнете мне верить. Судьба сведет нас сама – не торопите ее!
И она ушла. Спустилась по лестнице в соседние дворы и довольно скоро скрылась из виду. А я еще долго смотрел ей вслед, так и не осознав до конца всего того, что только что со мной произошло. Да, эта женщина действительно была странной. Пожалуй, Мила даже недооценила ее в полной мере, описывая ее во время нашей беседы. Черт, я уже не знал, чему мне верить, а чему нет! «Четыре знака смерти». Так она сказала? Мне неприятно было вспоминать вечер, когда авария, разделившая мою жизнь на «до» и «после», случилась. Но, в то же время, я слишком хорошо помнил те несколько часов, предшествовавших столкновению. Саня, мой хороший университетский друг, был за рулем. С нами были еще двое наших друзей – родные брат и сестра, они ехали на заднем сиденье. Четвертым был я сам. И только я выжил. И что-то еще, по словам старухи, ждало меня впереди. Нет, конечно, я не верил ее словам. Вероника безумна, сомнений в этом нет. Но все же, что, если ее предсказания верны? Ведь что угодно могло произойти в этом сумасшедшем мире. Я уже сам не однократно в этом убеждался.
Глава 21: Когда мы познакомились
Если еще совсем недавно я строил теории о том, что все ужасы, которые мне довелось пережить за эти несколько месяцев, могли быть лишь плодом моего воображения, то теперь уже и приятные события начинали казаться мне сном или иллюзией, столь сюрреалистичными они были. Неожиданная близость во время моей прошлой встречи с Кариной стал для меня приятной неожиданностью.
Вновь она появилась в моей жизни по воле случая. Кроме того, произошло это на удивление вовремя. Я был в смятении, находился на грани срыва. Майская трагедия и жуткие изменения во мне и в моем родном городе затянули меня в нескончаемый водоворот воплотившихся наяву кошмаров. И тут появляется она. Думаю, что помимо неожиданно вспыхнувшей страсти, больше ничего нас не связывало, однако меня все равно тянуло к ней. Нет, дело вовсе не в вожделении. Это сложно объяснить, но, думая о ней, я испытывал странное ощущение, словно с ней мы были куда ближе друг к другу, чем, по идее, должны были. Да, пять лет назад у нас был роман. Но мы оба были почти что детьми, еще даже не окончившими школу. Ни о каких сложных серьезных чувствах при этом и речи не могло идти. Более того, вспоминая те дни пятилетней давности, я ловил себя на мысли о том, что, за исключением каких-то отдельных ярких моментов, я их практически не помнил. Да и в тех эпизодах, что всплывали в голове, все образы были слишком размытыми, какими-то даже разрозненными, чтобы я мог уверенно в них ориентироваться. Уж не была ли эта забывчивость последствием аварии, которую мне довелось пережить? Каким-то скрытым до сих пор влиянием на мой разум, о котором я еще не догадывался. Но много ли таких влияний еще было?
Как-то совсем незаметно сентябрь пересек рубеж двадцатых чисел, вступив в завершающую декаду. Прошла еще неделя. За эти дни я еще несколько раз виделся с Кариной. Мы общались, ходили или ездили по городу и за его пределы. Мы хорошо проводили время вместе. Карина тоже была не против наших встреч. Я все еще не знал наверняка, чем она занималась тут, сколько еще личных дел ей необходимо было завершить, и сколько еще времени она планировала провести в городе прежде, чем уехать и вновь исчезнуть из моей жизни. Она сама по некой, неизвестной мне причине об этом упорно не хотела говорить, а я больше и не пытался спрашивать.
Я заехал за ней во вторник вечером. Небо в тот день было целиком и полностью застлано густыми облаками, что начинались где-то в необозримой дали за сопками и уносились в бесконечность за морем. Тем не менее, заходящее солнце окрасило их ярким пламенем, от чего казалось, что над городом нависла еле заметная розовато-желтая дымка, в которой даже не было видно теней. Болтая ни о чем, мы поехали кататься по городу и бесцельно жечь бензин под приятную нам музыку. На развилке я свернул на левую дорогу, что вела в длинный распадок, именуемый «Южным», а не на правую, в Рудозаводск. В распадке находился еще один спальный район, зажатый меж двух горных хребтов, надежно защищавших его от морского ветра, от чего на их склонах всегда цвела бурная растительность. Зелень кронах блекла, а где-то уже и ржавела, тут и там на сопках вспыхивали яркие оранжевые пятна. По тротуарам вдоль дороги гуляла местная молодежь, освободившаяся с занятий, неспешно куда-то плелись одинокие старики и мамы с колясками. Сквозь открытые настежь окна в лицо бил поток приятного сентябрьского воздуха, насыщенного запахом увядающей зелени. В городе, к слову, все еще было достаточно тепло, настолько, что днем можно было спокойно обходиться без куртки. Наконец мы пересекли городскую черту и выехали к конечной остановке городского автобуса. Впереди лежал лишь небольшой частный сектор, а далее природа, длинная грунтовая дорога, старый заброшенный цех и маленький живописный поселок в самом конце огромного распадка.
– Как тут красиво! – воскликнула Карина, глядя в окно на пестрые склоны сопок.
– Да, я подумал, что тебе понравится, – улыбнулся я. – А то ты, наверное, дома в основном сидишь, ну и нечасто за город выбираешься.
– Да, ты прав, – согласилась она, не отрываясь от созерцания сахалинских красот. – Я особо никуда не хожу тут.
Тем временем по левый борт показался небольшой серный источник, обрамленный забавной конструкцией, похожей на голову древнего языческого божества, из зубастой пасти которого струилась насыщенная серой вода. Мне говорили, что воду эту можно пить, более того, это даже полезно. Однако запах, который исходил от этого источника, был ну слишком уж отталкивающим.
– Карина, слушай, расскажи мне что-нибудь, что тебе запомнилось с тех времен, когда мы с тобой встречались, – вдруг обратился я к ней. – Столько времени уже прошло, возможно, я мог что-то забыть. Ну, еще эта авария. Знаешь, после нее я порой немного путаюсь в своих воспоминаниях.
– Что-нибудь рассказать? – переспросила она, оборачиваясь. Улыбка все еще украшала ее лицо, но сейчас она казалась мне немного неловкой, возможно, от того, что, услышав мой вопрос, Карина чуть-чуть свела брови. Как будто она и сама плохо помнила те дни, но лишь сейчас осознала это. – Ну, а что ты хочешь, чтобы я рассказала тебе?
– Ну, – задумался я, – давай начнем с самого начала. Как мы познакомились? Не подумай, что я забыл, просто, может быть, ты вспомнишь что-то, чего не помню я. Например, как это было с твоей точки зрения? Просто, в тот раз, когда мы поехали на набережную, ты сказала, что в день нашего знакомства был такой же точно закат. А я вдруг понял, что совсем не помню этого.
Карина, по-прежнему не убирая с лица улыбки, отвела взгляд и еще сильнее нахмурилась. Несколько секунд она словно бы думала над ответом, глядя на первые треугольные крыши домов, показавшиеся в зарослях лопуха и бамбука вдали.
– Ну, на самом деле, я тоже заметила тебя в тот вечер, – начала она, чуть расслабившись. – Но, благо, ты сам проявил инициативу и подошел к нам. Короче, не зассал и познакомился, – со смехом добавила она.
Не сдержался от смеха и я, да так, что пришлось даже чуть сбавить скорость. В этот самый момент мы въехали в Казачий – тихий пустеющий, но по-своему уютный поселок, сокрытый от посторонних глаз в тени высоких пиков двух лесистых хребтов.
– Да, я, может быть, не самый общительный человек, но порой сдержать себя не могу, – согласился я. – Тогда я сполна набрался смелости.
– Ну, может быть, алкоголь тебе еще помог, – предположила Карина.
– Но я не пил в тот день, – отмахнулся я. – Точно уверен.
– Пил! Еще как! – хихикая, настаивала она.
– Как-то, мне кажется, будто не так все было… – помотал я головой, состроив такое же выражение лица, какое еще минуту назад видел на лице Карины. – А как это было?
– Вы с другом к нам подошли. Я тогда была со своей компанией, – ответила она. – Так и разговорились. Ну ладно тебе, чего ты вдруг поностальгировать решил?
– Да просто интересно, – пожал я плечами. – Порой мне кажется, что от встряски в моей голове образовался нешуточный бардак. Вот я, вроде как, пытаюсь навести порядок.
У подножия хребта нашему взору открылся вид на длинное и приземистое снежно-белое строение. Это был комплекс теплиц, принадлежавший местной организации, снабжавшей овощами, должно быть, весь Сахалин. Здание было совсем новое, вроде бы, даже построенное по какому-то итальянскому проекту. Подъехать ближе не позволял длинный забор-сетка, увенчанный спиралью колючей проволоки. Другая дорога, а скорее даже не дорога, а узенькая просека с вечно грязной колеей, уходила вглубь еще одного распадка, плотно поросшего зеленью, и сквозь самую гущу леса вела к большому водохранилищу. Однако там наша машина не проехала бы и при всем желании.
Я припарковался на небольшом пустыре, и мы еще минут десять постояли, глядя на теплицы и осенний распадок, пока не решили возвращаться в город. Стрелка на топливном датчике лениво приближалась к нижней точке. К тому времени, как мы подъехали к заправочной станции, расположенной прямо на выезде из распадка, уже окончательно стемнело. Оплатив две трети бака, я вышел на освещенную бледными прожекторами площадку, и уже на пути к машине заметил, что Карина тоже вышла и стояла рядом с приоткрытой пассажирской дверью, ожидая меня.
– Что-то случилось? – поинтересовался я, подойдя ближе.
– Нет, – помотала она головой. – Просто устала сидеть.
– Не хочешь перекусить?
– Нет, я не голодна, – смущенно улыбнулась она, опустив голову. – Знаешь, мне тут примерно на неделю надо будет уехать.
– Какие-то дела?
– Да, вроде того, – кивнула она, вновь переведя взгляд на меня. – Я вернусь тридцатого числа, думаю.
– Ладно, – слегка улыбнулся я, и ровно в тот же миг насос перестал гудеть. – Как ты себя чувствуешь?
– Устала сильно, – ответила она, вновь садясь в машину. И правда, это было видно: веки слегка прикрывали ее большие голубые глаза, а лицо немного осунулось.
Я довез Карину до дома. В окне ее кухни горел теплый желтый свет.
– Прости, Максим, я что-то замоталась сегодня.
– Все нормально, – уверил я. – Отсыпайся. Рано завтра вставать?
– Часов в шесть, – ответила она, как-то странно глядя на свет в окне, будто и вовсе с некой печалью.
– Жесть! – в шутку ужаснулся я. – Ладно, не теряйся.
Мы поцеловались на прощание, после чего Карина вышла из машины, дошла до крыльца, приоткрыла дверь и, прежде чем раствориться во тьме подъезда, обернулась и помахала мне рукой. Я помахал в ответ, после чего вывел машину на длинную пустую улицу и поехал домой.
Прежде, чем уснуть, я еще долго ворочался. Все это время я был больше «здесь», чем «там», однако перед глазами всплывали яркие образы из прошлого, яркие, но в то же время и размытые. Должно быть, память сильно подводила меня. Пускай Карина и не рассказала ничего конкретного о том дне, когда мы познакомились, однако все равно некое несоответствие, которое я еще не успел для себя сформулировать, тревожило меня. Я точно не пил ничего в тот день, я был уверен в этом. Это произошло пасмурным днем, когда в небольшой компании своих приятелей я отправился гулять и в районе городской площади мы пересеклись с другой компанией, в которой и была Карина. Именно так я и запомнил нашу первую встречу. И словно бы позже мы, и правда, отправились в некий бар, где вместе выпивали.
Я распахнул глаза и увидел перед собой потолок своей спальни с узкой полоской желтого света уличной лампы, пробившейся над шторой. Нет, такого точно быть не могло. Никто не пустил бы нас, школьников, ни в какой бар или клуб, чтобы пить в нем алкоголь.
Еще несколько минут я пролежал так, глядя в потолок. Я больше ни о чем не думал, однако целый ворох нечетких образов, словно калейдоскоп, кружился и рассыпался в моей памяти. Перед глазами всплывали видения того дня, когда я заметил, как рыжеволосая девушка, которая позже представится мне Кариной, украдкой поглядывает в мою сторону. Тогда я подошел к ней и поздоровался. Но светлый день в тот же миг залился яркой оранжевой вспышкой, а когда свет утих, превратившись в совсем легкий почти интимный полумрак, я увидел квадратные столики и алую подсветку на кирпичных стенах. И Карина как будто тоже была там.
И в тот момент, когда я уже стал теряться во времени и почти перестал ощущать себя, телефон, лежавший на прикроватной тумбе, зазвонил. Я дрогнул и глянул на экран, на котором отображался незнакомый номер. Время близилось к часу ночи.
– Алло? – зачем-то произнес я в трубку вместо того, чтобы просто смахнуть красную кнопку и поставить телефон на беззвучный режим.
Но мне никто не ответил. В динамике звенела абсолютная тишина, не нарушаемая даже помехами. Так и не дождавшись ответа, я сбросил звонок. В какой-то мере он подействовал на меня отрезвляюще, согнав противное наваждение, после чего я, наконец, смог нормально уснуть. Однако какая-то противная ничем не обоснованная тревога посетила меня в самый последний миг, прежде чем трезвое сознание окончательно покинуло меня.
Глава 22: О чем я не помню
Сентябрь близился к завершению, до конца месяца оставалось два дня. Промозглый ветер с моря становился холоднее, солнце все чаще пряталось за тяжелыми серыми тучами, а вечер каждый раз приходил все раньше и раньше. Ранним утром, когда я еще спал, начался дождь. Крупные капли молотили по стеклу и стальному подоконнику почти до самого обеда. Когда дождь прекратился, я вышел из дома и направился в центр за продуктами. Пошел я пешком, так как чувствовал себя не очень хорошо и хотел немного размяться да подышать прохладным свежим воздухом. Утренний ветер нес с собой волшебный запах моря, который смешивался с ароматом опавшей листвы и сводил меня с ума.
Еще толком не отойдя от своего квартала, метрах в десяти впереди я заметил крепкого светловолосого парня. Он вез перед собой коляску и широко улыбался, глядя на меня. И тут я наконец узнал в нем Стаса – своего одноклассника, с которым проучился все одиннадцать лет.
– Эй, Макс! – воскликнул он, когда я подошел чуть ближе. – Здорово! Ты когда приехал?
Я улыбнулся и пожал протянутую руку.
– Привет! Я летом еще приехал, в июле, – ответил я и, заглянув в коляску, добавил: – А это… Станиславович?
– Вадим Станиславович, – кивнул Стас, – уже с год как. А ты что? Как твои дела?
– Ну, я в академ ушел пока, по своим причинам, – уклончиво ответил я. – Мне осталось только дипломную работу защитить.
– А что случилось? – вдруг посерьезнел Стас.
Я чуть помедлил, думая, что мне следовало ему рассказать, а о чем следовало бы умолчать, однако удобная стратегия сама как-то выстроилась в голове.
– Да я в аварию попал в мае, – признался я. – На лечении был, ничего не успел сделать. Вот пока приехал домой. На самом деле, я тут, скорее, на реабилитации.
– Реабилитации? А выглядишь неплохо, – окинул меня глазами Стас.
– Да, я не пострадал особо… ну, физически. Скорее, шок, психологическая травма, там… Ну, сам понимаешь.
– Понимаю, – кивнул он. – Я же что подметил – у меня тут знакомый тоже в аварию попал, когда ночью гонял. Голову себе разбил, руку сломал, но хотя бы живой. Потом говорил, что больше за руль никогда не сядет. Но, мне кажется, у него слегка того, – Стас легонько помахал ладонью у виска.
– А что такое?
– Да у нас тут в городе сектанты есть. У них церковь даже есть прямо на центральной улице. Ты, должно быть, видел ее. Это как в центр едешь, там со стороны железной дороги будет прямо за стоянкой.
– Да, кажется, видел, – кивнул я. – Ну так, и что там с твоим знакомым?
– Ну, он туда ходить стал, – продолжил Стас. – Давно его уже не видно.
– А что это за парень? Я его знаю?
– Ну, ты, может, помнишь его. Коля – белобрысый такой, учился на класс младше.
– А, да, я понял, о ком ты, – помотал я головой.
– А сам ты за руль садишься теперь? – вдруг поинтересовался Стас.
– Да, – ответил я и тут же добавил: – Это не я был за рулем. Нам в борт въехали.
Я сделал небольшую паузу, так как к горлу подкатил противный ком. Должно быть, Стас сам понял это и решил чуть сбавить возникшее напряжение.
– Ну, ладно, Макс, все же хорошо, – вновь улыбнулся он, крепко хлопая меня по плечу, и в тот же миг ребенок тихонько захныкал. – Ой, надо бы нам идти. Все в порядке?
– В порядке, – улыбнулся я и не соврал.
– Давай тогда, не теряйся. Надо бы нам как-нибудь собраться да выпить с тобой.
– Надо, – посмеялся я. – Мы тут просто с Ромкой и Серегой еще летом собирались, но так никуда и не сходили.
Когда мы со Стасом распрощались, я еще какое-то время постоял, глядя ему вслед. Еще совсем недавно мы гуляли во дворе, ходили в школу, веселились на выпускном вечере, делились планами на жизнь, были достаточно близкими друзьями. Все у нас шло одинаково, но, стоило лишь окончить обязательную часть жизненной программы и разъехаться, как наши пути пошли по двум совершенно разным направлениям. И вот, нам уже и поговорить толком не о чем. Разные интересы, разные ценности, неловкие паузы и запинки. Конечно, мне было немного грустно из-за этого. Многое из того, что имело значение в прошлом, оставалось далеко позади, словно и не со мной даже происходило. И так, проводив старого товарища взглядом, я тихонько вздохнул и продолжил свой путь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: