Ждите Алый Закат

Глава 7: Дария

Уж не вспомню, что же такого мне снилось этой ночью, но наутро я чувствовал себя не очень хорошо. Кажущиеся на первый взгляд беспричинными печаль и тревога тяготили меня первые минуты после пробуждения, но окончательно и бесследно рассеялись с приходом осознания реальности, в которой я очутился: лишь стоило открыть глаза, увидеть дневной свет и услышать приглушенный звон посуды с кухни.

Горячий кофе и нехитрый завтрак вмиг сняли противное наваждение. Словно в пику предыдущему дню, день нынешний был пасмурным: на небе, не оставляя ни единого синего пятнышка, клубились облака. Море из-за этого окрасилось свинцом, а граница его почти слилась с небом. Весь день до самого вечера я был предоставлен самому себе и, дабы не сидеть уныло в четырех стенах, оделся и поспешил выйти из дома. Делать было нечего, в основном я просто шатался по улицам, заходя то в одни, то в другие памятные места, вроде стареньких дворов, в которых проходило мое детство. Однако каждое такое возвращение не воодушевляло меня, а лишь нагоняло тоску: детские площадки за эти годы заросли травой, инвентарь заметно износился, оградки из старых шин поредели, а гаражи казались заброшенными. В целом все вокруг ощущалось каким-то маленьким и ветхим. Даже детей во дворах словно бы стало меньше, а ведь еще в нулевые, когда я учился в школе, мы гуляли здесь большими шумными компаниями. Теперь же львиная доля каждого двора была отдана под стихийные парковки. Слишком много машин стояло вдоль игровых площадок, а где-то пропали и сами площадки. Теперь во дворе было не просто негде мяч погонять, но и просто выходить из подъезда, не оглядевшись заранее по сторонам, было нельзя. Настроение и без того не самое лучшее стало еще чуточку хуже. Это была обратная сторона монеты под названием «Южнопортовый».

Уже в центре я зашел в магазин купить воды. Чудесным образом, на улице было одновременно и прохладно, и до одури душно. Расплатившись за покупку, я обернулся к выходу и уже готов был выйти на свежий воздух, как, не успев сделать и шага, содрогнулся, увидев перед собой ее: застыв возле магнитной рамки у входа и пристально глядя на меня, путь наружу преградила Дария. Должно быть, она остановилась, заметив меня, подобно тому, как я замер, увидев ее. В ее взгляде не читалось агрессии, я бы даже сказал, что она разглядывала меня с некоторым любопытством.

– Здравствуйте, – зачем-то выпалил я, проходя мимо. Дария не ответила, из-за чего я лишь еще сильнее ощутил себя полным идиотом. «Здравствуйте! Ну, конечно!»

Не подав виду, что смутился, я поспешил выйти из магазина и скрыться в безлюдном скверике за городской поликлиникой на смежной улице. Однако и Дария не заставила долго себя ждать. Ее черный силуэт показался на главной улице. Заметив меня, она сошла на дорожку, ведущую вглубь сквера, и спешной поступью направилась ко мне. И я был точно уверен, что целью ее был именно я, так как на своем пути она демонстративно миновала несколько свободных и вполне пригодных для отдыха скамеек. Общаться с ней я совсем не хотел. Встать и уйти, пока Дария была еще далеко, возможно, было лучшим вариантом для моего душевного спокойствия. Однако выглядело бы это предельно грубо, потому-то я и остался сидеть на месте, готовый к не самому приятному в своей жизни разговору.

– Молодой человек, – произнесла Дария, подойдя ко мне и слегка приклонив голову в знак приветствия, – позвольте к вам обратиться.

Конечно, никто заставлял меня отвечать ей и начинать диалог, кроме разве что банальной вежливости, однако тон этой властной женщины совершенно не предполагал отказа с моей стороны. Она говорила спокойно и твердо, голос ее был приятным, чуть хриплым. Вблизи старуха уже не казалась такой жуткой и грозной. С другой стороны, и на добрую бабушку она едва ли походила: сухое лицо, испещренное сетью морщин, темные круги вокруг глаз, тонкие губы и длинный острый, словно клюв, нос выдавали в ней женщину строгую и серьезную.

– Конечно, – ответил я. – Что вы хотели?

– Мне показалось, что вы ранее заинтересовались нашим маленьким обществом, – продолжила Дария. – Я видела вас в субботу перед службой, вы стояли и глядели на церковь и прихожан. Возможно, вы искали ответы на свои вопросы?

– Не совсем, – покачал я головой. – Я просто не знал, что это какая-то церковь – меня не было в городе пять лет, потому я и удивился.

– Но, возможно, вы не откажетесь посетить наш храм? – продолжала Дария, игнорируя мое наспех собранное объяснение. – Может быть, мы сможем заинтересовать вас и даже помочь?

– Нет, мне не нужна помощь, да и, на самом деле, я не религиозный человек, – покачал я головой. – Извините.

– Но я ни к чему вас не обязываю. Просто зайдите к нам в любое удобное время, если вас так заинтересовала наша вера. Я просто обратила внимание, что каждый раз, проходя мимо, вы обращаете свой взор на стены нашего храма, и сделала вывод, что вы нуждаетесь в защите и поддержке.

– Благодарю вас за приглашение… Дария?..

– Мать Дария, – поправила она.

Вдруг без какой-то очевидной причины волосы на затылке встали дыбом, а по телу пробежала мелкая дрожь. Еще пару секунд мы смотрели друг на друга, пока я не понял, что забыл назвать свое имя.

– Максим, – наконец, выдавил я.

– Рада знакомству, – учтиво кивнула она. – Я расскажу вам больше о нашей вере, когда вы явитесь к нам в церковь. Тут не место для таких разговоров, да и не время. Но, если вам так будет угодно, мы с радостью примем вас как гостя даже во время субботней службы.

– Спасибо, – произнес я, поднимаясь со скамьи, – я подумаю над вашим предложением, мать Дария, но сейчас мне нужно идти.

– Не стоит нас бояться, молодой человек, – Дария легонько покачала головой. – Я знаю, что вы ищете ответы. Я вижу, что вам требуется помощь с той ужасной ношей, что тяготит вас и тянет на дно.

Последняя фраза заставила меня замереть. Сердце дрогнуло, а к горлу подкатила тошнота. Как? Откуда она узнала?!

– Что? Откуда вы знаете? – прохрипел я.

– Я чувствую ту страшную ношу, что вы несете в себе. Эта тьма медленно разрастается и убивает вас, словно смертельная болезнь и рано или поздно утянет вас в пучину ада. Но выход есть! Главное – признаться себе и перестать убегать, приняв помощь. Нечто свыше привело вас к нашему храму. Нет сомнений в том, что это была Ее воля! Воля нашей Матери!

– Мать Дария, – прервал я ее, отворачиваясь, – до следующей встречи…

– Ждите алый закат! – воскликнула она. – Это предвестник конца!

Я оцепенел от ужаса. «Ждите алый закат». Я уже и думать забыл о том жутком звонке среди ночи, который вырвал меня из объятий кошмарного сна. Но голос, сообщивший мне об алом закате, принадлежал мужчине. Я попытался успокоить себя тем, что звонившим, возможно, был кто-то из ее последователей, обзванивавших людей среди ночи, чтобы заманить в свою секту. Вот только одно не укладывалось в моей голове – как бы они узнали мой номер, если я до сих пор пользуюсь старой, материковой сим-картой?

– До свидания, – только и смог я выдавить из себя и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

– У нас вы найдете помощь, молодой человек! Помните это! – говорила она мне вслед, но я больше не оборачивался.

Остаток дня прошел в полном смятении. Я пил успокоительные и тщетно пытался отвлечься. Я жалел, что не ушел вовремя, пока не стало слишком поздно, журил себя за то, что поздоровался с ней, обратив на себя внимание. Вдруг, ближе к вечеру, я поймал себя на том, что то и дело выглядываю в кухонное окно, бросая взор на заходящее солнце. Меня одолела паранойя: я понял, что, каждый раз глядя на небо, боюсь увидеть алый закат. Но горизонт сиял приятным нежно-оранжевым светом, чему я, к слову, был несказанно рад. Уж не знаю, как бы я уснул, если бы ближе к заходу солнца мне не позвонила Мила.

– Алло, Максим, – прозвучал ее голос, подействовавший на меня лучше всякого успокоительного. – Твое предложение погулять еще в силе?

– Да, конечно! Прямо сейчас? – ответил я, с облегчением выдыхая.

***

– Вот, скажи мне честно, – тебе больше нечем занять свою голову? – журила меня Мила, пока мы шли по пустынной ночной улице, освещаемой желтым светом фонарей. – Придумал тоже – слушать сумасшедшую бабку!

– Да, Мила, ты права, но… – я осекся, не зная, стоит ли рассказывать про тот ночной звонок и жуткое совпадение во время разговора с Дарией.

– Что «но»?

– Да нет, не важно, – ушел я от ответа. – Правильно говоришь – не нужно на этом заморачиваться. Это просто сумасшедшая бабка, не более. Я просто стал слишком… беспокойным из-за той аварии.

Неожиданно Мила остановилась, а следом за ней остановился и я. Она обернулась ко мне, заглянула в мои глаза, и столь же неожиданно обняла меня.

– Прости, Максим, что я так грубо! – уже более мягко произнесла она. – Я ведь за тебя переживаю!

– Спасибо тебе, Мила, – я обнял ее в ответ. – Не проси прощения, я все понимаю.

– Просто береги себя, хорошо? – попросила она, вновь заглядывая мне в глаза.

– Обещаю, – слегка улыбнулся я.

Мы стояли, обнявшись, посреди проезжей части почти в самом конце нашей улицы. Когда-то здесь не было пешеходных дорожек, а так как машины до тупика практически не ездили, то люди ходили прямо по проезжей части. Со временем тротуары появились, однако привычка у людей осталась. Из двора ближайшего дома вышел высокий парень, должно быть, чуть младше меня, короткостриженый, в черном спортивном костюме. Он бросил на нас удивленный взгляд, обнявшихся прямо посреди улицы, и, чуть ускорив шаг, пошел по своим делам. Мы же с Милой тихонько посмеялись и продолжили свой путь.

Похоже, у меня развился легкий бред преследования – все из-за Дарии, сообщившей о том, что мой интерес к их церкви не остался незамеченным. Тем не менее, в рамках борьбы с этим бредом, я решил не менять привычный маршрут. Кроме того, я вспомнил, что так до сих пор не обратил внимания на их символику. Двухэтажную «башенку» венчало нечто, напоминающее крест, но с тремя равными лучами, по форме напоминавшими три вытянутых листика. Я предположил, что лучи его образовывались переплетением единой длинной линии. Его формы я смог разглядеть лишь благодаря подсвеченным луной и городскими огнями облакам, на фоне которых «крест» вырисовывался достаточно отчетливо. Несмотря на то, что церковь использовала эстетику, схожую с христианской, символика ее походила, скорее, на языческую с явными кельтскими мотивами.

В окнах церкви не горел свет. И по затылку тут же побежали мурашки, лишь стоило представить, как прямо сейчас из этой темноты за мной наблюдает жуткая старуха. К своему счастью, это наваждение мне довольно скоро удалось согнать.

С Милой мы постояли на набережной, поговорили на отвлеченные темы. Через бесплатные стационарные бинокли смотрели на корабли и далекий маяк на утесе. Тревога, наконец, отпустила. Однозначно, вечерняя прогулка и компания Милы подействовали на меня благоприятно. А уже дома, ложась в постель, я решил рационализировать все, что со мной произошло. Нашел номер загадочного незнакомца, звонившего в четыре утра, ввел его на сайте-определителе, чтобы посмотреть, где этот номер был зарегистрирован, однако сайт тут же выдал ошибку. Я не придал этому особого значения, посчитав ошибкой самого сайта, после чего принял успокоительное и со спокойной душой провалился в сон.

Глава 8: Знамение

Утром следующего дня после завтрака я вышел на балкон. С него открывался живописный вид на море и спальные районы. Второй день подряд над побережьем не расходились облака, сильно пахло морем: на первый взгляд самый обычный летний день, но что-то во всем, что меня окружало, с самого пробуждения казалось… неправильным. Постояв так с минуту, я вдруг понял, что совершенно не слышу ни шороха листвы, ни лая собак, ни пения птиц. Ветра не было, как перед дождем. Казалось, словно в самом воздухе повисло неестественное напряжение, которое лишало всяких сил и вызывало мигрень. Никак не получалось прийти в себя и окончательно проснуться, а чувствовал я себя так, словно очень сильно переспал.

Я довольно долго стоял на балконе, попивал кофе и глядел на улицы. Вдруг захотелось поплавать на лодке, вот только не было у меня ни лодки, ни смелости выйти на ней в одиночку. К полудню, в надежде на скорое улучшение своего самочувствия, я отправился слоняться по городу. Ноги не слушались. Несколько раз по пути в центр я делал передышки и присаживался на скамейки. Несмотря на то, что день выдался пасмурным, рассеянный солнечный свет ужасно слепил. Кроме того, было невыносимо душно, и, заходя в помещения, я тут же обливался потом. Довольно скоро я заметил, что и все прочие горожане испытывали примерно то же самое. Прохожие еле плелись, детей по пути я встретил мало, да и те не бегали, а лишь вяло ковырялись в песочницах, либо тихонько сидели на скамейках во дворах. Кассирша лишь с третьего раза смогла пробить мои товары: шоколадку, соленые семечки и бутылку колы. Животные, насекомые и птицы, казалось, тоже попрятались по норам. Я немного постоял у моря, наблюдая за прибоем, побродил по песку на безлюдном участке побережья, огражденном от дворов старыми железобетонными блоками-волнорезами. Все тут было завалено засохшими водорослями, ракушками, галькой, стеклом и прочим мусором, среди которого я разглядел половинку собачьего черепа.

В какой-то момент возникла мысль о том, что стоило бы найти подработку. Иначе от такой тоски я точно помру.

Домой я вернулся разбитый, уставший и липкий от пота. Пообедав, я ушел в гостиную, прилег на диван и мигом уснул. Пробыл я в беспамятстве весь следующий час. Ближе к вечеру написал Рома и предложил пройтись, заранее предупредив о том, что будет не один, а с Сергеем. Сергей – еще один мой одноклассник. Вместе мы проучились с пятого по одиннадцатый классы включительно, мы не общались с ним плотно, но при каждой встрече разговор хорошо клеился. Несмотря на плохое самочувствие и ужасную усталость, я согласился и уже через полчаса стоял на привычном месте возле ручья.

– И что, прямо так вот взяла и подошла к тебе? – подняв от удивления брови, спросил Рома.

– Да, – кивнул я. – Я вышел из магазина и решил уйти с центральной улицы, сел на сквере за поликлиникой, смотрю – вышла из магазина, оглянулась по сторонам и пошла ко мне.

– А какого хрена ты вообще с ней поздоровался? – еле сдерживая смешок, поинтересовался Сергей.

– Я не знаю, – пожал я плечами. – Вырвалось как-то само. Увидел ее перед собой, заметил, что на меня таращится, ну, как-то машинально поздоровался.

– Ну и что? Заскочишь к ней на чашечку чая? – улыбнулся Серега.

– Делать мне нечего, – фыркнул я. – И так после той встречи мне как-то… даже не знаю, как сказать… хуже стало. Сами знаете, на нервах я сейчас. Стараюсь лишний раз не переживать, а тут эта карга еще пристала. Весь вечер таблетки пил. Пока воздухом свежим не подышал, не отпускало меня.

– Как ты вообще себя чувствуешь? – посерьезнев, спросил Серега. – Легче становится?

– Да, становится, – задумался я. – Особенно в те дни, когда ничего не тревожит, тогда и давление в норме и сплю спокойно. Но вот бывает так, что случится что-то, какая-то мелочь, вроде этой Дарии, так сразу вновь меня накрывает и покоя не дает еще долго. Уж боюсь представить, что со мной будет, случись чего похуже, чем встреча с сумасшедшей бабкой.

– Это тебе просто выпить надо, братишка, – похлопал меня по плечу Серега.

– Да, точно, – усмехнулся Рома, с которым мы и так уже дважды выпивали, хоть и понемногу. – Давай как-нибудь соберемся на моей старой квартире? Она сейчас пустая стоит как раз. Ну?

– Да, можно, чего бы нет? – усмехнулся я.

– Ну, вот и все, решили, – развел руками Серега. – Хотя я еще хотел бы шашлык пожарить на природе, но на выходные дождь обещают, так что, можно и на квартире собраться.

В компании друзей мне стало чуточку спокойней. Мы прогулялись до южной окраины города, но не той, что выходила к побережью: на развилке мы свернули налево – вторая дорога уходила в длинный широкий распадок. По той дороге мы миновали большой спальный район, вышли за город и у конечной остановки автобуса повернули обратно.

После длинной прогулки, я ощущал себя заметно лучше, нежели днем. Ноги пекло, спина болела, я проголодался и хотел пить, зато противная слабость пропала. Помыв руки, я вышел на кухню, чтобы налить себе кофе и разогреть ужин, как вдруг я поднял голову, глянул в окно… и обомлел от ужаса.

Пускай дома и было тепло, но меня тут же бросило в холод: пальцы заледенели, а по рукам побежали мурашки. Я замер в дверном проеме с вытаращенными глазами и смотрел в окно, не в силах даже пошевелиться. Казалось, весь горизонт залит кровью. Алые облака нависали над морем, от чего багровой казалась вода. А солнце, будто огромная брешь, сияло необычайно четким белым диском.

«Ждите алый закат»

Я прильнул к окну и долго разглядывал это ужасающее своей красотой зрелище. В один момент я сообразил, что, возможно, мне стоит запечатлеть этот закат на камеру. Для этого я вышел из кухни, прошел в смежную с ней родительскую спальню, вышел на балкон и сделал несколько снимков на свой телефон. Однако, все фотографии, что я сделал, оказались испорченными: смазанными и битыми, а некоторые и вовсе не подгружались.

Сам удивляюсь, как не ударился в панику. Напротив – я был предельно спокоен. Чтобы убедиться в том, мне это не привиделось, я набрал Милу.

– Алло! Максим? – раздался ее голос.

– Да, привет, Мил, – поздоровался я, не отводя глаз от заходящего солнца. – Можешь выглянуть в окно?

– Могу, а что такое?

– Просто посмотри на море, – попросил я. – Ты видишь то же самое?

Она не ответила. В трубке послышался шум и ее учащенное дыхание, затем громкий вздох.

– Красиво как! – воскликнула Мила. – Мне, правда, плохо видно горизонт из моего окна, тут дом напротив стоит. Но я вижу часть неба. Никогда такого не видела!

Не знаю, как описать это давящее чувство: ты ощущаешь явную опасность, испытываешь иррациональный страх и ничем необъяснимую тревогу, а люди вокруг ведут себя так, словно ничего не происходит. Вполне возможно, что это просто моя тревожность разыгралась, может, у меня развивается шизофрения или нечто вроде этого, но именно это чувство я испытывал этим вечером. За ужином мы с родителями обсудили необычное природное явление, им оно показалось ужасно красивым, пускай и зловещим. После ужина, проходя мимо входной двери, а она находилась как раз на пути из кухни в мою комнату, я услышал отдаленные голоса. Я тихонько подошел к двери, прильнул ухом к замочной скважине и прислушался. Говорили наши соседи – они тоже обсуждали необычный закат.

– …у нас на работе один товарищ как увидел его, так сразу в пот его бросило. Бубнить сразу под нос что-то начал. Потом отпросился, да умчал куда-то, – говорил один.

– А это не тот ли, который сектант? – вопрошал его собеседник.

– Он самый, – ответил первый, а потом произнес еще что-то, чего я разобрать не смог, так как стояли они ни то на межэтажной площадке, ни то вообще этажом ниже, так что, дабы разобрать их речь, мне приходилось изо всех сил напрягать слух.

– Да, ну и кадр, конечно! – воскликнул собеседник, после чего они перекинулись еще парой фраз и разошлись по своим квартирам.

Чуть позже, пожелав родителям спокойной ночи, я ушел в свою комнату, где ценой неимоверных усилий отбился от всех терзавших меня тревожных мыслей. Разумеется, мне было страшно и неспокойно, но я пытался себя успокоить и убедить в том, что все это лишь серия простых совпадений – не более. Перед сном позвонила Мила, мы немного поболтали на отвлеченные темы, и это помогло мне отвлечься от всех переживаний. Наконец, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я, к своему удивлению, уснул.

Глава 9: Загадочный человек

Спокойной, однако, ночь не оказалась ни для меня, ни для всего остального города. Начну с того, что, пускай я и смог взять себя в руки, однако от кошмарных снов это меня не избавило. В тот момент, когда я ощутил неприятный холодок на теле, а в носу тяжелый плесневый смрад, я, должно быть, находился на самой границе меж сном и явью. Пробудил меня от дремы именно запах, которого просто не могло быть в моей комнате. Такой смрад можно было ощутить в каком-нибудь подвале или похожем сыром и затхлом помещении.

Разомкнув веки, я обнаружил себя стоящим на высоких узких ступенях подземного тоннеля. В стенах его зияли маленькие смотровые оконца, ведущие в смежные полузатопленные резервуары, откуда, очевидно, и доносилась эта вонь.

Опять! Опять я вернулся в этот проклятый осязаемый сон! Запахи, прикосновения, температура: вновь все ощущалось как наяву. Более того, я оказался ровно в том же самом месте, где закончился мой предыдущий подобный кошмар. Я стоял на ступенях, ведущих в тоннель, и глядел на разверзнутую в самом его центре яму. Вновь я ощутил этот холодный липкий ужас перед чем-то потусторонним, необъяснимым. Обволакивающий и изничтожающий страх перед неким иррациональным злом, наблюдающим с той стороны реальности. Это невозможно было объяснить, нельзя было показать – это можно было только пережить.

Вопреки всякой логике я медленно зашагал к черной яме, желая в нее заглянуть. Ночь была безветренной, и если бы не звуки моих шагов, то я бы и вовсе подумал, что оглох. Хрустя мелкими камешками под подошвами, я уверенно приближался к своей цели. И вот наконец, когда оставалось сделать последний шаг, я остановился и склонился над краем дыры.

Несмотря на позднюю ночь и на то, что в заброшенном тоннеле не было никакого освещения, я все равно мог ориентироваться в его темноте. В яму не проникало ни единого лучика света даже солнечным днем, что уж говорить о середине ночи. Тем не менее, заглянув туда, я сумел разглядеть внизу дерево. Да, дерево! Оно будто росло под землей, а его ветви, словно дорожка или лесенка, тянулись к краям ямы. Присмотревшись лучше, я понял, что голые ветви его напоминали скорее лианы: лысые и покрытые темной скользкой корой. Я все больше склонялся к дыре, пока в один миг мне не показалось, будто из нее доносится человеческая речь. Голоса, многократно отраженные от стен, были столь тихими и неразборчивыми, что в один момент мне стало казаться, будто звучат они лишь в моей голове. Но нет, я действительно слышал их! Простые будничные голоса, мужские и женские, взрослые и детские: разговоры, смех, плач младенца, однако речь их, искаженная безразмерной глубиной, сливалась в единый неразборчивый шум.

Вдруг во тьме бездонной ямы появилось еле различимое светлое пятно, в котором я спустя мгновение уловил контуры человеческого лица. Оно медленно приближалось ко мне и приобретало черты и детали, словно формируясь из самой черноты. И тут меня обуял такой ужас, какого я не испытывал, пожалуй, никогда в своей жизни. Однако не успел я броситься бежать из этого кошмарного места, как в барабанные перепонки вонзился оглушительный грохот, что доносился словно из ниоткуда и отовсюду разом.

Меня пробудило до ужаса отвратительное чувство – словно кто-то яростными рывками толкает мою кровать из стороны в сторону. Открыв глаза, я увидел сходящиеся и расходящиеся стены своей комнаты. Шкаф, комод, телевизор и прикроватная тумба: вся мебель раскачивалась и каталась по линолеуму. Окна дребезжали, вот-вот готовые разлететься вдребезги, дверной проем трещал, а люстра раскачивалась на потолке словно маятник.

Я соскочил с кровати, но не смог удержаться на расслабленных ногах и упал на ковер, больно ударившись локтями и коленями. Еще несколько мучительно долгих секунд вся квартира гремела и ходила ходуном, как вдруг все прекратилось. Закончилось, будто и не происходило вовсе.

Землетрясение. Короткое, но особо ярко ощутимое на пятом этаже да на пригорке, где стоял дом. Я поднялся на ноги и первым делом схватил одежду. Родители забежали в мою спальню прежде, чем я успел сам открыть дверь.

– Быстро на выход! – скомандовал отец.

Непослушными руками я схватил с тумбы телефон и документы, натянул штаны и выскочил в подъезд, продолжая одеваться прямо на ходу. Жильцы первых этажей уже стояли во дворе, осматривая фасад нашей пятиэтажки, а в течение последующих пяти минут на улицу выбрались и остальные наши соседи. Стихия разбудила весь город – на улице стоял такой гвалт, какого не бывало даже днем.

К большому счастью, никто в ту ночь не пострадал. Южнопортовчане отделались испугом. Ни наш, ни один из соседних домов серьезно не пострадал: на фасадах даже не появилось новых трещин. Выбежавшие во двор горожане занимали свободные скамейки и качели, кто-то устраивал себе место возле своих гаражей, а я же опустился на край большого колеса-клумбы, обняв руками колени, то и дело чуть подрагивая ни то от холода, ни то от нервного напряжения. Все вокруг галдели: кто-то плакал, а кто-то радовался тому, что все обошлось, кто-то делился своими впечатлениями. Мама беседовала со старушкой-соседкой со второго этажа, отец отошел в сторону и общался с какими-то своими знакомыми. Я же, не найдя себе в этой толпе подходящей компании, достал из кармана телефон и набрал Милу.