Ждите Алый Закат
– Пошли со мной, – проигнорировав мои вопросы, попросил он.
Внутри все сжалось. Серега показался мне неадекватным, и даже говорил он как-то непривычно тихо и медленно, словно с трудом ворочая языком.
– Да, пошли, – ответил я, пытаясь держать себя в руках. – я тебя провожу.
Я прошел вперед, то и дело оглядываясь, Сергей двинулся вслед и довольно скоро поравнялся со мной.
– Похоже, во всем городе свет отключили, – попытался я завязать разговор, но Сергей ответил лишь каким-то невнятным бормотанием, из которого я не смог разобрать ни слова. – Наверное, это из-за вчерашнего землетрясения. Ты, кстати, как его перенес?
Но он вновь не ответил. По пути я то и дело оступался, но Серега ступал уверенно, из-за чего чуть вырвался вперед. Заряд на телефоне опустился до четырех процентов, потому я нехотя убрал его в карман, оставшись один на один с Сергеем в полной темноте. Единственным видимым ориентиром оставалось небо, покрытое россыпью звезд. На его фоне я угадывал контуры домов и мог представить, где мы идем. Наконец слева от нас показался долгожданный сход с железной дороги, по которому я и собирался выйти на центральную улицу – мне казалось, что там будет чуточку светлее. Однако Сергей проигнорировал сход, а на мое предложение выйти на нормальную дорогу ничего не ответил и даже не остановился. Встревоженный и злой я последовал за ним.
Минут через пять мы наконец свернули с железной дороги, выйдя в начале нашей улицы рядом с большим бамбуковым полем и побрели дальше вдоль теплотрассы. Как и во всем городе, тут не было света, однако ориентироваться было куда проще, чем на путях. Черные силуэты панельных домов возвышались над улицей, а чуть за ними плавной линией вырисовывался контур сопок.
Мы миновали ряд гаражей, детский сад, мой родной квартал и среднюю школу, и наконец свернули во дворы. Но вопреки моим ожиданиям, немного не доходя до нужного дома, где, как я помнил, жил Сергей, свернули к подножию сопки. Я ничего не слышал о том, что Серега переехал, и сильно удивился, но не успел я задать назревший вопрос, как перед нами возникла серая панельная пятиэтажка. На первый взгляд обычная «Хрущевка», но что-то в ней необъяснимым образом вызывало во мне жуткую тревогу, но я еще и сам не мог понять – что. Здание стояло вплотную к склону, словно и вовсе упираясь в него задним фасадом. Все окна были темны, а подъезды черны, словно старые штольни, куда и среди ясного дня не проникало ни единого лучика света.
Серега остановился возле ближайшего подъезда, развернулся и, будто приглашая идти первым, стал безмолвно таращиться на меня. Но почему-то мне не хотелось заходить в этот подъезд, ни первым, ни вторым, ни даже в большой шумной компании друзей. А пока я думал, Сергей терпеливо ждал.
Чтобы потянуть время, я стал осматривать окружавшие дома, как вдруг до меня дошли две простые мысли, которые бессознательно удерживали меня от того, чтобы последовать приглашению Сергея. В окнах прочих домов тут и там виднелись тусклые оранжевые огоньки свечей и керосиновых ламп, а в этом же мрачном доме все окна оставались непроглядно темными, как если бы он был заброшен. И главное – я вдруг понял, что никогда тут не было никакого дома!
Я ощутил, как кисти рук, несмотря на теплую безветренную погоду, в один миг заледенели, а пальцы задрожали. В висках яростно забилась кровь. Сергей, – если это вообще был он, – все стоял и смотрел. Я был готов броситься прочь, как вдруг, нарушив тягостную тишину, зазвонил телефон.
– Алло? – прохрипел я, поднеся трубку к уху.
– Максим, где ты сейчас? Отец на работе сегодня, а мне нужна будет твоя помощь. Да и темно так на улице, чего там ходить, – раздался из динамика голос матери, выводя меня из кошмарного оцепенения.
– Я минут через пять буду, – ответил я уверенней. – Я тут недалеко.
Заряд упал до нуля ровно в тот момент, когда я закончил последнюю фразу, не успев даже положить трубку. Я убрал телефон в карман и поднял глаза на Серегу.
– Я не пойду, – произнес я, – дома ждут.
Сергей не ответил, а я, не прощаясь, развернулся и, пытаясь сохранять спокойствие, зашагал обратно. И пускай со стороны я выглядел уверенно, однако сердце мое билось так, что к горлу подкатывала тошнота. Каждый нерв, каждая клеточка были напряжены. Я успел сделать три или четыре шага, когда, к своему ужасу, ощутил на левом запястье холодную и необычайно крепкую хватку.
Не закричал я лишь потому, что горло сковал ужасный спазм, не дававший ни то, что закричать, но даже сделать вдох. С неподвижным, словно фарфоровым, лицом, пристально глядя на меня выпученными глазами, то, что притворялось Сергеем, вцепилось в мою руку железной хваткой и потянуло к этому жуткому неживому дому.
– Отпусти! – прохрипел я, дергая руку и безуспешно силясь разжать его крепкие пальцы.
Но он не слушал. С чудовищной силой он тянул меня к подъезду, и что-то мне подсказывало, что стоило лишь ступить во мрак черной арки, как никто и никогда не найдет даже моего бездыханного тела.
Уж не знаю, как, но в один момент я смог высвободить мокрую от ледяного пота руку из его пальцев, и не теряя ни секунды, бросился прочь. Я мчался, не оглядываясь, и даже не знал, преследует ли оно меня. В ушах шумел ветер, подошвы топали сначала по шершавому бетону, затем по гладкому асфальту. Что было сил, я летел по пустой темной улице к своему дому и осмелился чуть замедлить шаг, лишь миновав школу. В груди горело, ноги страшно болели. Лишь на повороте к дому я смог обернуться и увидеть позади совершенно пустую улицу. Я шел вдоль канала и постоянно озирался, и только стоило свернуть во двор, как на всей улице вновь зажглись фонари. От неожиданности я дернулся, но уже спустя пару секунд облегченно выдохнул. Кажется, все закончилось.
Мама сильно встревожилась, заметив мое бледное лицо и трясущиеся руки. Я соврал, что замерз, после чего умылся горячей водой и ушел в спальню. Дрожь все не унималась, а от напряжения меня стало морозить. Ощущение было такое, словно я заболел. Я не мог сомкнуть глаз и еще долго сидел на кровати, закутавшись в одеяло и припав спиной к стене. Мысли путались в голове. Лишь примерно часа в три ночи я стал потихоньку проваливаться на ту сторону реальности, хотя после пережитого мной ужаса я уже не был до конца уверен, что вокруг меня реально, а что нет.
Глава 12: Не сон
Впоследствии я всячески пытался объяснить себе события минувшей ночи, но получал лишь временное спокойствие. Первым делом я подумал, что вновь видел не в меру реалистичный сон, как это уже случалось со мной прежде. Однако те сны не оставляли за собой физических ощущений, а в этот раз икры тянуло, а на запястье остался еле заметный синяк. Тогда я набрал Серегу, и чтобы не показаться умалишенным, решил зайти издалека и спросил, не его ли я видел прошлой ночью на железной дороге. «Нет, ты меня с кем-то спутал», – был его ответ. Да, в этом я не сомневался. Действительно тот, кого я встретил ночью на железной дороге, не мог быть Сергеем, более того, порой я сомневался в том, что это вообще был человек, ведь какой человек так просто узнал бы меня в кромешной тьме? От такого осознания стало дурно, и я тут же отмел эту мысль, желая сохранить ясность ума и трезвость мысли. Уж не знаю, какая мысль была бы невыносимее: что я схожу с ума, или что я столкнулся с тем, чего нельзя понять обыденной логикой.
В томительной тревоге пролетали дни, наступил август. До того спокойное море теперь все чаще рассекали бурные волны. Ночной ветер стал чуть холоднее, а зелень еле заметно поблекла, растеряв часть красок. Но это все еще было лето, теплое и преимущественно солнечное.
Ближе к вечеру пятого числа раздался дверной звонок. Это был Рома. Немного встревоженный тем, что я уже несколько дней не звонил и не писал ему, он решил сам зайти в гости и убедиться в том, что я в порядке.
– Прости, я, кажется, приболел немного, – неловко улыбаясь, оправдывался я.
Мы сели за кухонный стол, я налил чай, достал конфеты и печенье. Солнце потихоньку клонилось к горизонту. Сегодня с самого утра шел дождь, однако ближе к вечеру небо прояснилось, а над сопками уже к четырем часам взошла луна. За чаем Рома смог уговорить меня прогуляться с ним до центра. На самом деле, мне и самому надоело сидеть дома, хотя довольно много времени я проводил на балконе, глядя на море и корабли, и желая поскорее выйти на улицу, но так и не решился на это. Да, страх после той ночи притупился, однако никуда не делся. Еще какое-то время я думал, и пускай я этого не показывал, но внутри меня развернулась отчаянная борьба, по итогу которой я согласился на приглашение. Сегодня я оказался сильнее страхов.
Выйдя со двора, мы побрели вдоль теплотрассы на юг по нашей немноголюдной улочке. Асфальт даже толком не успел просохнуть, он поблескивал грязными лужами, а лучи заходящего солнца, мягко ложась на сопки, окрашивали их ярким пламенем и слепили глаза, отражаясь в окнах панельных домов.
– Рома, – обратился я, воспользовавшись небольшой паузой в беседе.
– Что такое?
– Слушай, ты не замечал ничего странного вокруг? – осторожно спросил я, пытаясь деликатно подвести разговор к волнующей меня теме.
– Где именно? Ты о чем?
– Ну, в городе, – пояснил я. – Тебя ничего не тревожило последнее время?
– Да нет, – пожал плечами Рома, явно не поняв, к чему я веду. – Ну только землетрясение не очень приятное было, но я его и так проспал. А у тебя что-то случилось?
И тут я встал в тупик. Рассказать о зловещем знамении, осязаемых снах, странном человеке, явившемся в ночь землетрясения, и о том, как меня пытались похитить несколько дней тому назад, было равносильно признанию в своем ментальном нездоровье. Ведь кто вообще смог бы поверить во все это, если бы сам не пережил? С другой стороны, и молчать об этом я тоже не мог. И тут я понял, что, возможно, столкнулся с такой проблемой, о которой не могу никому поведать. Возможно, я просто сошел с ума. Но если нет, то жизни близких мне людей могли быть в серьезной опасности.
– В общем, Рома, – протянул я, тщательно думая над каждым словом. – Ты просто если встретишь вдруг кого-нибудь подозрительного, то, пожалуйста, держись от него подальше.
– У тебя точно все в порядке? – удивился Рома.
Я отвел взгляд и сделал глубокий вдох. Несколько дней назад поздней темной ночью я шел в компании этого ужасного «кого-то» по этой же улице. Теперь все те события казались дурным сном, однако множество фактов указывало на то, что все случилось на самом деле. И я даже не знаю, что пугало меня больше – то, что я схожу с ума, или же то, что в ту ночь я действительно столкнулся с чем-то необъяснимым и был на волоске от гибели… или чего-то еще более страшного.
– Давай лучше выпить возьмем, – предложил я, пытаясь отложить разговор. – Я позже тебе все расскажу.
– Да, давай, – согласился Рома, вновь окинув меня удивленным и, пожалуй, немного встревоженным взглядом.
Минут пятнадцать спустя мы вышли к своему излюбленному месту в заброшенном сухом доке. Море, будто вторя моему душевному состоянию, бушевало и билось о старый бетонный пирс, поднимая в воздух тысячи мелких капель соленой воды. Прохладным туманом они касались моего лица и приятно щипали кожу. С закрытыми глазами я стоял у самого края и дышал всей грудью, наслаждаясь ароматами моря.
– Так, у тебя что-то случилось? – поинтересовался Рома, садясь на «нашу» старую шпалу.
– Я даже не знаю, как тебе объяснить… – замялся я.
– Да говори смело! – поддержал Рома. – Садись для начала. Это что-то связанное… ну, с твоей проблемой?
Я открыл глаза и обернулся к нему. Вдруг мне подумалось: а происходит ли на самом деле все то, что я вижу?
– Только дослушай меня до конца, Ром, – произнес я, присаживаясь на шпалу рядом с ним, – хорошо?
– Ты же знаешь, Макс, я тебя всегда выслушаю. Так, что случилось?
– В общем, – вздохнул я, тщетно пытаясь открыть бутылку, – мне кажется, что я схожу с ума.
Рома встревожено глянул на меня, затем помог открыть пиво, и попросил продолжить рассказ. Крайне аккуратно, пытаясь не переступить через условную черту, я рассказал о том, как по возвращении домой стал видеть тревожные сны, рассказал о том, как Дария предупредила меня об алом закате. Поведал о том, как беседовал со странным человеком в ночь землетрясения и о том, как несколько дней тому назад кто-то напал на меня, тот, кого я в темноте спутал с Сергеем.
Иной человек окинул бы меня насмешливым взглядом или посоветовал обратиться к врачу, однако Рома был серьезен и слушал меня, не перебивая. Когда я закончил, он еще несколько секунд молчал, потом сделал глоток, немного и как-то без интереса подержав пиво во рту, так же сухо сглотнул и лишь затем заговорил.
– Ты, кажется, говорил, что перестал принимать лекарства? – тактично поинтересовался он. – Седативы какие-то там?
– Да, бросил, а раньше принимал. Но это давненько уже было, – ответил я, потирая пальцами виски. – В мае сразу после аварии пил таблетки, потом еще в июне недели три. Потом подумал, что мне не нужно ничего принимать – и так все хорошо. Сократил дозу, затем убрал их и больше не касался с тех пор. Но, Ром, я уверен, что это все мне не привиделось! Мое запястье болело так, словно кто-то действительно держал меня за руку, значит, меня правда кто-то схватил в ту ночь!
– Я верю тебе, Макс, – спокойно ответил Ромка. – Я верю в то, что ты встретил кого-то, верю в то, что на тебя могли напасть той ночью. Но, признай сам, все это выглядит не совсем нормально. Не думаешь?
– Да, думаю, – выдохнул я, – совсем не нормально.
– Но, – продолжил Рома, – что, если ты видишь некоторые вещи не совсем так, как есть на самом деле?
– О чем ты?
– Ну, – протянул он, тщательно обдумывая ответ, – знаешь, что, если из-за травмы твой мозг придает некоторым вещам и событиям иные смыслы, не совсем те, которые они на самом деле несут?
– Боюсь, что не совсем понял тебя.
– Короче, ты как бы ищешь связь в событиях, никак между собой не связанных! – пояснил Ромка. – Вот это как раз может быть из-за тревожности, появившейся на фоне психологической травмы.
– Думаешь, мне просто нужно вернуться к таблеткам?
– Ну, естественно, Макс! – воскликнул Рома, разводя руками. – Какого черта ты вообще перестал?
– Не знаю… – отпивая пиво, протянул я. – Думаю, я серьезно ошибся. Первое время после аварии мне было очень тяжело, я даже в себя ушел на какое-то время, а потом… не знаю, будто что-то изменилось в один день. Я просто проснулся и понял, что мне стало легче. Я перестал грузиться, перестал думать о той ночи, даже какие-то подробности вспоминал с трудом. Сейчас я лишь в общих чертах всю ту ситуацию вижу.
– Слушай, Макс, – продолжал Рома, – тебе чертовски повезло тогда, что ты не получил никаких серьезных увечий: руки и ноги на месте, овощем тоже не стал. Но, кто знает, что происходит у тебя внутри? Слушай, я правда не считаю тебя сумасшедшим, но, давай честно, все это звучит ненормально, и надо тебе что-то с этим делать. Согласен?
– Согласен, – выдохнул я. – Но, вообще, ты прав, конечно. Пожалуй, я продолжу пить лекарства. Обещаю.
– Ловлю на слове! – подмигнул Ромка, по-дружески толкая меня в плечо. – Может, и творчеством почаще заниматься стоит. Говорят, помогает.
– Да я гитару с собой не взял… – покачал я головой, отводя взгляд к морю, – напрасно, конечно.
После этого разговора мне стало легче. Так мне показалось, во всяком случае. Ведь Рома был прав. Очевидно, что я переживал сейчас далеко не лучший период своей жизни. Стресс после аварии, в которой выжил один лишь я, затем это проклятое землетрясение и сумасшедшая старуха с ее «предсказаниями». Все вокруг будто нарочно сложилось так, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Еще и я, как полный идиот, отказался от лечения и прекратил пить лекарства. Возможно, все дело было в этом? Возможно, это травмированный разум так обманывал меня? На самом деле, я правда надеялся на это, ведь в таком случае простые таблетки смогли бы стать решением большей части проблем, вернее, ключом к их решению.
Последний луч солнца блеснул над морем, после чего на небе вспыхнули звезды, а город стал медленно погружаться в вечерний сумрак.
– Ладно, давай собираться, – предложил Рома. – У меня спина уже устала, и зад затек.
– Да, пошли, – согласился я. – Что-то сегодня мне пиво не пошло совсем.
– Да, мне тоже, – улыбнулся Ромка, потягиваясь, – ссанина страшная!
Выпили мы совсем немного и опьянеть не успели, пускай мне и казалось, что я вижу окружение чуточку четче, чем обычно, однако мыслил я ясно. Как мне казалось. За разговором я немного расслабился. Мы вышли на главную улицу и побрели на север. Уличные фонари в центральной части города зажглись ярким белым огнем, фонари же в остальных районах – желтым. Удивительно, но сегодня на улицах людей было больше обычного. В основном молодежь, порой заметно подвыпившая, шумная и гремевшая своей ужасной музыкой.
Когда мы поравнялись с церковью Пресвятой Матери, я обратил внимание на свет в окнах ее «башенки». За закрытыми шторами мелькали силуэты. Ох, как в тот момент я понадеялся на то, что лекарства избавят меня от всех ужасов и тревоги, что я испытал за последнее время. Ведь даже если все эти таинственные события были лишь плодом моего воображения, то один только кроваво-красный закат, о котором меня предупреждали Дария и некто, звонивший посреди ночи, никак не укладывался в голове. Ибо закат, в отличие от прочих странностей, видел не только я. Сомнение и неуверенность с новой силой принялись терзать меня.
– Макс, что ты там остановился? – обернулся Рома, осознав, что я не иду рядом. – Макс?
Церковь возвышалась на противоположной стороне улицы, ее частично закрывали кроны высоких тополей. Странная символика, тем не менее, хорошо виднелась на фоне ночного неба, затянутого облаками, оранжевыми от уличного света. Пожалуй, я все еще не до конца верил в то, что все эти события целиком и полностью были лишь плодом моего травмированного разума. Как бы ни было противно, но чувства подсказывали, что, возможно, часть ответов на свои вопросы я правда смогу отыскать за этими дверьми.
– Рома, ты ведь тоже видел тот закат? – спросил я, не отводя глаз от церкви. – Накануне землетрясения.
– Да, Макс, я видел, – подтвердил он. – Но что с того?
– Мне кажется, что все началось именно с него, – ответил я.
– Макс, лучше не забивай себе этим голову, – положив мне руку на плечо, произнес он.
– Просто… – задумался на секунду я. – Дария… эта женщина… она предупреждала меня о нем.
– Макс, что я тебе только что говорил? Все это может быть простым совпадением, – продолжал стоять на своем Рома. – Если я скажу, что рано или поздно пойдет снег, то это же не будет считаться пророчеством. Не так ли?
– Да, ты прав. Я и сам надеюсь на то, что все это лишь совпадение, – выдохнул я. – Ладно, пошли уже. Мне сегодня еще как-то уснуть надо.
– Да, друг, – кивнул Ромка, уводя меня в сторону. – Тебе нужно отдохнуть и отвлечься.
Оставшуюся дорогу мы провели за отвлеченными разговорами, однако из-за того, что в голове, упорно не желая складываться воедино, роились мысли, следить за нитью Ромкиного повествования было тяжело. Придя домой, я поужинал, принял душ и ушел в свою комнату. Пожалуй, мне действительно не помешало бы вернуться к лекарствам, пускай я и не думал уже, что они помогут, но и лишними тоже не будут. Однако как бы я ни старался убедить себя в том, что большинство проблем я лишь надумал, добавив им новые смыслы, возможно, сдал ментально на фоне травмы, – но неугомонный внутренний голос твердил, что дело было не только в моей голове.
Глава 13: Иррациональная помощь
Новый день я встретил полный решимости разобраться в происходящем или хотя бы сузить круг своих поисков. За прошедшие две недели на меня свалилась целая череда событий, которые я с трудом мог считать лишь цепочкой случайных совпадений. Будь то таинственный ночной звонок, предсказанный закат, странные гости или осязаемые сны – все это разом взвалилось на мои плечи, надорвав шаткое равновесие, в которое я успел прийти после той ужасной аварии. Меня не покидало тревожное ощущение, что если я не возьмусь за дело прямо сейчас, то вскоре все станет только хуже. Я не хотел придавать этим происшествиям мистического значения, равно как и считать себя сумасшедшим. Скорее, я думал, что лишь видел в них… не совсем то, чем они являются на самом деле, – как накануне сказал Рома. Быть может, я искал подтверждение тому, что все их возможно так или иначе объяснить.
Не было еще и девяти, когда я вышел из дома. Первым делом я хотел поговорить с Дарией. Однако прежде, чем отправиться к ее загадочной церкви, я решил повторить свой ночной маршрут. Я без труда нашел двор, куда мы свернули, – тот незнакомый дом, который я искал, должен был просматриваться с дороги. Тем не менее, глядя перед собой, я видел лишь крутой склон сопки. Я прошел вперед, борясь с липким страхом и кутаясь в куртку, не столько из-за холода, сколько из-за леденящей тревоги. Я даже не испугался, нет, – оглядывая совсем небольшой пустырь, я ощутил смятение. Быть может, я правда видел сон? Я точно вернулся на то же самое место: дома, дворы, проезды – все было на месте. Кисть непроизвольно легла на левое запястье: боль давно прошла, и не осталось даже синяка, однако чувства, что я испытал тогда, никуда не делись. И лишь сильнее я ощутил растерянность.
Над городом собирались тучи, близился дождь. Я покачнулся под неожиданно сильным порывом ветра, а не прошло и минуты, как лица коснулась первая холодная капля. Пока я спешно шагал к церкви, асфальт стремительно покрывался влажной крапинкой. И лишь дойдя до своей цели, промокший и уставший, я вспомнил, что на дворе суббота, а значит, в церкви проводится служба.
Во мне боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, я желал как можно скорее задать мучившие меня вопросы, с другой же, я не был уверен, что разговор с Дарией меня к чему-то приведет. Я никогда и ни в кого не верил, и тем противней мне было идти в эту церковь. Возможно, Рома был прав, и все, что мне нужно – это отвлечение и лечение. Но были во всех тех загадочных событиях детали, что не укладывались в версию о моем душевном нездоровье – то, чему не один лишь я был свидетелем. Однако даже если и существовал хотя бы крохотный намек на их потустороннюю природу, то нужно было как можно скорее их проверить и либо окончательно избавиться от всех заблуждений, либо найти способ бороться с новой проблемой.
И я решил действовать. Но с одной оговоркой: мне совершенно не хотелось видеть их странное богослужение, поэтому войти я собирался по окончании мессы.
В полдень прозвенели колокола. С два десятка горожан явилось в церковь. Я наблюдал за ними, стоя под балконами на торце дома с противоположной стороны улицы. Дождь все расходился, вынуждая меня покинуть столь удобную позицию и спрятаться под козырьком ближайшего подъезда. Почти целый час длилась служба, и еще двадцать минут доверху я простоял в ожидании, когда хотя бы большая часть прихожан разойдется по своим делам. Тогда-то я наконец вышел из укрытия, перешел дорогу и ступил на узкую бетонную лесенку, ведущую к церкви.
Деревянная дверь храма на первый взгляд казалась закрытой, тем не менее, стоило лишь потянуть ручку, как она с легкостью поддалась. Я вошел в небольшой квадратный тамбур, дверь справа была чуть приоткрыта и вела в неф. Если абстрагироваться от нехристианской символики, то неброское внутреннее убранство напоминало таковое в протестантских церквях. Двумя длинными рядами стояли деревянные скамейки, а в дальней части зала на небольшом постаменте высился алтарь. Алтарь прикрывало большое алое полотнище с символикой их странной веры – подобием креста из переплетения единой непрерывной линии. Шесть квадратных окон в западной стене выходили на центральную улицу, глухую же восточную стену украшали шесть картин религиозной тематики.
Я не сразу обратил внимание на немолодую женщину, что, преклонив голову, сидела на дальней скамейке в левом ряду. Погруженная в молитву, она не обратила на меня внимания, когда я прошел мимо. Атмосфера церкви вгоняла в тоску, и уж не знаю, было ли дело в хмурой погоде или же в том, что я просто не питал любви к подобным местам.
Дверь в дальней стене нефа, что, как я предположил, вела в «башенку», распахнулась, когда я поравнялся с алтарем. Из нее вышла заплаканная пожилая женщина, а под руку ее вела Дария. Сердце подступило к горлу, когда глаза наши встретились. Однако Дария не подала виду, что хоть немного удивилась или обрадовалась моему визиту. Ни единой мышцы не дрогнуло на ее лице. Напротив, спокойно отведя взгляд, она обернулась к заплаканной женщине, взяла ее руки и, совершенно для меня неожиданно, с какой-то нехарактерной для ее мрачного образа почти материнской улыбкой, заглянула в глаза.