Ждите Алый Закат

– Кошмары мучают?

– Да, случается, – ответил я. – Я пью таблетки, но то и дело происходит что-то, что вновь выбивает меня из колеи, после чего приходится подолгу приходить в себя. Пока что мне это тяжелее обычного дается.

– Пробовал оградить себя от раздражителей? – спросила она, щурясь на солнце.

– Пробовал, но никогда ведь не знаешь, откуда ждать беды, – помотал я головой. – А дома запереться тоже не вариант.

– Не вариант, – согласилась Мила. – Но ты все равно береги себя, Максим.

– Я постараюсь, – улыбнулся я.

– Рада, что у тебя все более-менее хорошо, а то мне показалось, что ты последнее время слишком сильно зацикливаешься на этом.

– Может быть, – кивнул я. – По мне видно?

– Да, – ответила она. – Ты не такой, как раньше. Более замкнутый, что ли… Порой как будто где-то в своем мире живешь.

– Может быть, – согласился я.

Когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, мы решили возвращаться. К тому времени на сцене уже выступали какие-то местные исполнители, а вот людей, кажется, немного поубавилось. Пока мы стояли и обсуждали концерт, Миле позвонила мама и попросила ее вернуться домой, так как бабушка без нее отказывалась делать что-то, чего мне знать не полагалось. Очень кстати, гуляя по площади, мы встретили Николая – дядю Милы, который согласился отвезти ее домой. Он предложил подкинуть и меня, но я отказался, решив прогуляться пешком. Мои родители, дождавшись окончания основной части праздничного концерта, тоже уехали домой.

Я остался один. Погруженный в свои мысли, я брел по площади и вдруг заметил ряд киосков с угощениями, возведенных к празднику. Решив взять что-нибудь, я двинулся к ним, но по пути среди прочих вывесок я заметил одну, заставившую меня застыть.

Под треугольным сводом желтой палатки висела тусклая красная лампа в виде полной луны.

На мгновение все вокруг потемнело, и в образовавшемся мраке была видна одна только проклятая красная лампа. Я стал озираться, когда вновь обрел способность видеть. Не знаю, кого или что я ожидал там увидеть: что-то необычное или жуткое, резко контрастирующее с праздничной атмосферой летнего вечера. Возможно, я искал знакомое бледное лицо…

– Максим! – окликнул меня знакомый голос.

Глянув чуть ниже лампы, я увидел Карину. Она была одета в милое красно-белое клетчатое платье. Пожалуй, если мой предыдущий сон и был предзнаменованием, то следуя ему, меньше всего я ожидал встретить под красной луной ее. С другой стороны, этой встрече я был рад. Надо же, испугавшись, я совсем не заметил Карину, стоявшую возле той самой палатки с бутафорской красной луной.

– Карина, привет! Ты давно тут?

– Минут двадцать, наверное, – ответила она, призадумавшись. – А ты с кем-то здесь?

– Нет, я один, – чуть промедлив, ответил я. – С родителями был, но они уже поехали домой.

– Ладно, – улыбнулась она, отведя взгляд. – Я тут тоже одна. Не сидится мне дома, вот и пошла гулять.

– Опять ходишь одна по темным улицам?

– Когда я выходила, было еще светло! – возразила она, шутливо сердясь. – А обратно хотела пойти вместе со всеми. Тем более, мне ведь тут недалеко. Кстати, ты не торопишься?

– Нет, не тороплюсь, – покачал я головой. – Может, составим друг другу компанию?

– Я – «за»! – улыбнулась она.

Такая встреча под красной луной была мне по душе, однако что-то… неприятное ощущение затаившейся опасности не покидало меня. Чутье подсказывало, что это был еще не конец.

Я остался с ней. Солнце уже давно опустилось за море, небо потемнело, а над сопками воссияла луна. Вместе с Кариной мы подошли поближе к сцене и стали плясать под музыку. Затем с кружащейся от танца головой, пошли бродить вокруг площади, мимо Дома культуры и музея, а к концу праздника опустились на освободившуюся скамейку и просидели на ней довольно много времени, смеясь и разговаривая.

– Мне как-то легче стало, – призналась в один момент Карина, когда музыка стихла, а выступавшая группа, закончив очередную композицию, готовилась начать следующую.

– А как было?

– А было… – она задумалась, на миг посерьезнела, оглянулась и, вновь расплывшись в улыбке, продолжила. – А было как-то не по себе. Знаешь, противное такое чувство: одиночество, тревога, грусть. Мне тяжело выходить на улицу в последнее время, но и дома сидеть тоже невыносимо. А сейчас я думаю, что возможно, мне просто нужна была чья-то компания.

– Вполне возможно, – пожал я плечами. – На самом деле, я тебя отлично понимаю, ведь я испытываю то же самое. И мне тоже стало легче.

– Правда?

– Да, – кивнул я. – Даже во сне не всегда получается по-настоящему расслабиться.

– Тебя мучают кошмары? – вскинула она бровь.

– Да, вроде того. Порой они бывают какими-то…

– Слишком живыми и реалистичными? – предположила она.

– Да, точно! – согласился я. – Как ты догадалась?

Карина не ответила. Она сидела, устремив на меня взгляд, а на лице ее в этот момент не читалось никаких эмоций, по которым я смог бы понять ее настроение или реакцию на свои слова. Однако прежде, чем она успела что-либо сказать, вокалист последней на сегодня группы объявил, что их заключительная песня, по его словам, будет «медленной и романтичной».

– Можно пригласить вас на танец? – картинно изображая галантного кавалера, обратился я к Карине, мгновенно выводя ее из странного ступора.

– О, разумеется! – улыбнулась она, подавая руку.

И мы пошли танцевать. Конечно, мы были не единственной парой, решившейся на танец, однако именно мы привлекали к себе наибольшее внимание. Но, возможно, мне так просто показалось. В какой-то миг я даже начал думать, что захожу слишком далеко, однако останавливаться было слишком поздно. Положив левую руку на ее тоненькую талию, а правой рукой взяв ее левую ладонь, я закружился в танце, утягивая ее в бесконечный круговорот огней и звезд. Мотив мне показался знакомым, однако, как бы я ни напрягал свою память, так и не смог понять, что же за песня играла, но я определенно ее уже где-то слышал. Наконец бесконечность превратилась в маленькую точку, несколько минут сжались в одно мгновение, и наш танец подошел к концу.

– Это было прекрасно! – улыбалась Карина, повисая у меня на руках, наверное, все сейчас плыло перед ее глазами.

– Да, согласен, – улыбнулся я. – Кажется, праздник закончился. Пора бы нам собираться по домам.

– Да, наверное, – согласилась Карина, глядя на звезды. – Хотя я не хочу никуда уходить, но ты прав, нам пора. Ты же проводишь меня до дома?

– Кем бы я был, если бы сказал «нет»?

– Тогда пошли!

И вместе с небольшими компаниями горожан мы побрели к ее дому по главной улице. Мимо нас проносились машины, люди шумели и болтали, должно быть, планируя продолжение праздника. Мы с Кариной обсуждали минувший вечер, который, по нашему общему мнению, удался на славу.

Лишь теперь я обратил внимание, что Карина жила напротив загадочной церкви Пресвятой Матери. Двор ее дома выходил на Портовую улицу, а с подъезда открывался вид на море, мачты кораблей, старые облезлые портовые строения – и какой-то невысокий длинный склад с двускатной крышей, территорию которого закрывали старые покосившиеся ворота.

– Ну, хорошо провели время, – произнесла Карина, оборачиваясь ко мне, как только мы подошли к ее подъезду.

– Да, – согласился я, – отлично. Как-то даже легче на душе стало.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли друг напротив друга и то и дело встречались глазами и вновь их отводили. Без малого пять лет прошло с тех пор, как мы общались в последний раз. Пять долгих лет. Да и встречались мы совсем недолго – полгода, может, чуточку больше, но воспоминания о том времени с новой силой вспыхивали во мне, пока я стоял и глядел на нее. И вот, я вновь провожаю ее домой, вновь стою перед ней, не зная, как поступить. Интересно, думала ли она о том же самом?

– Ну, пока? – смущенно улыбаясь, спросила Карина.

Я разглядывал ее в тусклом свете желтого фонаря, да и тот светил у другого подъезда, так как в фонаре над подъездом Карины перегорела лампочка. Карина была стройна и красива. Длинные рыжие волосы струились по плечам, платье подчеркивало стройную фигуру. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и как-то странно поглядывала на меня. Возможно, мне так показалось из-за плохого освещения, но я решился на первый шаг.

И не ошибся. Карина бросилась ко мне в тот же миг, как я протянул к ней руки, и уже через секунду мы оказались в объятиях друг друга, губами я ощутил ее теплое дыхание, одной рукой я прижал ее к себе, а другую руку утопил в волосах на ее затылке. Еще долго мы не могли оставить друг друга. Я целовал ее вновь, целовал как в последний раз, ощущая непреодолимое желание и… боль, словно по чему-то давно и безвозвратно утерянному.

– Не отпускай меня, – прошептала она мне на ухо, когда наши губы разъединились, но лишь для того, чтобы набрать воздуха в грудь.

Я и не собирался. Не знаю даже, сколько еще мы так простояли, возможно, пять минут или двадцать, а возможно, час. В такие моменты время шло чуточку иначе. Мы страстно лапали друг друга, не в силах остановиться, а нам, к нашей радости, никто не мешал.

– Я так не хочу отпускать тебя, – призналась Карина, когда мы чуть сбавили темп. – Но мне придется…

Чуть отстранившись, я смог посмотреть в ее лицо, чтобы увидеть блестящие от наполнивших их слез глаза. Когда я чуть ослабил хватку, Карина высвободилась и отошла от меня на шаг.

– О, боже, я вся… – она подняла руки, показывая, что голова ее идет кругом. – Я схожу с ума. Ладно, Макс, это был замечательный вечер, жаль обрывать его так, но, сам понимаешь…

– Да, – покивал я и слегка пошатнулся. Карина подала мне руку, не давая упасть. – Пойдешь домой?

– Да, – улыбнулась она, глядя мне в глаза. – Надо. Пора.

– Согласен, – улыбнулся я, вновь ее обнимая. – Надо же, пять лет прошло, а кажется…

– Словно и не было их, – продолжила она за меня.

– Вроде того, – согласился я. – Это была хорошая встреча под красной луной.

– Что? – удивленно нахмурила она брови.

– Не, ничего, – опомнился я и прежде, чем Карина успела сказать что-то еще, вновь поцеловал ее.

– Ладно, Максим, пожалуй, теперь мне действительно пора, – сказала она совсем тихо.

– Да, – выдохнул я. – Ну, тогда до следующей встречи?

– Да, Максим, до встречи, – улыбнулась она, выскальзывая из моих рук. – Звони мне тоже, не забывай. Я, в принципе, ничем тут не занята обычно.

– Я буду, – улыбнулся я, прикладывая к правому уху кулак с оттопыренным большим пальцем и мизинцем – воображаемым телефоном. – Только ты номер дай свой!

И она, неловко усмехнулась и продиктовала мне свой номер. Настало время расходиться.

Да, пожалуй, я совсем не хотел ее отпускать, но кажется, иного выбора действительно не было. В ее окнах мерцал синий свет, словно от работающего телевизора, который могла смотреть ее мама. Карина отвернулась, приоткрыла тяжелую металлическую дверь подъезда, но в самый последний момент остановилась.

– Да, Максим, кстати, – произнесла она уже более спокойно, оборачиваясь, – я вспомнила, что сказал мне тот человек. Ну, в ту ночь, когда мы встретились возле вокзала, помнишь?

– Да, я помню, – ответил я, а по голове словно пробежал электрический разряд. – И что же он сказал?

– Наверное, уже поздно говорить об этом, но он назвал твое имя и попросил передать, что будет ждать тебя в баре «Алый Закат». Ты знаешь такой?

– Нет, – растерянно ответил я, пытаясь пробиться сквозь густой рой тревожных мыслей, захлестнувших мою голову.

– Даже странно, что я это забыла… – задумалась Карина, виновато глядя себе под ноги. – Ну, ладно. Мало ли кого можно встретить на улице после захода солнца, правда?

Помахав на прощание рукой, Карина скрылась во тьме подъезда, и я остался один. Всей грудью я вдохнул прохладный ночной воздух, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Следовало как можно скорее возвращаться домой. Прежде чем отправиться в путь – а до своего дома я дошел бы минут за пятнадцать – я поднял голову, желая глянуть на ночное небо, покрытое россыпью ярких звезд, как увидел над головой большую красную, словно залитую кровью луну.

Пальцы рук вмиг заледенели, а сердце отчаянно забилось. Наконец я осознал, что стою совсем один на пустой темной улице, настолько тихой, что даже ветер не осмеливался нарушать этот зловещий почти мистический покой. Вдруг мне по-настоящему стало страшно.

Следовало скорее идти домой, а не стоять тут, в чужом дворе, в темноте и полном одиночестве. Однако не успел я сдвинуться с места, как услышал слева легкий шелест травы. Оттуда, со стороны Портовой улицы, от старых гаражей и теплотрассы, продираясь сквозь сорняки, в мою сторону кто-то шел. Я долго не мог разглядеть его черт – лишь неясный черный силуэт покачивался на фоне ветхих бетонных стен и ободранной обмотки труб. В один момент я даже подумал, что возможно, мне следует бежать, но какая-то непреодолимая сила заставляла меня оставаться на месте. Меня сковал ступор, не позволявший двинуться с места.

И вот наконец незнакомец вышел на свет, вернее, он приблизился ко мне достаточно близко, чтобы в тусклом свете дальнего фонаря я мог разглядеть черты его белого, как бумага, лица.