Исповедь пациента

Предисловие

У меня нет и никогда не было никакой депрессии. У меня была ясность.

Ахуевшая. Неподдельная. Предельно вульгарная. Откровенная. Ясность.

Что хуже?

Депрессия лечится. И довольно часто — пинком под зад. Или даже тюремным сроком. Ясность — нет. Это пожизненное явление. Депрессия — это болотная муть. Это туман. А ясность — это прожектор в ёбаном концлагере. И ты от него ты не прячешься...от него спрячешься.

Стоишь.

Сидишь.

Иногда, быть может, даже танцуешь. Улыбаешься. Кого-то любишь. Смеёшься. Кому-то изменяешь.

И отчётливо видишь каждый сантиметр колючей проволоки. С интересом наблюдая за движением и плясками теней на бетонном заборе. Который окружает тебя и тебе подобных. И каждый не находит себе — ни места, ни смысла в этом периметре. В безуспешных попытках хоть что-то понять. Так как неизвестность страшнее. Так и находят диагнозы. Тем самым и смыслы.

Не реализуемые потенциалы гниют и пахнут сладковатым запахом смерти тут у нас. В этом нашем до боли родном периметре. Твоя жизнь, любовь, истина — всегда где-то там. За этим забором. И ты скромно быть может постукиваешь туда.

Ну здравствуйте. Это я Лёвчик. Мне тридцать три года. Настаиваю акцентировать ваше внимание на этой цифре. Настаиваю с упрямством новоявленного пророка — потому что именно сегодня, в возрасте Христа, я начал это писать. Жанр этой писанины мне непонятен. Грешить против истины не буду: я не разбираюсь ни в литературе, ни в писательском ремесле. По крайней мере, не являюсь эрудитом в этой области. Назову это «Дневником одного пациента». Так точнее.

И да похуй...абсолютно похуй, что через месяц мне стукнет тридцать четыре. Извиняюсь за нецензурные выражения, но раз уж это произведение автобиографично, тем более написанное в годы Христовы — от чего это даже больше, чем какие-то мемуары себялюбивых, мягко говоря, не совсем здоровых на голову политических деятелей.

Это «откровение», написанное именно в тридцать три года, что придаст ему некую овеянность тайной: быть может божественной, быть может дьявольской, ну или быть может психиатрической. Про приближающийся тридцать четвёртый год мы с вами договорились. Этот факт будем благоразумно умалчивать перед маркетологами и издателями. Пусть мир думает, что озарение снизошло на меня не с нихуя, а именно в сакральные тридцать три. Что я, так сказать, начал великое служение человечеству.

А до этого, лишь только и пытался, что прокрутить на хую, всё это, так называемое человечество — в ответ на то, как усердно вертело меня оно само. Кто из нас начал первым, уже и не упомнить. Но сегодня, сидя в своём бывалом немецком авто у ломбарда с целью сдать золотой браслет, со мной что-то случилось. Раз — и накатила гармония. Просветление. Прямо вот здесь, в коконе из запаха бензина и кожи ягнёнка.

Женщина в ломбарде оказалась на удивление приятной. Я такого не ожидал. Ломбарды для меня — это навсегда триггер дежавю. Лёвчик-подросток, ждущий с дружками по наводке «клиентов» этих заведений Но об этом потом.

Кстати, браслет оказался гораздо дешевле впечатлений, которые он производил на определённый тип людей. Каковых к глубочайшему сожалению большинство, уж тем более в прошлой жизни Лёвчика. Собственно, как и машина: стоимость её была всё же дешевле образа для той же самой категории людей. Производит впечатление, как женщина в провинции, трижды побывавшая замужем, с детьми на пороге пубертата, но всё ещё «огонь» для большинства мужиков своего городка.

«Понт дороже денег». Вот она, внутренняя провинция. Бессознательный лозунг, приобретённый всеми нами где-то в глубоком детстве, где-то в хрущёвских подъездах. Безусловная потребность заполнения бездонного колодца своей значимости в глазах других. Казаться, а не быть. И что самое интересное — это довольно часто работает, но только во вне.

Причастие

Ёбаный звонок будильника провоцирует кортизоловый приход. Чистый, без примесей ужас. Без причины, без адреса. Просто организм — сигналит: «ТРЕВОГА». И ты ему веришь. Ты всегда ему веришь по утрам.

Телефон. Анжела. Голосовое. Подожди, подруга. Твой жирок и твои ОАЭ подождут. У нас тут прямая линия с лимбической системой. Запросы. Нужно заглушить этот омерзительный старчески-дрожащий бубнёж Татьяны Борисовны. На сегодня старушка, я с тобой прощаюсь.

Хруст блистера. Этот звук. Люблю и ненавижу. Красно-белая капсула. Причастие. Тело Христово во исцеление души и тела. Аминь, блядь.

Запиваю имбирным фрешем. Жгучий. Имбирь, кстати говоря, недооценённо полезен — можно представить, что ты на детоксе, а не на «системе».

Всё. Дело сделано. Через пару часов химическое солнце взойдёт над моим личным хосписом. Я как раз буду доделывать первого клиента.

2# РАЗМЕР НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ И ПРИМАДОННА С БАРВИХИ

Только начал писать — и уже понял: мир до возраста Иисуса Христа я на своём хую так и не прокрутил. Будь он у меня арийским, гиперборейским, скандинавским — я и рода-то своего не знаю. Будь он мордовским, в конце концов. Не прокрутил.

А вот Иисус — прокрутил.

На секунду отмечу: он же вроде еврей И в еврейском Талмуде есть любопытный момент: про женщину-римлянку, которая, увидев на улице рабби Ишмаэля бен-Йосе и рабби Элеазара бен Шимона с детьми, заявила им: «Это не ваши дети! С вашими прыщевидными пенисами вам до пещеры у женщины не дотянуться».

А вот Помазанник — дотянулся. И ещё как. Вывод прост: размер не имеет значения. По крайней мере, когда речь идёт о попытке выебать человечество.

Да-да, то самое человечество. Тот самый род людской, к которому мы все причастны. Какое же у нас прошлое? Это ж просто ахуеть. И всё это прошлое — оно с нами. В нас. В генах, в голове. Мы недооцениваем травмированность рода людского. Так много сегодня психологов и психотерапевтов, но ни один из этих бездарей и шарлатанов так и не вынес диагноз этому миру.

Вся наша история, на мой обывательский взгляд, — это проигранная партия в «визави» с той самой ницшеанской «бездной», которая поглотила нас уже как давненько. Старина Ницше, кстати, тоже усердно пытался выебать этот мир, за что и подхватил сифилис. А в попытках вынести диагноз человечеству и донести до него смыслы — старина ёбнулся сам окончательно.

Наше человечество сегодня, если глянуть свысока, с колокольни небесного психиатра-нарколога, — словно побитая девка. Та, что перенесла миллиарды абортов от бывших мудаков, миллиарды смертей в результате так называемых «священных войн». А в реальной плоскости — пьяных маргинальных поножовщин, про которые потом слагаем легенды и ходим с транспарантами победителей. А побеждаем мы, конечно же, как всегда, только себя самих.

Сам я в данный период времени являюсь массажистом. Сам порой удивляюсь: из так называемых движений «по улице», не совсем формальных, хуяк и массажист. Да ещё и в центре Москвы, аж на Патриарших прудах. Не в Пензе, хочу заметить, откуда родом я, а в Москве — на так называемых и распиаренных, ебать их, Патриках.

Вот ведь человек каков: умеет подстроиться в любую среду, главное — когда верит в то, что именно там его место. А я вроде бы периодами научился играть так, что и сам начинаю верить.

Хотя не буду приукрашивать свои способности и умения перестройки. Всё же, если бы не «фарма», как мне кажется, то хуй бы я был массажистом на Патриках. Всё же преодолеть психологический барьер от рядового участника организованной преступности в Пензе до милого, улыбчивого и старательного массажиста в центре Москвы довольно непросто, тем более ближе к тридцати.

Что за «фарма», спросите вы? А я отвечу: разная, законная и не очень. Прямо как мои бывшие жёны и дети. Вообще их много было, и разных всяких. Пробовал, экспериментировал, подбирал комбинации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.